Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 67)

На следующий день, в субботу, в Порт-Таунсенде моросил дождь. Мы с отцом работали над моим романом в гостиной. Он сказал, что первые сто страниц получились отменными, но после этого повествование слишком часто переходило в некое подобие развернутого наброска. Он считал, что мне следует расширить книгу, дополнив сюжетные ответвления и разрешив конфликты между персонажами.

Сразу после обеда мы изучили планы дома в Хане, принесенные архитектором. Они касались еще недостроенного главного дома. Отец хотел изменить форму гостиной, но мама и Джен отговорили его.

Когда архитектор ушел, мы продолжили работу над романом, отец рассказал о важности сюжета – о том, что необходимо развивать его, чтобы читателю захотелось перевернуть следующую страницу. Затем он повел меня наверх в свой кабинет и подробно разобрал двести страниц «Песчаного червя Дюны», чтобы показать, как следует выстраивать сюжет и интригу.

После этого мы с Джен угостили родителей ужином в ресторане «Лидо у моря»[244], расположенном недалеко от городской пристани. Я был несколько подавлен после «урока письма». Спустя столько времени, потраченного на книгу, мне казалось, что она близка к завершению. Потребовалось три дня, чтобы прийти в себя, и в течение этого времени я вообще не работал над рукописью. Затем, преисполнившись решимости, я снова принялся за работу, уделяя произведению каждую свободную минуту.

Глава 26

Обучение Сына номер один

Когда отец начал обсуждать со мной мои рукописи, он очень старался объяснить, что никто не может научить другого человека писать. Фрэнк утверждал, что наше ремесло лучше всего осваивается на практике, когда человек подолгу сидит на стуле перед какой-нибудь писательской принадлежностью. Писатель – не такая гламурная профессия, как многим кажется.

По его мнению, написание произведений походит на столярное дело, несмотря на различия этих профессий. У писателя тоже есть ящик с инструментами, только он наполнен множеством слов. «Плотник строгает, а автор пишет», – шутил отец.

Изначально Фрэнк считал, что может помочь, работая с моим базовым стилем письма, сделав его более понятным и организованным. Затем решил не мешать мне. «Я не могу писать за тебя, – подытожил он. – Ты должен сам уделять этому время».

Фрэнк Герберт мог писать с огромной скоростью. «Термитник Хеллстрома», насчитывающий восемьдесят пять тысяч слов, он написал за неделю, за это время успев внести правки в два других романа, которые готовились к публикации. Работая над одним из продолжений «Дюны», он за полтора месяца написал шестьсот страниц, содержащих сцены, заметки и характеристики. Отец давал себе полную свободу во время написания материала, зная, что позже сократит рукопись. По его словам, чтобы создать роман объемом в сто тысяч слов, он часто писал двести тысяч.

Однажды я сказал, что собираюсь убрать некоторые детали из рассказа, чтобы сохранить их для другой работы. Отец, покачав головой, предостерег: «Никогда ничего не утаивай. Включай все в рассказ. Не беспокойся о том, что на следующее произведение не останется материала. Когда придет время, он появится».

Во время написания произведений Фрэнк не всегда тратил время продуктивно. Он вспоминал, как однажды ночью засиделся допоздна, работая над романом, и создал то, что, по его мнению, оказалось одним из лучших материалов, которые он когда-либо создавал. Но, перечитав рукопись с утра, он счел ее настолько плохой, что выбросил.

Отец не рассказывал о своих тайных мирах, пока они находились в разработке, никому, кроме мамы, изредка другим членам семьи. Этот совет дал ему в тысяча девятьсот пятидесятых годах известный автор вестернов Томми Томпсон, любимый писатель президента Эйзенхауэра. «Побереги энергию для того, чтобы записывать слова на бумагу, – посоветовал Томпсон. – Рассказывая историю, ты тратишь столько же сил, как и на ее написание». Он предупреждал, что начинающие писатели часто пересказывают свои истории до мозолей на языке, так и не перенося их на бумагу.

Отец принял совет близко к сердцу и, усвоив его, с удовольствием играл в небольшую игру с теми, кто задавал ему вопросы, редко раскрывая карты до момента публикации. Его способность сохранять энергию стала интересным примером того, как он отражал один из аспектов своего самого известного романа, «Дюны». В произведениях Фрэнк берег энергию, словно драгоценную воду в пустыне.

Это также стало эффективным психологическим приемом, который писатель использовал против самого себя, поскольку энергия накапливалась и нуждалась в высвобождении. В конечном счете идеи прорывались через кончики пальцев к клавишам печатающей машинки, а затем на страницу.

Фрэнк Герберт считал, что творческие процессы частично происходят в его пальцах и являются результатом природных навыков, усиленных многолетними тренировками за пишущей машинкой. Он описывал это как кинестетическую связь, при которой мысли передаются из мозга через тело к пальцам, а затем выплескиваются на бумагу. Он что-то нащупал в этом процессе, подключил творческую жилку, и в результате начали рождаться истории.

Некоторые из его любимых идей возникли в результате изучения того, что он называл «горячо любимыми предположениями». Один из наборов предположений, найденных в рассказах о Джордже Х. Макки («Досадийский эксперимент», «Жертвенная звезда» и другие), заключался в том, что крупные централизованные правительственные структуры помогают людям справляться с быстро развивающимися, сбивающими с толку технологиями и что всегда можно добиться справедливости путем усовершенствования системы законов.

Пылкие политические взгляды отца стали неиссякаемым источником идей для сюжетов. Особенно его интриговали мифы, в которых мы живем, «бессознательные предположения», которые мы регулярно выдвигаем, – и которые заставляют нас вести себя предсказуемым образом.

В «Детях Дюны» Фрэнк писал:

«Иллюзии человеческой истории, которые должна продвигать успешная религия:

злые люди никогда не преуспевают;

только храбрые заслуживают справедливости;

честность – лучшая политика;

действия говорят громче слов;

добродетель всегда торжествует;

доброе дело само по себе является наградой;

любого плохого человека можно исправить;

религиозные талисманы защищают от одержимости демонами;

только женщины понимают древние тайны;

богатые обречены на несчастье…»

Мифы не всегда стары, объяснял отец. Человечество постоянно находится в процессе создания новых. «Камелот» Джона Ф. Кеннеди оказался мифом о лучшем обществе, в котором правил досуг, а любое желание человека выполнялось без видимых усилий. Он был связан с давно знакомым, вечно повторяющимся мифом о героическом молодом лидере, воплощенным в сознании миллионов американцев молодым президентом Кеннеди.

Другие сюжетные идеи отца становились экстраполяцией современных условий в мире, что часто встречается у писателей-фантастов. В индустрии этот процесс известен под названием «Что, если?». Что получится, если создать новый вид людей, представители которого могли бы остаться незамеченными в нашем обществе? («Термитник Хеллстрома».) Что, если бы человечество могло мгновенно перемещаться из одного конца Вселенной в другой? («Жертвенная звезда», «Человек двух миров»[245], «Дюна».) Что, если бы женщины доминировали в политической и/или религиозной иерархии? («Создатели богов», «Дюна».)

Мир «Дюны» стал самой известной экстраполяцией отца, в которой тенденция вторжения пустынь на плодородные земли оказалась доведена до крайности, породив планету, полностью покрытую песком. В рассказе тысяча девятьсот пятьдесят девятого года «Недостающее звено», который позже станет частью романа «Создатели богов», отец описал бомбы, «разрушающие планеты», – аллюзию на атомное оружие, разрушающее города. В «Драконе в море» Фрэнк экстраполировал дефицит нефти и представил технологию, которая могли бы существовать в мире, где нефть будет гораздо более ценной, чем сейчас.

В рассказах Фрэнк Герберт поднимает множество тем. Он часто писал о политике, религии, философии, воде и водных мирах, экологии, машинах, генетике и мифах. Я нашел ряд подтем или мотивов особенно интересными, поскольку отец использовал их в качестве сюжетных линий.

Он много раз обращался к теме историй о следователях, путешествующих в дальние страны или странные места, чтобы разобраться в таинственных событиях не так, как это сделает репортер, собирающийся написать статью. Его сюжеты оказывались в высшей степени креативными и интересными и демонстрировали, как Фрэнк успешно воплощал в жизнь изречение Эзры Паунда «Сделай это по-новому».

Первый роман отца «Дракон в море» опирается на этот мотив. Джон Рэмси получает назначение на подводный буксир «Финиан Рэм»[246] на опасное военное задание, чтобы выяснить, почему экипажи предыдущих миссий не смогли выдержать психологический стресс. Имеется подозрение, что на борту может находиться вражеский «спящий агент», диверсант, и Рэмси должен выяснить это.

Пожалуй, самым запоминающимся следователем отца стал главный герой романа «Долина Сантарога». Сеть супермаркетов не смогла расширить свое присутствие в изолированном городке Сантарога и направила университетского психолога Гилберта Дасейна выяснить причину. Следователи, ранее посланные в город, сталкивались с неприятными происшествиями. Дасейн погружается в дела города и начинает понимать причины, по которым горожане не хотят пользоваться супермаркетами нанявшей его компании. Тем не менее он чувствует себя в долгу перед работодателем – и таким образом внутри главного героя зарождается конфликт.