Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 49)
После окончания Калифорнийского университета в Беркли в том же году я устроился страховым агентом в компанию «Файрмен фонд американ иншуренс»[178] в Сан-Франциско. В то время отец не был для меня образцом для подражания, и я не собирался идти по его стопам. Творческий потенциал, который проявлялся в раннем возрасте в рисовании и написании детских рассказов, практически исчез в тот момент моей жизни. Я считал, что если для того, чтобы стать творческим человеком, нужно вести себя как отец, то такая жизнь мне не нужна. Писательство – профессия для безумцев с неуправляемым характером. Занятие для безденежной богемы, живущей на задворках общества.
Антипатия к отцу, оправданная или нет, привела меня в антиинтеллектуальный алкогольный период, когда я выступал против всего того, что он олицетворял. Первые годы работы в страховой компании я провел как «функциональный алкоголик», ничего не читая, кроме страховых руководств и полисов, – вдалеке от интеллектуального мира, в котором жил Фрэнк Герберт. Я стабильно трудился, ежедневно появляясь на работе и выполняя то, что от меня требовалось, но регулярно напивался до беспамятства. Мой брак держался, но недолго.
К концу тысяча девятьсот шестидесятых годов в Калифорнии стало слишком людно для отца. Всякий раз, отправляясь на рыбалку, он сталкивался с шумными молодыми людьми, которые катались на водных лыжах, швырялись банками из-под пива и занимались любовью в кустах. Он снова задумался о Северо-Западном побережье, как и мама, уроженка Северо-Запада. Штат Вашингтон был их Тарой, ярко сиявшей в памяти, и они поняли, что должны вернуться.
Фрэнк Герберт был футурологом, который смотрел на десятилетия и тысячелетия вперед, предсказывая развитие человечества и планеты Земля. В итоге большинство его краткосрочных прогнозов осуществились. Но до нынешнего момента, когда ему сравнялось сорок восемь, ему не удавалось точно предсказать ход собственной жизни. В течение многих лет он переезжал из города в город, из штата в штат, совершая перемены ради перемен. Теперь он чувствовал себя лучше, чем когда-либо прежде, готовясь к переезду.
Родители выставили на продажу недвижимость в Фэрфаксе и Кловердейле, быстро нашли покупателей, а также продали часть личных вещей. Чтобы успеть разобраться с делами в районе залива, они вместе с семнадцатилетним Брюсом переехали в уютную квартиру на Пост-стрит в центре Сан-Франциско.
В это же время отец сообщил о своем намерении уйти из «Экзаминера». Главный редактор, Эд Дули, пригласил его, как отец это называл, на ланч с тремя бокалами мартини, в приличный ресторан на бульваре Гири в Сан-Франциско. Сделав заказ, Дули сказал: «Фрэнк, тебе не следует увольняться. Сегодня утром я просмотрел твое личное дело. Ты понимаешь, что потеряешь все свои пенсионные выплаты – двадцать четыре тысячи долларов?»
«Я даже не задумываюсь об этом», – ответил отец.
Фрэнк объяснил, что ему нужно уехать из района залива Сан-Франциско, чтобы сохранить рассудок. «Продажи “Дюны” продолжают расти, – сказал он. – Вот-вот выйдет продолжение и завершится работа над трилогией. Эд, я думаю, что смогу в течение года полностью посвятить себя писательству. Когда я вырвусь на свободу навсегда – а ты должен понимать, что это обязательно произойдет, – я хочу жить на Северо-Западе».
Отец не рассказывал всей истории, потому что по-прежнему не зарабатывал много денег на писательстве. За последний, тысяча девятьсот шестьдесят восьмой год он получил меньше доходов, чем за любой другой год с тысяча девятьсот шестьдесят четвертого. Последнюю попытку уйти из газеты, продлившуюся недолго, он предпринял в тысяча девятьсот шестьдесят четвертом году.
Эд Дули размешал напиток, поднял взгляд и печально сказал: «Ты проделал невероятную работу в газете, Фрэнк, и мы все очень высокого мнения о тебе. Через пять лет ты мог бы сидеть в моем кресле».
«Эд, мне искренне жаль. Ты замечательно ко мне относился, почти как отец. Я бы хотел остаться, но, честно, не могу себе этого позволить».
Они расстались друзьями.
Фрэнк Герберт получил должность редактора образовательного раздела в газете «Сиэтл Пост Интеллидженсер»[179]. Эта работа, подразумевавшая тесный контакт с университетом Вашингтона, показалась отцу идеальной. Первый шаг к тому, чем он надеялся заняться в скором времени, – отойти от работы и посвятить все время писательству. Мама продолжала сотрудничать с журналом «Плэн ахед» на Северо-Западном побережье, и этот доход помог обустроить новый дом.
Когда родители и Брюс приехали в Сиэтл, они сняли квартиру на холме Королевы Анны – в том же районе, где мама провела большую часть детства.
Большая квартира родителей находилась на верхнем этаже элегантного старинного особняка, белого здания с массивными греческими колоннами, расположенного у вершины холма, оттуда открывался потрясающий вид на центр Сиэтла, включая «Спейс Нидл» и бухту Эллиот. В округе здание называли «Домом капитана Балларда». Когда-то он принадлежал местной знаменитости, капитану Уильяму Р. Балларду. На крыше здания была устроена «вдовья» аллея – архитектурный элемент, который, по слухам, проектировался таким образом, чтобы жена могла смотреть на море, ожидая возвращения мужа.
Дом оказался абсолютно идеальным, с морской атмосферой, которую так любил отец, в районе, где мама провела счастливое детство. Вскоре родители купили тридцатифутовую яхту (которую назвали «Арракис» в честь имперского имени планеты Дюна) и плавали на ней по всему проливу Пьюджет-Саунд.
Они вернулись домой, в Тару, которую искал отец.
Сбывалась и другая мечта Фрэнка Герберта – карьера успешного писателя. Годы, проведенные в кабинете, исследования и написания рассказов, отказы, гнев, разочарование и отсутствие отпусков не прошли даром. Прорвавшись сквозь препятствия, набрав обороты, его печатная машинка запела. Он создавал на ней музыку, занимался любовью, его пальцы порхали по клавишам все быстрее, быстрее и быстрее. Фрэнк вкладывал всю свою сущность в каждое произведение, этот человек так хорошо умел работать и только изредка – любить.
За «Дюну» он получил литературное признание, и это была блестящая награда. Огромная слава дожидалась его за поворотом. Десятки миллионов экземпляров будут проданы по всему миру, на многих языках. Спустя десятилетия после первой публикации книга останется в печати, показывая пример величайшего произведения в жанре научной фантастики всех времен – роман, в котором целая вселенная описывалась в мельчайших подробностях. Неплохо для деревенского парня из штата Вашингтон.
«Дюна», современная версия мифа о драгоценной жемчужине, – великолепный роман, под поверхностью которого скрываются слои блеска, доходящие до самой сердцевины. За время, потраченное на создание этой жемчужины, почти такой же сложной, как и он сам, отец оберегал свое писательское логово от помех, предотвращая любой вред для своего сокровища, великой книги. Подобным образом Шай-Хулуд охранял меланж на планете Дюна.
Двигаясь по этому пути, отец потерял любовь своих сыновей. Мы не сблизились с ним. Он не стал для нас примером для подражания. Я почти убил себя алкоголем. Младший брат, полагая, что отец его не любит, экспериментировал с наркотиками. Среди детей Фрэнка только Пенни не испытывала к нему сильной антипатии.
Но в хороших романах, таких, как писал отец, лучшие и самые интересные персонажи меняются. Они развиваются по ходу истории. И Фрэнк Герберт, сложный и непредсказуемый человек, однажды изменится… к его чести, навсегда.
Книга вторая
Ксанаду
Глава 18
Новые отношения
Отец был одним из самых интересных людей в мире. Творчество являлось лишь частью, одним из аспектов его личности. Он обладал и другими захватывающими качествами. По сравнению со всеми сложными персонажами, которых он создал в своих рассказах, включая Пола Муад’Диба, Фрэнк Герберт обладал чертами более многогранной личности, определенно не из тех, кого легко читать и легко понимать.
Поговорив по междугородней линии между Сан-Франциско и Сиэтлом, мы с отцом заключили нечто вроде перемирия, ни один из нас не извинился. Мы не обсуждали нашу последнюю стычку, ссору из-за моего пьянства, и продолжили вместо этого довольно неловко обсуждать различные семейные вопросы. Как дела у Брюса, у Пенни и ее мужа Рона, у которых теперь трое сыновей – Дэвид, Байрон и Роберт. Отец сказал, что в Сиэтле прекрасно и что он рад вернуться домой.
Затем он удивил меня, спросив, не подумываю ли я о переезде на север.
– Возможно, – ответил я.
В том же месяце, когда Фрэнк Герберт прибыл в Сиэтл, астронавт Нил Армстронг стал первым человеком, ступившим на Луну. В последующем разговоре отец поделился со мной переживаниями по этому поводу. И добавил немного практических соображений: «Мы должны убраться с этой планеты. Нельзя складывать все яйца в одну корзину».
Работая редактором образовательного раздела в газете «Сиэтл Пост Интеллидженсер», отец познакомился в Вашингтонском университете с интересными людьми, в том числе с ведущим мировым экспертом по земельному праву и земельной реформе, профессором права Роем Простерманом. Простерман пригласил нового друга отправиться с ним в Южный Вьетнам для изучения землевладения, методов ведения сельского хозяйства и проблем перенаселения – областей, очень интересовавших отца.