Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 80)

Родители не говорили о состоянии здоровья мамы, и она выглядела почти так же, как и в нашу последнюю встречу, – довольно худой и осунувшейся, но по-прежнему жизнерадостной. Поверх блузки она носила красивое ожерелье из гавайских ракушек. Борода отца была аккуратно подстрижена, и они с мамой выглядели ухоженными. Фрэнк находился в хорошем настроении и весело рассказывал о том, что на этот раз мама сошла с самолета пешком, а не в инвалидном кресле, как будто ей стало лучше. Это никак не вязалось с тем, что рассказала мне Джен, и, глядя в глаза родителям, я заметил в них печаль. Отец отрицал происходящее, отчаянно цепляясь за малейшие обнадеживающие мелочи и игнорируя негатив.

Фрэнк рассказал, что режиссер фильма «Дюна» Дэвид Линч хотел, чтобы у зрителей после просмотра фильма остались те же чувства, что и после прочтения романа. Он приложил дополнительные усилия, чтобы остаться верным роману.

Мы узнали, что смотрители в Хане, молодая пара, уволились и возвращаются на материк. «Заболели островной лихорадкой, – объяснил отец, – не смогли вынести пребывания на острове». На их место пришли новые смотрители, Барт и Шейла Храст.

Мы выпили немало вина и вели себя довольно глупо. Фрэнк рассказывал уморительные анекдоты, как вдруг мама нежно дотронулась до его руки и спросила: «Ты рассказал тот, про двух мексиканцев?»

Отец начал рассказывать историю, но так все перемешал, что мама перебила и сказала: «Ты все перепутал. Надеюсь, сможешь разобраться».

«О, несомненно, – ответил отец, и его глаза заблестели. – Это моя работа!»

Неделю спустя Джен, Ким и я встретили родителей в международном аэропорту «Ситак». Они только прилетели из Сан-Диего, последнего города в книжном туре. Мама шла, держась прямо и опираясь на руку отца. Уставшие, они сели в машину и поехали прямо к паромной переправе в Сиэтле.

В первую пятницу мая мама приготовила для нас в Порт-Таунсенде целый ужин – восхитительное запеченное каре ягненка с мятным желе, кукурузой в початках и жареным картофелем. Она сказала, что чувствует себя намного лучше, к ней возвращается энергия. В последние дни она плавала в бассейне, что стало неотъемлемой частью ее реабилитационной программы. Температуру воды установили на уровне тридцати трех градусов, что привело к значительным счетам за электричество.

Пока мы ели, Марго сидела на полу в гостиной на одеяле. Глядя на нее, мама вспоминала, какими милыми были Джули и Ким в детстве и как Марго похожа на них. Фрэнк много играл с малышкой в течение вечера, тыча бородой ей в лицо и заставляя хихикать.

В те выходные отец, Джен и я отправились покататься на яхте «Каладан». День выдался прекрасный, но слишком прохладный для мамы. Поэтому она осталась дома с детьми. Управлять кораблем оказалось проще, чем на курсах, у нас с Джен хорошо получалось. Стоя у штурвала, Фрэнк сказал, что определяет направление ветра, подставляя лицо, он научился этому приему еще в детстве. Эта способность казалась мне выдающейся, и я был вдвойне впечатлен, потому что его лицо практически полностью скрывалось под бородой.

Я вспомнил о Поле Атрейдесе, в накидке, на пустынной планете Арракис; складки одеяния полностью скрывали его лицо. Принюхиваясь к воздуху, он мог почувствовать приближение бури и определить направление ветра так же, как отец.

В последующие недели книга «Невероятные страховые претензии» получила широкую огласку, и у меня брали интервью радиостанции в Соединенных Штатах и Канаде. Отец сказал, что многие люди видели объявления о предстоящей публикации моего первого романа «Комета Сидни» и спрашивали, не родственники ли мы.

В начале июня мама позвонила мне на работу и взволнованно сообщила, что получила письмо от подруги-астролога из Нью-Йорка, в котором упоминался ее первенец – то есть я. Сообщение гласило, что меня ждет большой успех в будущем, который откроет для меня ранее закрытые двери. Судя по всему, эта женщина в прошлом делала очень точные предсказания.

Я никогда не обращал особого внимания на подобные вещи и больше думал о том, как бы закончить второй роман «Мусорные хроники», который близился к завершению. Я хотел показать его отцу в эти выходные и трудился допоздна, даже устроил марафон в ночь с четверга на пятницу, проработав до половины четвертого утра, остановившись за три часа до выхода на работу. Книга оказалась объемнее, чем предполагалось, но я довел ее до конца… четыреста две страницы. В процессе работы я создал несколько довольно необычных персонажей, в том числе одного, который мне очень понравился, – молодую волшебную комету по имени Уиззи. Одна из глав основывалась на неопубликованном рассказе «Земные игры», который я написал годом ранее.

На следующий день на работе я чувствовал себя как зомби.

Когда я в следующий раз увиделся с отцом в Порт-Таунсенде, он рассказал, что съемки фильма «Дюна» идут полным ходом, хотя он понятия не имел, кто сыграет главную роль. Судя по всему, сцены в пустыне не будут сниматься ни в одном из двух предполагаемых мест – в Тунисе или в китайской пустыне Гоби. Окончательный план предусматривал использование гигантского ангара для дирижаблей времен Второй мировой войны в Англии, внутреннее пространство которого планировали преобразовать в пустыню. Через несколько дней родители улетели в Лос-Анджелес, на студию «Юниверсал», чтобы поговорить с режиссером Дэвидом Линчем и Рафаэллой Де Лаурентис, дочерью Дино Де Лаурентиса. Отец поручил ей работу над фильмом.

Отец с нетерпением ждал десятидневной рыбалки на Аляске с двоюродным братом Кеном Раунтри-младшим и другом Джимом Маккарреном. Они планировали уехать в конце июня – первый настоящий отпуск отца за десять лет. Он отправился спать в половину девятого вечера, прихватив с собой мою только что законченную рукопись.

Утром он приготовил блинчики с черникой и свежевыжатый сок, вкусный микс из апельсина и грейпфрута. Мы говорили о витаминах и питательных веществах, и отец рассказал, что британские моряки обнаружили, что можно предотвратить цингу, употребляя сок лайма. «Раньше они пили его с ромом», – добавил Фрэнк.

«Звучит как “Дайкири”», – сострила мама.

После завтрака отец сказал: «Давай поговорим о книге».

Мы отнесли мою рукопись в гостиную и разложили на кофейном столике. «Ты не очень далеко продвинулся прошлой ночью, – сказал отец, и мое сердце тревожно забилось, – но достаточно далеко, чтобы понять, что уровень действительно вырос». Он прочитал первую главу.

Мы проработали весь день, сидя на черном виниловом диване. Отец иногда вносил исправления и передавал страницы мне. Время от времени он глубоко вздыхал и ковырял в ухе, а я пытался понять: является это признаками скуки или усталости. Пять-шесть раз он громко смеялся, один раз над отрывком, который не предназначался для смеха. Иногда Фрэнк откидывался на спинку дивана и ронял правую руку набок, явно не веря своим глазам. Иногда, прочитав страницы, аккуратно складывал их стопкой на подушку между нами. В другой раз бросал их или передавал мне по одной. Отец сидел молча, просто читая, и большинство знаков казались плохими.

В доме было жарко, и по мере продолжения сессии я покрывался липким потом. Отчасти из-за нервов. Мы слышали, как радостно кричат дети, купаясь с мамой и Джен.

К шести часам вечера отец прочитал триста двадцать восемь из четырехсот двух страниц, сделав пару перерывов. Один раз откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Через несколько секунд он уже спал – он обладал завидной способностью дремать где угодно.

Мы поехали в ресторан «Харбормастер» в Порт-Ладлоу. Нам достался симпатичный угловой столик у окна с видом на яхтенную гавань. Отец заметил в карте незнакомое вино – «Каберне Совиньон» урожая тысяча девятьсот семьдесят восьмого года с виноградника Маунт-Видер. Фрэнк опасался, что оно может оказаться слишком молодым, но решил, что, раз оно из Калифорнии, все будет в порядке. Вино оказалось очень хорошим.

Отец рассказал, что один британский издатель сделал беспрецедентное предложение о покупке прав на издание книги «Белая чума» в Великобритании, больше, чем он получил за любую книгу цикла «Дюна». Зная, что он усердно работает над книгой с Биллом Рэнсомом, а после этого ему предстоит писать пятую часть Дюны, я спросил отца, не хочет ли он отнестись к жизни немного проще. Он ответил, что с болезнью мамы потерял пять с половиной месяцев рабочего времени, и у них осталось несколько огромных неоплаченных счетов за строительство на Гавайях.

«Он всегда много работал», – заметила мама.

Джен подняла тост за мой новый роман «Мусорные хроники», и, к моему облегчению, Фрэнк поддержал: «Он очень хорош».

Мама упомянула, что Билл Рэнсом и отец писали разные главы по очереди и ей никогда не удавалось угадать, кто написал какую главу. «У Билла плавный стиль письма», – добавила она.

Работа продвигалась лучше, чем ожидалось, и они планировали завершить «Эффект Лазаря» в августе.

Стараясь, чтобы не услышали остальные, отец рассказал мне, сколько ожидает заработать в следующем году, – семизначную сумму. Всего за год он заработал состояние, равное тому, на которое ушла целая жизнь.

Три дня спустя родители отправились в Лос-Анджелес, чтобы посетить киностудию «Юниверсал» и посмотреть, как продвигается работа над экранизацией «Дюны». В итоге отец потерял еще неделю из графика.