Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 48)
В тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году отец опубликовал короткий рассказ «Гнездостроители»[174] («Аналог», август). Он также продал роман «Небесные творцы», над которым работал в течение пятнадцати лет[175], журналу «Эмейзинг», а в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом его опубликовало в мягкой обложке издательство «Эйвон букс».
В тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году доходы от авторских гонораров отца немного снизились по сравнению с предыдущим годом, а на следующий год упали еще больше. «Дюна» до сих пор не «раскусила орешек» ни с «Чилтон», ни с «Эйс»: продажи не добрались до той точки, где авторские гонорары превышают аванс, чтобы отец получал дополнительные деньги.
Родители моей подруги, Джен Бланки, не одобряли мою кандидатуру из-за пристрастия к алкоголю, поэтому тем летом мы с ней сбежали в Рино и поженились. Когда мы вернулись в округ Марин, мои родители разрешили нам пожить у них пару недель, пока мы не нашли собственное жилье – коттедж в соседнем Сан-Ансельмо. В первый же вечер после возвращения за ужином мама отвела Джен в сторонку и сказала: «Тебе никогда не будет скучно с мужчиной по фамилии Герберт».
Мама обратилась к астрологии и нашла точку пересечения наших с Джен путей – место, где мы встретились. Она предсказала, что мы проведем оставшуюся жизнь вместе. Много лет назад она предсказала, что я женюсь на блондинке, а моя избранница как раз оказалось очень светлой, с франко-скандинавскими чертами лица.
Тысяча девятьсот шестьдесят восьмой год начался с объявления Терри Карра, редактора «Дюны» в издательстве «Эйс», о том, что они отправляют в типографию заказ на двадцать пять тысяч экземпляров. Через три месяца после этого «Чилтон» также напечатали дополнительные экземпляры в твердом переплете. Тем не менее отец получал лишь небольшие доходы от продаж. Он работал над продолжением «Дюны», сначала под рабочим названием «Святой дурак»[176], а затем «Мессия», прежде чем остановил выбор на «Мессии Дюны». Он также рассматривал загадочное название «К-Оракл»[177] – отсылка к некоей лодке, плывущей по морю времени, – но впоследствии отказался от него.
Он также время от времени проводил семинары по писательскому мастерству в местных учебных заведениях, в том числе в Государственном университете Сан-Франциско, президентом которого был известный семантик и будущий сенатор США С. И. Хаякава. Работы Хаякавы оказали влияние на отца в исследованиях, которые тот проводил перед написанием «Дюны», и, когда мужчины встретились, они сразу понравились друг другу.
Примерно в это же время маме пришла в голову рекламная идея: колода Таро «Дюна», основанная на ее описании. Она подумала, что это будет сочетаться с книгой и ее продолжениями, привлекая дополнительное внимание читателей. Через свои контакты она нашла известного художника из Сан-Франциско, который создал несколько цветных эскизов. Отец сфотографировал их и попытался заинтересовать издателей и производителей игр, но безуспешно.
В начале тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года отец вновь захотел уйти из «Экзаминер» и полностью посвятить себя писательской деятельности. Он задумал книгу об американских индейцах на Северо-Западном побережье – историю, которая, по его словам, кипела в нем с детства, о современном конфликте американо-индейской и белой культур. Узнал из правительственных источников, что может получить федеральный грант от Национального фонда искусств на исследование и написание книги из-за ее исторической ценности.
Отбросив неприятные воспоминания о прошлых попытках пробиться сквозь непроходимые стены бюрократии, отец связался с агентством. Он запросил грант в размере пятнадцати тысяч долларов на проект, завершение которого, по его оценкам, заняло бы полтора года: девять месяцев на исследования и еще девять месяцев работы над книгой. Фрэнк хотел нанять своего друга Хоуи Хансена в качестве научного сотрудника и планировал снять на пленку индейские ритуалы, а также множество ранее не записанных легенд и песен. После того как отцу пришлось побегать по разным отделам агентства, ему сообщили, что он обратился не по адресу, и направили в Национальный гуманитарный фонд!
Отец выглядел как человек, который простоял в длинной очереди только для того, чтобы узнать, что ему придется встать в конец другой очереди и начать все сначала. Фрэнк Герберт всплеснул руками и забросил попытки, поклявшись: «Больше никогда!»
Джен забеременела, и ей пришлось научиться водить машину, чтобы ездить на прием к врачу и обратно. Мои водительские права аннулировали из-за множества штрафов и несчастных случаев, связанных с употреблением алкоголя, и я добирался автостопом до работы в ресторане в Сан-Рафаэле и до университета в Беркли. Однажды, когда я был в университете, родители заехали к нам в коттедж навестить Джен. Когда отец узнал, что ей нужны водительские права, он вызвался давать ей уроки вождения. Джен согласилась, прежде чем я успел предупредить ее, что отец, возможно, не самый терпеливый инструктор.
В последующие недели отец, выкроив время из своего насыщенного графика, взялся обучать Джен вождению нашего маленького красного «Фольксвагена» тысяча девятьсот пятьдесят пятого года выпуска. К моему удивлению, она сообщила мне, что отец был с ней исключительно терпелив, почти до неприличия. С животом, почти касающимся руля, они проехали по округу Марин, от Фэрфакса до Новато. Когда отец объяснял Джен, как притормозить, он говорил: «Теперь нажимай на тормоза нежно, будто на заднем сиденье сидит хрупкая старушка с корзиной яиц на коленях».
Мама удивлялась его терпению не меньше, чем я.
В те годы я, кажется, не замечал тех добрых дел, которые совершал отец. Я просто фильтровал эту информацию и, будучи закаленным долгим опытом жизни под его властью, уделял больше внимания негативным сторонам. Чувства, что я испытывал к нему, крепко засели в сознании – маленькие солдаты ненависти держали оборону и не собирались сдаваться.
В апреле тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года Джен родила девочку весом в девять фунтов. Мы назвали ее Джули, в честь прабабушки Джен по отцовской линии, и дали ей второе имя Энн, такое же, как у моей матери.
Незадолго до рождения ребенка, когда мы уже знали, что роды не за горами, я восстановил права и вез Джен из округа Марин в больницу Сан-Франциско. В тот же самый момент отец, сидя в скорой помощи, мчался в другую больницу. Незадолго до этого они с мамой находились в аэропорту Сан-Франциско в Сосалито, выходя из вертолета после поездки в Санта-Барбару для участия в одном из маминых проектов «Плэн ахед». На дорожке у вертолетной площадки в отца на полном ходу врезалась багажная тележка, сбив с ног. В результате чего он снова повредил спину. Он испытывал невыносимую боль, его пришлось переносить на носилках.
Это было безумное время для Соединенных Штатов и нашей семьи. Всего за четыре дня до этого убили Мартина Лютера Кинга-младшего, по стране прокатилась волна расовых волнений. Вскоре застрелили Роберта Кеннеди. Когда родители пролетали над Сан-Франциско, возвращаясь из Санта-Барбары, мама смотрела вниз. Не увидев пламени, она подумала: «Слава богу, все в порядке».
Отец начал новый курс лечения, принимая большие дозы валиума, чтобы унять боль. Его спина так и не восстановилась полностью, и каждую ночь, ложась спать, ему приходилось по-особому раскладывать подушки, засовывая их под матрас, чтобы облегчить боль.
Позже, в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году, умерли оба моих деда – Фрэнк Герберт-старший и Роско Стюарт, а мама сломала лодыжку. Год выдался невероятно тяжелым, за двумя исключениями – рождением нашей прекрасной дочери и растущей популярности «Дюны». Люди рассказывали друг другу о книге, в основном в университетских городках, где ее использовали в качестве учебника для многих курсов. Поскольку «Дюна» была произведением, направленным против истеблишмента, ее называли «подпольной» книгой.
Отец получил известие, что «Долина Сантарога» также стал учебником в ряде заведений на уровне колледжей и что продажи книги наряду с «Дюной» растут.
Фрэнка радовала популярность его творчества среди способных студентов колледжей. Как писатель-фантаст он хотел, чтобы будущее поколение получило важные послания и прогнозы. Отец твердо верил, что если они поймут, о чем он говорит, то мир станет лучше.
Немецкое издательство приобрело права на публикацию «Дюны» за небольшую сумму, расширив международный список до трех стран – Великобритании, Франции и теперь Германии.
О «Дюне» начали поступать положительные отзывы. Ее называли замаскированным руководством по охране окружающей среды с интригующими персонажами и фантастическими образами.
Отец закончил «Мессию Дюны» летом тысяча девятьсот шестьдесят восьмого, на полгода позже, чем ожидалось, из-за травм и смертей в нашей семье. Несмотря на растущее международное признание «Дюны», Джон Кэмпбелл отказался публиковать ее продолжение в «Аналоге». Читатели, по его словам, хотят читать о героях, которые совершают великие подвиги, а не скатываются в пучину забвения. Ему не понравилась ярко выраженная антигеройская тема книги, из-за которой главный персонаж оказался «на глиняных ногах».