Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 86)

«Я проплыл сорок кругов сегодня утром, – сказал отец. – Средний результат».

Для него – возможно, но не для большинства шестидесятидвухлетних мужчин.

Он показал мне список актеров фильма, обратив мое внимание на несколько имен, которые мы раньше не обсуждали, в том числе Дина Стокуэлла, Франческу Эннис и жену Дино Де Лаурентиса, Сильвану Мангано, которая в молодости была известной красавицей. Фрэнк сказал, что они с мамой получают часть денег от проданных билетов, а также процент от продаж игрушек, кукол, книжек-раскрасок и других товаров.

Выйдя из спальни, мама присоединилась к разговору. Она придумала концепт игрушки – мягкого игрушечного червя и хлопья для завтрака под названием «Меланж» (в честь драгоценной специи с «Дюны»).

«В следующем году я поведу Беверли в кино, – добавил отец. – На наш фильм».

Она просияла.

Мы уже собирались ехать домой, когда Марго проскользнула в мамин кабинет и включила электрическую пишущую машинку. Фрэнк очень рассердился из-за этого и накричал на Джули и Ким за то, что они плохо присматривают за младшей сестрой.

Позже в том же месяце мама позвонила мне на работу, когда я готовил вегетарианский сэндвич. Она взволнованно сообщила, что «Комета Сидни» только что получила восторженный отзыв от престижного литературного издания «Паблишерс уикли»[274].

Для меня это стало полной неожиданностью, так как книга еще не вышла. Публикацию запланировали на июнь, но мне сообщили, что это может случиться уже в мае. Мама сказала, что рецензенты, вероятно, получили предварительный экземпляр книги и это значительный шаг для моей карьеры.

«Мы очень гордимся тобой», – сказала мама.

Отец взял трубку и сказал нечто немного банальное, но все равно приятное: «Мой мальчик».

Клайд Тейлор позвонил из Нью-Йорка днем и зачитал мне рецензию. После этого прислал копию по почте. В ней, в частности, говорилось: «Сын Фрэнка Герберта дебютировал с прекрасной работой, тщательно продуманной социальной сатирой, написанной со зрелым, пронзительным и мрачным остроумием. Работа Герберта необычайно затейлива и оригинальна. Автор демонстрирует настоящий талант».

Через две недели я получил по почте несколько экземпляров книги и начал раздавать подписанные копии семье. На титульной странице я зачеркивал свое имя и подписывался рядом, как это делал отец. Это стало семейной традицией.

Теперь мама ездила на «Мерседесе купе», что давало ей некоторую независимость. У нее неплохо получалось, за исключением одного случая в конце мая восемьдесят третьего года, когда она задела садовый столб с насаженным на него гвоздем, повредив краску на нижней части одной из дверей машины. Я получил от нее информацию о страховке.

В четверг, второго июня, позвонил Фрэнк и сообщил, что местный книжный магазин хочет, чтобы он подписал несколько коробок своих книг для именного стенда. Он попросил меня забрать их и привезти. После работы я забрал одиннадцать коробок с его произведениями.

На следующий день мы прибыли в Порт-Таунсенд в половине шестого вечера. Погода стояла пасмурная, похолодало, градусник показывал пятнадцать градусов. Всего за несколько дней до этого на Северо-Западном побережье океана наблюдались рекордные температуры – от двадцати шести до тридцати двух градусов.

Мама читала только что законченную пятую книгу из цикла «Дюна», когда мы вошли. Она сидела в одном из темно-желтых кресел-качалок рядом с кухней. Перед ней на столе лежали листы рукописи. Мама сказала, что книга великолепна и оторваться невозможно. Она считала, что каждая книга цикла лучше предыдущей, с еще более захватывающими сюжетами и персонажами.

Фрэнк сказал, что новая книга, «Еретики Дюны», насчитывает не менее двухсот тысяч слов и превзошла первоначальные прогнозы в пятьсот страниц рукописи. Это количество, вероятно, будет сокращено до ста восьмидесяти тысяч слов Викторией Шочет, внештатным редактором, работающим над проектом для «Беркли букс» и «Патнэмс санс»[275].

Я вышел на улицу и отнес коробки с книгами в подвал, спустившись через гараж. Фрэнк сел за стол и подписал половину книг, пока я распаковывал и убирал их. Он оставил автограф на каждом титульном листе размашистым почерком, предварительно зачеркнув свое печатное имя.

За ужином мама сказала, что это необычно, что я продаю романы, не издав ни одного рассказа. Я ответил, что включил один из своих рассказов, «Земные игры», в «Мусорные хроники» в качестве отдельной главы.

После ужина я разливал взрослым «Гранд Марнье», пока Джен помогала родителям мыть посуду. Вдруг поднялся невообразимый шум. Полуторагодовалая Марго сидела в гостиной и рассматривала слайды со съемок «Дюны», которые отец привез из Мехико. На многих из них она оставила отпечатки пальцев, Фрэнк сказал, что они содержат жирную кислоту, которую уже не оттереть. Он был в ярости, хотя, наверное, ему не следовало оставлять слайды на журнальном столике, когда вокруг бегал малыш. Мама успокоила Джен, а Фрэнк извинился за то, что вспылил. Несколько раз после этого, правда, он бормотал: «Она ходила по ним! Не могу поверить, что она ходила по ним!» Но постепенно все успокоилось, и мы остались.

Дети, вечная проблема Фрэнка Герберта.

Отец вставил слайды из Мексики в проектор, установил экран и показал нам. На фотографиях мелькали декорации фильма «Дюна» и многие люди, задействованные в производстве. Де Лаурентис и Линч собрали съемочную группу из девятисот человек, а также тридцать девять ведущих актеров и двадцать тысяч в массовке. Планировалось задействовать семьдесят пять сцен и восемь звуковых подмостков, а также показать четыре экзотические планеты. Некоторые сцены предстояло снимать в условиях почти пятидесятиградусной жары в пустыне. Фрэнк сказал, что знаменитой сцены банкета из книги не будет из-за временных и бюджетных ограничений. Он не соглашался с этим решением, но, похоже, оно его не расстроило.

Решительным тоном мама заявила, что в следующий раз поедет с ним на съемки: «Будь что будет», – так как чувствовала, что упускает все самое интересное. Мама проплыла почти всю длину бассейна до нашего приезда – лучшее, что она делала с тех пор, как вернулась на материк в начале года. Я чувствовал ее волю к борьбе, такую же, как и в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году, когда мы впервые узнали, что у нее рак легких. Беверли обладала духом воина.

Мы увидели «Комету Сидни» в книжных магазинах, рядом с романами отца. И мама, и Джен всегда перекладывали наши книги, следя за тем, чтобы они лежали аккуратно, и ставили их на уровне глаз… на более видное место. Джен упомянула, что в январе ей позвонил писатель-фантаст, который хотел связаться с отцом. Сказала, что он вел себя грубо и хотел побыстрее закончить разговор. «Он был резок, – пояснила Джен, – обращался со мной как с пустым местом. Поэтому, когда я в следующий раз заметила его книги в магазине, отодвинула их в конец и поставила перед ними книги Герберта».

«Месть пустого места», – сказал я.

«Вот это фраза!» – воскликнул Фрэнк.

На следующий день, когда мы с мамой бегали по делам, она пошутила, что вышла замуж за Имхотепа, строителя пирамид, и все его проекты постоянно находятся в работе. Я вспомнил жизнь отца. Дом на Вашон-Айленде, штат Вашингтон, так и не был достроен. Не удалось перестроить дом в Кловердейле, штат Калифорния. Проект плавучего дома обернулся почти катастрофой, как в финансовом, так и в других смыслах, поскольку у Фрэнка обострились отношения с двумя ближайшими друзьями. Затем он купил участок в Порт-Таунсенде, и строительная деятельность достигла новых высот. Он постоянно проводил для меня экскурсии по территории и указывал на изменения, которые задумал. Фрэнку Герберту нравилось показывать участок посетителям, будь то друзья, члены семьи или интервьюеры. Отец всегда смотрел в будущее, в то, что, как он надеялся, вскоре построит. Независимо от того, сколько он успел сделать, впереди всегда что-то оставалось. И это, полагаю, выглядело уместно, поскольку Фрэнк был человеком будущего.

Кавалоа на далеком острове Мауи принадлежал к особой категории, которая превосходила все, за что отец брался ранее. А что последует за этим, когда строительство дома будет завершено?

Я заметил, что отец похож не только на Имхотепа, но еще и на Уильяма Рэндольфа Херста, другого влиятельного человека, вокруг которого всегда крутились строительные проекты. Отцу нравилось заниматься чем-то творческим, когда он заканчивал рабочий день.

«Я не думала об этом с такой точки зрения, – ответила мама, – но, полагаю, ты абсолютно прав». Сворачивая на гравийную дорогу, я заметил, как мама кивает головой. Она взглянула на меня и сказала: «Ты стал очень наблюдательным, Брайан».

«Я понял это, ведя дневник».

«Хорошо, – сказала она. – Как я понимаю, в особенностях моего характера ты разобрался таким же образом?»

«Работаю над этим», – посмеялся я.

Родители планировали отпраздновать тридцать седьмую годовщину свадьбы в Мехико и отправились туда семнадцатого июня. Мы собрались с ними накануне вечером в Сиэтле.

Беверли усердно занималась по оздоровительной программе, чтобы максимально укрепить сердечно-сосудистую систему. Врачи беспокоились из-за расположения Мехико на большой высоте и ужасного загрязнения воздуха, но мама настояла на поездке. В конце концов врачи уступили. Они поражались тому, насколько мама хорошо себя чувствует, учитывая ущерб, который получило ее сердце от лучевой терапии при лечении рака легких. Она смогла проплыть два круга в бассейне и почти половину круга под водой.