Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 71)
Они жили в недостроенном доме смотрителя и упомянули о трудностях с планировкой основного дома. Отец получил предложения, основанные на чертежах архитектора, и обнаружил, что строительство обойдется на миллионы долларов дороже, чем он хотел. Кроме того, Фрэнк считал, что дом больше подходит для Северо-Западного побережья, где жил сам архитектор.
Изучая дома, которые лучше всего подходили для района Хана, отец связался с артистами Джимом Наборсом и Ричардом Прайором и рядом других местных жителей, которые любезно показали Фрэнку свои дома. Он пришел к выводу, что лучшим и наиболее экономичным жильем для строительства является дом на сваях, благодаря которым конструкция возвышается над землей на мощном фундаменте. В стенах будет установлена система жалюзи с ручным управлением, которая позволит воздуху циркулировать внутри, охлаждая дом. По внешнему виду проект больше всего напоминал дом Наборсов.
Отец составил собственный проект, и инженер-строитель преобразовал его в чертежи. Участок находился на склоне холма, что создавало трудности с доступом к дому для человека с заболеваниями сердца. Фрэнк постарался расположить большинство мест, куда маме придется заходить каждый день, на одном уровне, включая бассейн, основные жилые помещения и главную спальню. Он не хотел, чтобы мама поднималась по лестницам. Кроме того, поскольку отец был знаком с морской архитектурой, он хотел включить в дизайн ряд элементов, характерных для яхт.
Прежде чем приступить к строительству бассейна, нужно было построить главный дом. Сначала отец планировал направить энергию ветра от постоянных пассатов на подогрев бассейна, но вместо этого решил обогревать его солнечными батареями. Панели планировалось изготовить на заводе, а не использовать банки из-под пива, как в Порт-Таунсенде.
Пока отец объяснял мне это, у подрядчиков возникли какие-то проблемы, и ему пришлось положить трубку. Мама осталась на линии и рассказала мне о Хане. Сказала, что это самое красивое место из виденных ею ранее.
В последующие недели у нас состоялось множество телефонных разговоров, где мы обсуждали семейные и личные проблемы, которые родители просили помочь решить, и другие повседневные дела. В одном из разговоров Беверли рассказала, что сосед устроил вечеринку, и она выиграла свиной окорок. Разговаривая со мной, мама смотрела на три пальмы, растущие под домом, и сказала, что весь день дул приятный теплый ветерок. «Я рисовала, – поделилась она. – Цветы, море, стада на полях… Здесь рай для художника. Жаль только, что у меня нет большего таланта».
Ранним утром одиннадцатого апреля тысяча девятьсот восемьдесят первого года, в субботу, мы привезли родителям в Порт-Таунсенд коробки и пакеты с вещами, которые они отправили с Гавайев. Удочки были упакованы в алюминиевые тубусы, некоторые коробки весили немало, поскольку родители заполнили их латунными и металлическими изделиями. Погода стояла прохладная, около четырех градусов, но из-за ветра становилось еще холоднее.
Родители выглядели загорелыми, но усталыми. Они вернулись всего несколько дней назад и все еще не привыкли к другому климату. Отец пытался писать, но у него не было сил работать с полной отдачей.
После обеда мы с отцом играли в «Червы» за обеденным столом, а мама и Джен сидели в гостиной и болтали.
«Сюда отправили одну вещь, которой следовало оставаться на Гавайях, – сказала мама. – Меня». Она сидела в свитере, свернувшись калачиком в кресле-качалке, накрытая оранжево-коричневым пледом. «Взгляните в окно», – сказала мама.
Мы с отцом оторвались от игры в карты. Шел град!
Она рассказала, насколько теплее было в Кавалоа, где дули теплые пассаты. На следующий год они планировали вернуться в Порт-Таунсенд чуть позже, в мае, и остаться там до конца октября или ноября. Отцу требовалось двести дней постоянного проживания на материке из-за чрезвычайно высоких подоходных налогов на Гавайях, и это еще одна деталь, которую он упустил из виду, поспешив с переездом. Если он проводил столько времени вне островов, его доход не облагался налогом по гавайскому законодательству.
Родители сказали, что домик смотрителя на участке уже достроен и выглядит очень уютно. Строительство главного дома только началось.
Вслед за этим мы сообщили родителям потрясающую новость: этой осенью у нас с Джен должен родиться ребенок. Внезапно они пришли в восторг. Отец повел меня в винный погреб и достал специальное вино, чтобы отпраздновать событие, – «Шато Приер-Лишин Марго»[254]. Мы открыли бутылку и выпили за появление нового Герберта.
Я помог отцу соорудить письменный стол в кабинете. Поскольку его рабочий стол с откидной крышкой отправился на Гавайи, мы смастерили самодельный из фанеры. Отец выкрасил его в черный цвет, соответствующий отделке дома в Порт-Таунсенде.
Когда мы закончили, он произнес привычные и ожидаемые слова: «Давай поговорим о твоей книге». Отец сошел вниз и принес себе чашку свежесваренного кофе. Я не стал пить, опасаясь, что от волнения могу опрокинуть напиток. Мы собирались прочесть роман, над которым я трудился много месяцев. «Комета Сидни» теперь насчитывала более трехсот пятидесяти страниц.
Несколько часов спустя отец похвалил роман, но заметил, что, по его мнению, мне следовало уделить больше внимания главному герою, сотруднику правительственного учреждения с ограниченными возможностями по имени Сидни Мэллой.
Он подарил мне книгу «Бог-Император Дюны» в твердом переплете с автографом и добавил, что в дополнение к другим писательским проектам он только начинает работу над продолжением «Ящика Пандоры» с Биллом Рэнсомом. «Патнэмс санс» заплатили за новую книгу в твердом переплете солидный аванс.
Две недели спустя, в субботу, мы с отцом и детьми отправились на прогулку в лес, пока мама и Джен готовили ужин. В походе нас сопровождало новое пополнение в семье – большой серо-белый кот, который обладал странной привычкой бегать рядом с нами, как собака. Это был найденыш, которого родители подобрали, вернувшись с Гавайев, и поначалу называли Мяука[255] из-за воя, который он поднимал по ночам. Они кастрировали его, чтобы успокоить, и переименовали в Барона, в честь барона Владимира Харконнена. Им также нравилась определенная игра слов, связанная с именем, на самом деле с приятным двойным смыслом, поскольку кот теперь был «barren», то есть не мог производить потомство. Его приучили к лотку, и у него оставался единственный недостаток: он укладывался под руку хозяйке, когда та пыталась печатать на машинке. Мама всегда любила кошек.
В тот вечер за ужином мы узнали, что родители нашли смотрителей для Кавалоа – супругов в возрасте тридцати с небольшим лет, которые будут жить в отдельном, уже построенном для них доме. Несколько месяцев назад родители предлагали эту должность нам, но мы отказались из-за удаленности Ханы.
«Бог-Император Дюны» стал национальным бестселлером, едва появившись в твердом переплете. Еще до публикации в «Патнэмс санс» посыпались тысячи предварительных заказов от книжных магазинов, которым не терпелось поскорее выставить роман на прилавки.
«Вот это спрос!» – сказал отец.
Были выпущены специальные издания книги – семьсот пятьдесят экземпляров в коробках и с автографами в дополнение к основному тиражу, – отец получил несколько штук и разложил их на столе в библиотеке на первом этаже. Роскошные книги в черном твердом переплете с золотым тиснением на корешках продавались издательством по цене сорок пять долларов за штуку.
Мы долго разговаривали о нашем генеалогическом древе, и я сделал множество заметок. Мама сказала, что гордится мной из-за того, что я так интересуюсь историей семьи, поскольку у нас случилось много интересных событий, о которых следует помнить.
После этого Джен и мама занялись своими делами в гостиной, а мы с отцом устроились в кабинете прямо над ними, вновь просматривая рукопись «Кометы Сидни», включающую правки, которые я внес после нашего последнего разговора. Отец заключил, что книга почти готова. Осталось добавить одну сцену и сделать несколько синтаксических правок.
Фрэнк хвалил мои писательские способности больше, чем когда-либо прежде. Он сказал, что я многому научился благодаря упорному труду, а история выглядит продуманной, с хорошими диалогами и повествовательными фрагментами. Добавил, что я написал первоклассную сатиру и добился оригинальной стилистики, сплава мотивов и приемов.
Майским днем тысяча девятьсот восемьдесят первого года мама позвонила из Порт-Таунсенда и сказала, что в кинопроекте «Дюна» снова происходят изменения. Я услышал волнение в ее голосе. Они запланировали несколько встреч с киношниками, и продюсер Дино Де Лаурентис собирался встретиться с новым режиссером, вдохнувшим новую жизнь в проект.
Три дня спустя родители отправились в тринадцатидневный тур с книгой «Бог-Император Дюны» с запланированными выступлениями в Сиэтле, Сан-Франциско, Беркли, Лос-Анджелесе, Чикаго, Нью-Йорке и Бостоне.
Во время этого и других книжных туров родители придерживались определенного распорядка. Приземлившись в аэропорту города, мама брала такси до отеля, чтобы зарегистрироваться, в то время как отец отправлялся на такси или лимузине на назначенные мероприятия. Мама любила брать с собой портативное радио и миниатюрный телевизор «Сони», чтобы слушать выступления отца или наблюдать за ним во время интервью. Беверли не хотела ничего упустить, где бы она ни находилась. Она также следила за тем, чтобы Фрэнк не забыл книги или рекламные материалы, необходимые для публичных выступлений, и координировала его встречи, следя за тем, чтобы он не пропустил ни одной. Во время напряженных дней тура, когда тысячи людей жаждали его внимания, отец сильно полагался на организаторские способности мамы. Иногда родителям приходилось заниматься рекламной деятельностью по двадцать – двадцать четыре часа в сутки, отчего они сильно уставали.