Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 51)
Повзрослев, я начал замечать в отце черты, которых раньше не видел. Он доминировал в любом разговоре, даже в комнате, полной людей, и иногда я с трудом выносил его эго. Но таким был его стиль общения, и, в конце концов, среди всех наших знакомых мы не встречали человека более интересного, чем мой отец.
Всякий раз, когда Джен или я сообщали родителям важные новости – что-то касающееся нашей личной жизни, – они выслушивали нас внимательно, часто – взволнованно, но это длилось всего несколько мгновений. Что же касается их жизни, то о ней можно было рассказывать часами, и мы слушали все это с замиранием сердца. Иногда это заставляло нас с женой чувствовать себя пигмеями, но подобные мысли оказывались мимолетными и мало нас волновали.
Критика отца в мой адрес стала более мягкой, чем в прежние годы, более избирательной и продуманной. Я понял, что это связано не только с моим возрастом, но и с тем, что отец лучше ладил со взрослыми, чем с детьми. Он был нетерпим к занятиям молодежи, их гиперактивности, громкому и назойливому поведению.
К тому же я больше не жил с родителями, что, вероятно, очень помогало. Множество личных привычек, которые могут раздражать соседей по дому, исчезли. Благодаря перерыву в наших отношениях появился шанс на взаимопонимание.
И наоборот, почти каждый раз, когда я видел отца и Брюса, между ними проскакивали электрические разряды. Брюсу исполнилось восемнадцать, и он находился в том возрасте, когда инстинктивно хочешь вырваться из-под контроля. Ростом около пяти футов десяти дюймов, стройный, с длинными каштановыми волосами, он стал свободнее высказывать личное мнение отцу, выплескивая накопившуюся враждебность. Брюс также разработал разумный способ свести к минимуму конфронтацию с отцом, возвращаясь домой через дверь черного хода и направляясь прямиком в свою комнату.
Чувство влечения брата к мужчинам смешивалось с ощущением того, что его должны привлекать женщины, что ему следует вести себя общепринятым образом. Он водил девушек на выпускные вечера в старших классах и другие свидания, и какое-то время у него была подружка, интеллигентная молодая девушка в круглых очках.
Но Брюс экспериментировал с амфетаминами, регулярно находясь «под кайфом». Он рассказал мне об одном ужине с родителями, когда он находился настолько не в себе, что смеялся над всем, что они говорили. Они никак не отреагировали на его поведение, возможно, решив, что дело в вине, которое подавали к блюдам. Или, возможно, как подозревал Брюс, наша мать «спрятала голову в песок», как и в других случаях, не желая видеть, сталкиваться с возможностью того, что ее второй сын встал на путь разрушения.
Когда студенты Вашингтонского университета собрались, чтобы выступить против войны в Камбодже, отец, редактор образовательного раздела в «Сиэтл Пост Интеллидженсере», находился среди них в качестве сторонника и репортера. Протестующие перекрыли автостраду I‑5 в Сиэтле, не давая автомобилям проехать, и прошли маршем к зданию федерального суда, как армия без оружия.
Несколькими месяцами ранее общественная группа из Лос-Анджелеса, обеспокоенная загрязнением воздуха, оплатила услуги отца в качестве эксперта-консультанта. На одной из встреч разговор постоянно возвращался к двигателю внутреннего сгорания как к основной причине загрязнения воздуха.
Фрэнк Герберт сказал, что на каждый сошедший с конвейера автомобиль придется высадить сотню новых деревьев, чтобы восполнить потребляемый им расход кислорода. Затем он поделился своим личным обещанием – довести нынешний автомобиль до состояния полного износа и никогда не покупать новый с двигателем внутреннего сгорания. Он добавил, что не купит подобный автомобиль, пока правительство и промышленность не предпримут решительных шагов по очистке воздуха. Отец рассказывал, что однажды в Санта-Розе он ездил на «Паккарде», оснащенном паровым двигателем «Добель», и его заинтриговал другой паровой двигатель, сконструированный в Огайо. Такие силовые установки могли сжигать различные горючие материалы с помощью эффективной системы внешнего сгорания, которая не оставляла неиспользуемых углеводородов.
«У “Паккарда” пробег пятьсот тысяч миль, – гневно заявлял он. – Детройт стремится к плановому устареванию, каждый год выпуская новые модели. Неудивительно, что их не интересует паровая энергия».
Услышав это, мужчина и женщина встали и дали такое же обещание. Слух об этом инциденте распространился по Лос-Анджелесу, и к движению начали присоединяться новые сторонники.
В апреле тысяча девятьсот семидесятого года отец выступал одним из главных ораторов на церемонии празднования Дня Земли, проходившей в Филадельфии[187]. Он обратился к тридцатитысячной толпе: «Не хочу, чтобы мне пришлось говорить внукам: “Извините, для вас больше этого мира нет. Мы все потратили”». Он призвал присутствующих полюбить планету Земля и сорвал бурные аплодисменты.
Фрэнк Герберт рассказал об обещании создать двигатель внутреннего сгорания и спросил, не присоединится ли к нему кто-нибудь из зала. Раздались восторженные возгласы. Все тридцать тысяч человек встали, чтобы повторить то, что стало известно как «Обещание Фрэнка Герберта».
Продажи книг возросли.
Разумеется, отец, в прошлом политический публицист, жена которого всю жизнь занималась рекламой, понимал основы продвижения. Но он не был фальшивым или лицемерным. Честный с рождения, он всем сердцем верил в то, что отстаивал, и его слушатели это знали.
В связи с Днем Земли отец написал статьи для книги «Новый мир или никакого мира», посвященной важности защиты окружающей среды, и отредактировал ее. «Эйс букс» опубликовали ее в тысяча девятьсот семидесятом году в мягкой обложке. В книгу вошли записи сенатора Эдмунда Маски, секретаря администрации Уолтера Дж. Хикела и стенограммы интервью Хью Даунса из программы «Эн-би-си» «Тудейс шоу», в которых он беседовал с такими экспертами-экологами, как Маргарет Мид, Рене Дюбо, Пол Эрлич, Барри Коммонер и Ральф Нейдер.
В отличие от многих авторов, которые не могли выступать на публике, Фрэнк Герберт чувствовал себя на трибуне естественно. Университеты по всей стране приглашали его читать лекции и проводить конференции по писательскому мастерству. Его борода стала пропуском в студенческие городки, она отличала его от представителей истеблишмента, которым нельзя доверять. Он часто улыбался, на сцене вел себя непринужденно и остроумно. Когда вел речь о злоупотреблениях политической системы или недостатке экологического планирования, был абсолютно неотразим, как вживую, так и на бумаге.
После выступлений студенты окружали его толпой. Он получал телефонные звонки от людей, которые, казалось, находились под кайфом и рассказывали, что они читали «Дюну» вслух под музыку в стиле эйсид-рок. В интервью, взятом Биллом Рэнсомом, отец рассказал, что один фанат, находящийся под кайфом, разбудил его в три часа утра и воскликнул: «Я просто обязан сообщить тебе, чувак, какой же это приход!»
Конечно, отец хотел, чтобы его книга была лирической, но не в том смысле, который он открыл для себя. Днем и ночью поступало слишком много непрошеных телефонных звонков, которые отнимали у него драгоценное время и нарушали душевный покой. Родители сменили телефонный номер на непубличный, с инициалами матери, «Б. А. Герберт», чтобы их многочисленные близкие друзья все еще могли связаться с ними.
Наркотический элемент «Дюны», наряду с ее экологическими посылами, сделал книгу особенно привлекательной для студентов колледжей в конце тысяча девятьсот шестидесятых и начале тысяча девятьсот семидесятых годов. Меланж, наркотик-пряность, охраняемый великим и древним песчаным червем Шай-Хулудом, являлся самым ценным товаром во вселенной, описанной в «Дюне».
Университетские интеллектуалы оказались одними из первых, кто принял «Дюну», и такое отношение стало постоянным источником удовлетворенности для отца. После длительного периода отказов издателей, ряда неудач в политических кампаниях и неспособности разобраться в лабиринтах бюрократии отец не всегда был в курсе происходящего на протяжении всей своей жизни.
Статус, который отец на короткое время приобрел в Мексике в тысяча девятьсот пятидесятых годах, где он считался неофициальным консультантом по сельскому хозяйству для жителей деревни, стал исключением. Теперь, благодаря упорному труду, он добился гораздо более высокого положения. О нем говорило молодое поколение в кампусах от побережья до побережья. С помощью этой группы он сформировал прочную базу поддержки – платформу, с которой он мог бороться за свои политические убеждения, в частности за защиту окружающей среды и контроль над злоупотреблениями политической властью.
Несмотря на похвалу, которую он получал в университетских кампусах, отец, к своему ужасу, обнаружил, что в большинстве книжных магазинов по-прежнему нет его романов. Это очень смущало его, а также было невыгодно с финансовой точки зрения.
Отец и его литературный агент пожаловались «Чилтон», издателю «Дюны» в твердом переплете. Но издатель указал пальцем на книжные магазины, заявив, что продавцов книг больше интересуют свежие названия, а не книги, впервые опубликованные пять лет назад.