Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 46)
Поскольку я не отождествлял себя с протестующими, то не принимал участия в оживленной интеллектуальной атмосфере школы, хотя история и последующий анализ показывают, что их борьба за свободу слова и выступления против войны были оправданы. Мне не нравились их методы. Они насмехались над людьми, пытающимися попасть на занятия, и блокировали входы. Пихали нам в лицо листовки. Постоянный рев мегафонов за пределами аудиторий отвлекал меня от учебы.
На мой взгляд, политические активисты представляли собой грязных вонючих хиппи. В значительной степени они хотели свободной и легкой жизни, без обязательств и ответственности. Свободная любовь, «дети цветов, строго секретно, вне поля зрения, клево, вот это да, новые левые». Множество новых фраз и концепций вошло в лексикон в те дни. Они были богемой, настоящей и притворной, прямо как из романа «В дороге» Керуака. Выступая против чего-то, они редко предлагали альтернативу.
Мое негативное мнение о протестующих того времени сформировалось в немалой степени из-за того, что отец сам являлся выходцем из богемы и носил бороду. Он проводил много времени в районе Норт-Бич в Сан-Франциско и часто появлялся в книжном магазине «Огни города»[163], которым владел друг Керуака, Лоуренс Ферлингетти. Он согласился взять «Дюну» на реализацию и выставил книгу на витрине.
Учась в Беркли в период с тысяча девятьсот шестьдесят четвертого по тысяча девятьсот шестьдесят восьмой год, я был в числе тех студентов, кто всячески злоупотреблял алкоголем. Возможно, это объясняет, почему я слышал очень мало упоминаний о «Дюне» или отце как писателе[164]. Кроме того, «Дюна» не сразу начала пользоваться успехом. «Чилтон букс» переиздало книгу в твердом переплете только в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году, во время моего последнего года обучения в университете. В шестьдесят шестом «Эйс» напечатало относительно небольшой тираж в мягкой обложке, также переиздав «Дюну» в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом.
Как раз перед Рождеством тысяча девятьсот шестьдесят шестого года отец продал поместье в Уиллитсе. «Мы приобретем другой участок, когда сможем себе это позволить», – сказал Фрэнк. Под этим он, конечно, подразумевал участок, на котором собирался построить ферму.
В тысяча девятьсот шестьдесят шестом году читатели присудили «Дюне» премию «Хьюго» как лучшему научно-фантастическому роману года. Награда представляла собой футуристическую ракету из нержавеющей стали высотой четырнадцать дюймов, установленную на кленовом основании размером шесть на шесть дюймов и высотой четыре с половиной, общим весом четыре фунта. Ее вручили отцу на Всемирной конференции научной фантастики в Кливленде, штат Огайо. Он с гордостью поставил ее на подоконнике в своем кабинете в Фэрфаксе, рядом с премией «Небьюла».
Ходили слухи, что «Дюна» также получила Международную премию в области фэнтези, но это, как и аналогичные слухи о «Драконе в море», является неточным. «Дюна» стала первым романом, получившим премии «Небьюла» и «Хьюго» одновременно.
В течение многих лет отец хранил копии негативных рецензий, и, по мере того как «Дюна» становилась все более успешной, он со злорадством зачитывал их на конференциях по научной фантастике и писательских встречах, где, как он заранее знал, присутствовали авторы этих рецензий. На одном из конгрессов он обрушился на Харлана Эллисона из-за рецензии, которую тот написал много лет назад о «Драконе в море», оспаривая каждое его утверждение. Впрочем, несмотря на это, они быстро подружились.
Хотя доходы оставались скромными, «Дюна» с каждым годом начинала приносить все больше. «Я чувствую, как растет моя популярность», – говорил отец. Он верил в то, что в его руках находится важное литературное достояние. Уважаемые люди уверяли его, что он поднял качество научной фантастики и создал новую форму романа, многослойную, выходящую за рамки научной фантастики прямиком в головокружительную сферу «литературы».
Пусть Фрэнк Герберт сделал много предсказаний, которые сбылись, в том числе и про окончательный успех «Дюны», он относился к ним с осторожностью. Когда говорил о будущем, проводил границу между очевидной реальностью и «одним из возможных сценариев». Отец утверждал, что ничего не предрешено, существует множество возможных вариантов будущего. И нет никаких правил относительно процесса предсказания.
Чтобы продемонстрировать многообразие вариантов будущего, которые, по его словам, не уступали по разнообразию направлениям развития сюжета, отец часто упоминал антологию «Пять судеб»[165], опубликованную «Даблдэй» в тысяча девятьсот семидесятом году, в которую он внес свой вклад. Она состояла из пяти рассказов, написанных разными авторами-фантастами: Полом Андерсоном, Гордоном Диксоном, Харланом Эллисоном, Фрэнком Гербертом и Китом Лаумером. Создатель проекта Эллисон сочинил первую страницу, которую он продублировал для каждого писателя вместе с указанием продолжить историю самостоятельно, без консультаций с другими. Пять совершенно разных историй возникли из общего начала, в том числе и отцовская, которую он назвал «Убийство, оставшееся безнаказанным»[166].
В «Дюне» Пол Атрейдес почувствовал, как внутри зарождается «ужасная цель», ощущение, которое одновременно пугало и возбуждало его. Ему предстояло совершить что-то важное, но что? Молодой человек обладал даром предвидения, но это давало ему лишь отрывочные представления о будущем и своей роли в нем. Он, как и Фрэнк Герберт, видел множество возможных вариантов.
Сразу три романа отца увидели свет в тысяча девятьсот шестьдесят шестом году. В дополнение к «Зеленому мозгу» («Эйс букс») и «Пункту назначения: пустота» («Беркли паблишинг групп») «Беркли» также опубликовало «Глаза Гейзенберга» вскоре после журнального варианта в «Гэлакси».
В июне «Аналог» опубликовал рассказ «Счастливое избавление»[167], а в августе – «По книге». В тысяча девятьсот шестьдесят шестом году вышел рассказ «Дикари» («Гэлакси», апрель) за авторством одного Фрэнка Герберта, хотя первоначально планировалась совместная работа Герберта, Вэнса и Андерсона.
Известный редактор «Эйс» и писатель-фантаст Терри Карр в том году входил в состав комитета по выбору должностных лиц СПФА (Союза писателей-фантастов Америки), который насчитывал несколько сотен членов. Он спросил Фрэнка, не хочет ли тот баллотироваться на пост президента или секретаря-казначея, но отец отклонил предложение, сославшись на то, что слишком занят. Фрэнк ощущал острую необходимость состояться как писатель, освободиться от финансовых оков обычной работы. Он поставил эту цель еще тогда, в восьмилетнем возрасте, и не мог отклониться от этого курса, уделяя время общественной деятельности.
Отец перешел на работу в «Калифорния ливинг мэгэзин»[168], совместное издание «Экзаминер» и другой крупной газеты в городе, «Сан-Франциско кроникл»[169]. Он называл эту должность «шубой из норки», поскольку его рабочий день был гибким и позволял ему уделять время писательству. Спустя несколько месяцев он разработал схему, согласно котороой работа в журнале занимала три длинных дня в неделю: один для проведения интервью и написания статей, другой для организации фотосъемки и третий для верстки страниц. Таким образом, он оптимизировал свой график, получая полную зарплату и по-прежнему показывая отличные результаты на работе.
Британское издательство «Голланц»[170] приобрело права на публикацию «Дюны» в Соединенном Королевстве в твердом переплете с поправкой, что они хотят видеть глоссарий терминов в конце книги, а не в начале. «Нью инглиш лайбрэри»[171] приобрело права на издание «Дюны» в мягкой обложке в Великобритании, парижское издательство «Лаффон»[172] – на публикацию на французском языке. С этого момента «Дюна» начала завоевывать международную аудиторию.
Благодаря доходам от «Калифорния ливинг мэгэзин» и писательской деятельности деньги в дом родителей стали поступать стабильным потоком. По настоянию отца они с мамой взяли еще один кредит на недвижимость, купив старый фермерский дом на десяти акрах земли рядом с Кловердейлом, в девяноста милях к северу от Фэрфакса. Поместье, расположенное чуть ближе к Фэрфаксу, чем Уиллитс, стало новым местом для строительства фермы мечты.
Мама могла лишь чуть поправлять его. Даже когда казалось, что отец остепенился, на самом деле это было не так. В его голове постоянно что-то менялось. Он выстраивал жизнь словно одну из своих историй, в которой экспериментировал, хватаясь то за одно, то за другое. По крайней мере, теперь по мудрому настоянию мамы он инвестировал в недвижимость с перспективой повышения ее стоимости вместо того, чтобы собирать квитанции об аренде.
Фрэнк Герберт намеревался самостоятельно перестроить фермерский дом, работая по выходным, при помощи добровольцев вроде меня или Джека Вэнса. Втроем мы сняли крышу с дома и начали возводить полноценный второй этаж, где раньше находился чердак. Папа занимался поисками дверей, кусков мраморных плит, матового стекла и латунных корабельных иллюминаторов, которые собирался установить в доме. Для надежности он хранил их у Ральфа и Ирэн Слэттери, в нескольких милях к югу, в округе Сонома.
Иногда я брал с собой свою подругу, Джен Бланки, и ее младших братьев Дэна и Гэри, которые помогали с уборкой. Однажды на участок забежала большая дворняга и укусила отца за ногу. Фрэнк, вечно враждующий с непослушными собаками, прогнал псину, швыряя в нее обрезками досок.