Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 65)

За несколько недель до этого я отправил рукопись с остроумными высказываниями в издательство «Прайс/Стерн/Слоан»[234] в Лос-Анджелесе. Не знал, как они отнесутся к ней, но не сидел сложа руки в ожидании ответа. Мое внимание было сосредоточено на новом научно-фантастическом романе, который я назвал «Комета Сидни»[235]. Произведение об обществе чрезмерного потребления, новый взгляд на мой предыдущий, неопубликованный роман. В обновленной версии постулировался мир, в котором больше не осталось места для мусора, ядерных отходов и даже для захоронения человеческих тел. Я прочитал о новой технологии электромагнитных разгонных двигателей, с помощью которых станет возможным запускать в космос капсулы с материалом. В воображении сформировался дикий сценарий, как весь мусор возвращается на Землю, подобно ангелу мщения, в виде огненной мусорной кометы, которая угрожает стереть планету с лица земли.

В октябре позвонил Чак Гейтс из «Прайс/Стерн/Слоан» и сказал, что хочет опубликовать мою юмористическую рукопись под названием «Классические шуточки»[236]. Первая проданная книга! Отец сказал, что ознакомится с контрактом, когда тот придет. Мы договорились отпраздновать продажу моей книги и его пятьдесят девятый день рождения одновременно.

Отец добавил, что у нас есть и другие поводы для празднования. Мама прошла обследование, которое принесло хорошие новости. Благодаря программе упражнений и диете она похудела на десять фунтов, значительно улучшив работу сердца и легких. Хотя их состояние не вернулось на прежний уровень и не вернется никогда, но мама прожила с болезнью более пяти лет, несмотря на то что вероятность летального исхода составляла девяносто пять процентов.

«Чудо, что она излечилась», – произнес папа.

«Слава богу!» – воскликнул я.

Фрэнк сказал, что всегда спрашивает врачей, как их зовут, после чего отказывается обращаться к ним «доктор», используя имя. Он считал, что этот психологический метод заставляет врачей раскрывать медицинские подробности, которые они, возможно, не сообщили бы пациенту.

«Назови своего врача Джимом» может стать хорошим названием для какого-нибудь текста, полагал отец, и я согласился, что в этом есть определенный смысл.

Неделю спустя родители отправились в Европу. В Лондоне они встретились с Дино Де Лаурентисом и новым режиссером «Дюны» Ридли Скоттом, чей захватывающий научно-фантастический фильм ужасов «Чужой» недавно вышел в прокат. Скотт одобрил восемь сцен из сценария Фрэнка и добавил, что потребуется несколько новых.

Родители вернулись в Порт-Таунсенд в середине ноября. Наконец отец взялся за неотрывную работу над долгожданной четвертой книгой цикла под рабочим названием «Песчаный червь Дюны». Начался интенсивный творческий период, в течение которого он не отвечал на письма, за исключением самых важных, до тех пор пока не завершил проект.

Глава 25

Старые грезы, новые грезы

В первую субботу тысяча девятьсот восьмидесятого года, в морозный январь, мы с Джен привезли отцу ящик вина «Божоле Нуво», приобретенный в винном магазине в Сиэтле.

В тот вечер за ужином Фрэнк сказал, что они с мамой решили купить загородный коттедж на Гавайях и перезимовать там, на одном из маленьких островов архипелага протяженностью тысяча шестьсот миль. «Что-нибудь простое, около воды, – рассказывал отец. – Бев не выносит местного холода».

Я уже упоминал, что мама предпочитала теплую погоду, особенно после того как похудела. Она все время говорила, что чувствует себя намного лучше в тепле. Я беспокоился о доступности медицинской помощи в отдаленных регионах, но ничего не сказал об этом, так как тема ее здоровья оставалась для меня крайне болезненной. К тому же изнутри меня грызло другое чувство, которое я испытывал время от времени, страх того, что на меня действуют силы, пытающиеся заставить летать против моей воли. Я избегал самолетов больше десяти лет. Страх плотно укоренился в душе, и вот родители поговаривают о том, чтобы хотя бы часть года проводить на отдаленном острове в Тихом океане. Что, если они решат жить там круглый год?

Я поинтересовался, есть ли на островах электричество, чтобы отец мог пользоваться электрической пишущей машинкой и компьютером, который он изготовил на заказ, или он намерен вернуться к маленькой механической печатной машинке. Фрэнк не был уверен в наличии электричества, но предположил, что сумеет установить солнечные батареи и ветряные генераторы для выработки электроэнергии и, возможно, даже простую систему извлечения водорода из морской воды.

Мне это показалось непростой задачей.

В понедельник, четырнадцатого января восьмидесятого года, мы с Джен встретились с Фрэнком и Беверли в «Жаровне Хьюго»[237], прекрасном ресторане Сиэтла, расположенном в отеле «Хайят хаус»[238] недалеко от аэропорта. Родители выглядели элегантными и ухоженными – мама в красивой новой зеленой блузке (один из наиболее подходящих ей цветов, по словам стилиста), отец с аккуратно подстриженной бородой с проседью.

Следующим утром им предстоял перелет на Гавайи, где они собирались провести четырнадцать дней в поисках будущего жилища. На прошлой неделе на островах бушевали ужасные шторма, и отец пошутил: «Лучшее время для осмотра недвижимости – когда она находится в худшем состоянии».

Он выбрал довольно необычное название для книги о компьютерах, которую писал вместе с Максом Барнардом, оно красочно демонстрировало чувство юмора отца: «Без меня ты ничто»[239]. Философское замечание Фрэнка Герберта о вторичности компьютера по отношению к человеку напомнило мне о батлерианском джихаде в «Дюне», направленном против вычислительных и прочих мыслящих машин под заповедью «Не создавай машину по подобию человеческого разума».

Они вернулись через две недели. В первое воскресенье февраля отец выступил с речью в колледже Такомы. Он говорил перед переполненной аудиторией об экологии и на многие другие темы, а также рассказал присутствующим о продаже моей первой книги. После этого люди окружили его, желая поговорить. В этот раз мама отвезла отца в Такому на своем БМВ.

В тот вечер родители сообщили, что договариваются о приобретении необустроенного участка вдоль береговой линии на острове Мауи за четыреста двадцать пять тысяч долларов – речь шла о пяти акрах земли в районе Хана. Вокруг располагались скотоводческие ранчо и тропические джунгли, отделенные от более заселенной части Мауи участком печально известного шоссе Хана длиной в пятьдесят миль, усеянного выбоинами, с более чем шестьюстами поворотами! Большинство местных жителей не хотели, чтобы дорогу ремонтировали, чтобы не привлекать застройщиков и туристов. Узкий маршрут пролегал вдоль скал с отвесными обрывами, пересекая более пятидесяти речушек и множество водопадов.

Владелец просил за участок пятьсот пятьдесят тысяч долларов, но он уже какое-то время продавался на рынке, не вызывая интереса, и риелтор посчитал, что родители сделали выгодное предложение.

«Я всегда торгуюсь», – рассказывал отец, вспоминая времена, когда мы жили в Мексике в пятидесятых годах. Он добавил, что участок слишком хорош для простого летнего домика. Так что родители решили переехать на Гавайи и продать дом в Порт-Таунсенде.

Об этом я даже слышать не хотел.

Место казалось невероятным. Потягивая любимое вино мамы «Пюлиньи-Монраше», мы говорили о продаже нашего дома на Мерсер-Айленде и переезде на Гавайи, а также об образовании, которое там смогут получить Джули и Ким. Возможно, Брюс, Пенни и остальные члены семьи тоже могли бы перебраться туда. Джен и мама согласились на переезд еще до заключения сделки!

Фрэнк сказал, что они проконсультировались с врачами, и, учитывая ухудшение состояния легких мамы в результате лучевой терапии, они сошлись на мнении, что тропический климат пойдет Беверли на пользу, в отличие от холодной погоды Северо-Западного побережья.

«В тепле моим легким дышится легко», – сказала мама.

Я показал отцу контракт на книгу «Классические шуточки». Он предложил внести несколько изменений, в том числе добавить пункт, согласно которому «Прайс/Стерн/Слоан» обязуются опубликовать книгу не позднее тридцать первого октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года. «В противном случае, – сказал он, – они могли бы просто оставить за собой права и отложить публикацию на неопределенный срок». Он также предложил вычеркнуть пункт, который позволял издателю оформлять авторские права на книгу на свое имя, вместо этого потребовав, чтобы они оформляли их на меня. Фрэнк объяснил, что это даст возможность контролировать процесс и облегчит переход к другому издательству в будущем, если книга выйдет из печати. «Прайс/Стерн/Слоан» не платило аванс, и я получал гонорар в зависимости от фактических продаж. Но отец сказал, что для первой книги контракт не так уж плох.

Спустя две недели родители объявили, что достигли соглашения о покупке земли на Гавайях за полмиллиона долларов – значительной суммы для тех лет, учитывая чрезвычайно удаленное расположение участка. Приехав ко мне, отец развернул план нового дома, который собирался построить.

«Я изучила старые записи, – сказала мама, – и нашла карту, на которой изображен наш участок. Он находится в пяти милях от города Хана, в районе, который раньше назывался “Кавалоа”. В переводе с гавайского означает “долгое приятное времяпрепровождение”. Разве это не здорово? Думаю, мы проведем там много времени. Это волшебное место, не похожее ни на что, когда-либо виденное мною!»