Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 60)
Хоуи Хансен описал это так: «Есть два Фрэнка Герберта – тот, которого я знал до Бев, и второй, который всем известен. Его создала Бев. Писателя Фрэнка Герберта не существовало бы, если бы не Беверли Форбс, которая вышла за него замуж и… сотворила его…»
На протяжении многих лет я отправлял маме по почте описания курьезных случаев, случившихся на работе, я собирал их в специальную папку. Когда она заболела, мне показалось, что немного смеха поможет ей поправиться. Поэтому я увеличил количество отправляемых писем. Она вывешивала самые любимые на досках объявлений на кухне и в своем кабинете.
В конце тысяча девятьсот семьдесят пятого года родители во второй раз отправились в Европу. Перед самым отъездом мама отвела меня в кабинет и сказала почти будничным тоном: «Если мы упадем, Брайан, я хочу, чтобы ты обо всем позаботился».
Я терпеть не мог, когда она так говорит, особенно учитывая мое отношение к полетам. В шестьдесят восьмом году со мной произошел неприятный случай во время урока пилотирования на одномоторном самолете «Пайпер кольт»[223], когда из-за ошибки инструктора мы чуть не столкнулись с авиалайнером. С тех пор я не прикасался к штурвалу и поклялся, что никогда больше не буду летать ни на одном самолете.
Мама сообщила мне код от домашнего сейфа и от замка ящика с картотекой. Указав на стол, она выдвинула третий ящик и показала, что под справочником почтовых индексов хранятся ключи от стола и шкафов с папками. Ключ от сейфа висел на отдельной цепочке. Прочие ключи, собранные на большом латунном кольце, преимущественно от различных замков, были спрятаны в главной ванной комнате. Мама также показала список публикаций отца, который хранился в оранжевой записной книжке, и расположение папок с контрактами.
«Обязательно продлевай авторские права каждые двадцать восемь лет», – наставляла мама. Она указала, какие из них скоро истекают, и упомянула о недавнем продлении прав на публикацию первого произведения отца «Выживает хитрейший», вышедшего в «Эсквайре» в марте тысяча девятьсот сорок пятого года.
Когда мы вышли из кабинета, моя семилетняя дочь Джули сидела на кухне рядом с дедушкой и угощала его мороженым. Волосы на макушке отца поредели, и она задала вопрос, гадая о происхождении его бороды: «Дедушка, а волосы с верхушки твоей головы упали на лицо?»
Он громко расхохотался.
«Аналог» опубликовал «Детей Дюны» в четырех номерах в начале тысяча девятьсот семьдесят шестого года, произведение имело оглушительный успех, журнал сметали с прилавков. Посыпались письма от восторженных фанатов, которым понравилась история.
Но в тысяча девятьсот семьдесят шестом году, в праздник, Президентский день, в три часа ночи самочувствие Беверли Герберт резко ухудшилось. Отец отвез ее в больницу Джефферсона в Порт-Таунсенде. Лекарства, которые она принимала, вызвали опасные изменения жизненно важных показателей. Медицинский персонал организовал ее перелет в больницу «Групп хэлс»[224] в Сиэтле для более специализированного лечения. Маму оставили на ночь и скорректировали лекарства. Врач сказал ей, что медик из отделения неотложной помощи в Джефферсоне спас ей жизнь, поставив сложный диагноз и обеспечив надлежащий уход.
В течение нескольких месяцев Дэвид Хартвелл, проницательный редактор отца в «Патнэмс санс», пытался убедить руководство компании, что они печатают недостаточно экземпляров и, когда «Дети Дюны» появятся в твердом переплете, книга станет национальным бестселлером, который заинтересует не только поклонников научной фантастики. Он утверждал, что произведение станет прорывом в жанре, наравне с «Дюной».
Сама по себе «Дюна» не часто попадала в списки бестселлеров, поскольку ее продажи росли постепенно. Продажи с момента публикации впечатляли, «Мессия Дюны» также расходилась относительно хорошо. Но книга не получила одобрения критиков, и все сходились во мнении, что ее покупали только из-за связи с «Дюной». Станут ли «Дети Дюны» еще большим разочарованием критиков?
Бестселлеров в твердом переплете в жанре научной фантастики мир еще не видел, поэтому руководство «Патнэмс санс» действовало с особой осторожностью. Однако ошеломляющий успех книги в «Аналоге» предоставил Дэвиду Хартвеллу убедительные доказательства. «Патнэмс санс» увеличили тираж первого издания до семидесяти пяти тысяч экземпляров (вместо семи с половиной тысяч), что превысило тираж любого издания научной фантастики в твердом переплете за всю историю. Публикацию запланировали на конец года, после выхода журнальной версии.
По настоянию Джен в семьдесят шестом году, в разгар публикации, я начал писать. В голову пришла идея придумывать сатирические рассказы, основанные на опыте работы в страховых компаниях. Когда отец узнал об этом, то очень обрадовался и захотел помочь. С тех пор, когда бы мы ни приезжали в Порт-Таунсенд, Фрэнк всегда говорил мне: «Давай поговорим о рассказах». Я раскладывал на его письменном столе или кофейном столике драгоценные страницы рукописей, чтобы он мог их прочитать.
После выхода в тысяча девятьсот семьдесят шестом году в твердом переплете «Дети Дюны» мгновенно стали бестселлером. В соответствии с предсказаниями Дэвида Хартвелла и внутренним чутьем отца, книга оказалась самым продаваемым произведением в твердом переплете в истории научной фантастики на тот момент… За несколько месяцев тираж превысил сто тысяч экземпляров.
«Безудержный бестселлер», – поделился со мной отец в телефонном разговоре. Ему нравилась эта фраза, и я часто слышал ее в последующие годы в отношении гораздо больших тиражей.
Произведение «Дети Дюны» номинировали на премию «Хьюго» тысяча девятьсот семьдесят шестого года как лучший роман года по мнению поклонников научной фантастики, но оно проиграло «Бесконечной войне»[225] Джо Холдемана.
В возрасте пятидесяти пяти лет отец отправился в первое масштабное рекламное турне – двадцать один город за тридцать дней, включая выступление на «Тудейс шоу» в Нью-Йорке с коллегами, писателями-фантастами Фредериком Полем и Лестером дель Реем. Литературная гильдия договорилась о создании комплекта трилогии Дюны в твердом переплете.
В следующем году книга «Дети Дюны» появилась в мягкой обложке, «Беркли букс» изначально напечатали семьсот пятьдесят тысяч экземпляров. Этого оказалось недостаточно, и они снова обратились в типографию. Спустя полгода после выхода книги в мягкой обложке отец сказал, что продажи приблизились к двум миллионам экземпляров. К концу тысяча девятьсот семьдесят седьмого года одна только «Дюна» разошлась тиражом более пяти миллионов книг на девяти языках, в то время как продажи трилогии составили почти восемь миллионов экземпляров.
Находясь в авангарде стремительного роста продаж научной фантастики, Фрэнк Герберт проложил путь другим писателям в своем жанре. После его феноменального успеха Айзек Азимов, Артур Кларк, Роберт Хайнлайн, Рэй Брэдбери и другие писатели-фантасты стали авторами национальных бестселлеров.
В октябре тысяча девятьсот семьдесят шестого года родители в третий раз полетели в Европу, в основном для того, чтобы посмотреть, как продвигается проект Алехандро Ходоровски по экранизации «Дюны». До них дошли слухи, что производство идет не слишком хорошо. Как обычно, перед поездкой мама сначала прошла ряд обследований в больнице «Групп хэлс» и получила разрешение врача.
В Париже родители встретились с представителями французского киноконсорциума, владеющего правами экранизации «Дюны», и получили плохие новости. Сценарий Ходоровски оказался слишком сложным, он привел бы к появлению невообразимого четырнадцатичасового фильма. Режиссер потратил два миллиона долларов на реализацию проекта, и становилось все более очевидным, что фильм не получится снять при бюджете в девять с половиной миллионов долларов.
Более того, Ходоровски (придерживающийся левых взглядов) и Сальвадор Дали (придерживающийся правых взглядов) отказались работать друг с другом после громкого спора в присутствии других участников проекта. Инвесторам доложили о производственных и личностных проблемах, и финансирование стало иссякать.
Когда родители вернулись в Соединенные Штаты, до них дошла новость, что итальянский кинопродюсер Дино Де Лаурентис хотел приобрести у французского консорциума права на экранизацию «Дюны». Отец не возражал, и в рамках новой сделки его назначили техническим консультантом и заплатили за написание сценария. Де Лаурентис недавно спродюсировал грандиозный фильм со спецэффектами «Кинг-Конг» стоимостью двадцать пять миллионов долларов, по этому поводу Фрэнк пошутил: «Тот, кто может создать гигантскую обезьяну, без проблем справится с песчаными червями».
В начале карьеры Де Лаурентис продюсировал фильм «Горький рис»[226], получивший признание критиков, со сногсшибательной итальянской актрисой Сильваной Мангано в главной роли, на которой впоследствии женился. Он также выступил продюсером двух классических фильмов режиссера Федерико Феллини «Дорога» и «Ночи Кабирии», которые очень понравились критикам и зрителям. Впоследствии он занимался высокобюджетными картинами, такими как «Библия», «Война и мир» и ряд других. Несмотря на то что фильмы не получали высоких оценок критиков, они приносили доход.