Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 45)
Еще два рассказа увидели свет в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году: «Комитет всего» («Гэлакси», апрель) и «Эффект ГП» («Аналог», июнь). В «Комитете всего», одном из многих рассказов Фрэнка Герберта на политическую тему, политики выставлялись в невыгодном свете. Для автора, разочаровавшегося в политических интригах, эта история стала катарсисом. «ГП» также затрагивал повторяющуюся у Фрэнка Герберта тему – генную инженерию; здесь, как и в «Дюне», отец рассматривал вопрос о генетической памяти, которая может храниться в клетках всех людей. В «ГП», вместо ордена Бинэ Гессерит, хранящего подобные воспоминания, Фрэнк исследовал возможности генетических отпечатков, раскрывающих нелицеприятную информацию о некоторых героических личностях в истории, включая Авраама Линкольна и Иисуса Христа.
В течение следующего десятилетия отец будет исследовать различные аспекты генной инженерии. В романе «Глаза Гейзенберга»[156] (1966) люди подвергались генетическим модификациям при помощи процессов, известных только избранной группе правителей. Лишь немногим привилегированным разрешалось заводить детей традиционным способом, и то в строго контролируемых лабораторных условиях. В коротком рассказе «Дружеский визит»[157] (1978), написанном совместно с Фрэнсисом М. Басби, авторы затронули вопросы давно дремлющих технических способностей, которые проявляются, когда древние расовые воспоминания выходят на поверхность. В книге «Белая чума»[158] (1982) отец писал о катастрофических последствиях неконтролируемой генной инженерии, в результате которой на женщин всего мира обрушилась ужасная чума.
В начале тысяча девятьсот шестьдесят пятого года, когда отцу исполнилось сорок четыре, он уволился из «Экзаминера», чтобы посвятить больше времени и сил писательству. Мама в дополнение к работе в «Плэн ахед» писала рекламные тексты для различных универмагов. В этот период оба родителя освободились от постоянной работы. И это было хорошо, потому что дорога из округа Марин в Сан-Франциско становилась все более загруженной. Десятки тысяч людей недавно переехали в район залива из разных уголков земного шара.
В свободное от писательства время отец составлял планы по реконструкции дома в Фэрфаксе. Он хотел расширить гостиную, увеличить гараж, чтобы в нем могли поместиться две машины, а также сделать новую наружную обшивку и внутреннюю отделку. Будучи беспокойным человеком, который никогда не был доволен окружающей обстановкой, отец всегда смотрел вперед, планировал. Его мысли двигались в пятидесяти направлениях одновременно.
Благодаря публикации «Дюны» в «Аналоге» отца пригласили в качестве почетного гостя на научно-фантастическую конференцию «Вестеркон»[159], проходившую в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году в Лонг-Бич, Калифорния. В своей речи отец рассказал о хайку, из которого родилась «Дюна», и, чтобы продемонстрировать концепцию, сократил «Войну и мир», «Моби Дика», «Гроздья гнева» и другие длинные классические романы до хайку или танка – целые романы уместились всего в семнадцати или тридцати одном слоге. Это стало примером его замечательного утонченного чувства юмора. Он заставил зал взорваться овацией.
Отцу всегда не терпелось осуществить свои планы. Он ставил цели, которые постоянно ускользали от него. Теперь же Фрэнк впервые почувствовал вкус успеха, ощутил его приближение. Но деньги поступали медленно. Они с мамой зарабатывали недостаточно, и у них все еще оставалась задолженность перед налоговым управлением.
Участок в Уиллитсе становился моральным и финансовым бременем. Прошлой зимой из-за непогоды подъездную дорогу размыло, и требовались масштабные бульдозерные работы. Участок находился более чем в двух часах езды от Фэрфакса, слишком далеко, чтобы занятой человек мог строить там дом в свободное время, особенно при ограниченных средствах. Мама убедила отца продать его. Он неохотно согласился и дал объявление.
Вскоре после конференции «Вестеркон» отец вернулся в «Экзаминер» и работал по четыре-пять дней в неделю. Он смущенно объяснял друзьям, что устроился ненадолго, по просьбе газеты. На самом деле он и газета нуждались друг в друге.
«Чилтон букс» опубликовало «Дюну» в августе тысяча девятьсот шестьдесят пятого года. Книга в твердом переплете, более чем в пятьсот страниц толщиной, по розничной цене в пять долларов девяносто пять центов кроме всего прочего включала несколько расширенных фрагментов, раскрывающих роли некоторых персонажей. Также появился ряд новых эпиграфов, глоссарий терминов и карта планеты Дюна, основанная на рисунке отца. Дополнительно в книгу вошли четыре приложения, содержащие важную справочную информацию по экологии, религии, истории и политике планеты.
Для обложки книги «Чилтон букс» выбрали рисунок Джона Шенхерра, изображающий Пола и Джессику, ползущих по темному каньону. Драматическая сцена, которая очень трогала отца. Однажды он выкупил оригинал наряду с другими работами того же художника.
Первый тираж «Дюны» составил всего три с половиной тысячи экземпляров, что являлось обычным тиражом книги в твердом переплете для того времени. Из этого количества тысяча триста экземпляров оказались бракованными, и их пришлось выбросить. В результате в книжные магазины поступило только две тысячи двести книг. Из-за небольшого тиража и других факторов первое издание «Дюны» приобрело ценность, с которой не могла потягаться ни одна другая книга в истории научной фантастики. Первое издание имело синюю обложку с белым тиснением[160].
Отец обратился за помощью к рекламной фирме ДФПА в Такоме, и они бесплатно провели рекламную кампанию на Северо-Западном побережье. Отец договорился с несколькими местными книжными магазинами о распространении книги и раздал двадцать пять рекламных экземпляров редакторам газет и обозревателям, а также радио- и телекомментаторам, которых знал в Лос-Анджелесе, Сан-Франциско, Портленде и Сиэтле. Это все, на что у него хватило времени и ресурсов.
Через месяц после публикации «Чилтон букс» договорилось о двухминутной рекламе, включающей отрывок из романа, в радиопрограмме «Инсайд букс»[161]. Она транслировалась на пятьсот коммерческих и образовательных станций, а также на сто семьдесят станций госпиталей для ветеранов. «Чилтон букс» также разослало несколько экземпляров «Дюны» рецензентам по всей стране.
В целом книга не получила широкой известности.
«Дюна» привлекла внимание всего нескольких рецензентов, а те немногие, кто удосужился ознакомиться с ней, оставили язвительные отзывы. Они невзлюбили книгу, заявляя, что она слишком длинная и сложная для понимания. Неудивительно, что отец озлобился на рецензентов, называя их в частном порядке позерами и авторами-неудачниками, которые пытаются тешить свое эго, очерняя чужие работы. Он часто говорил, что время – единственный достойный критик. По его словам, рецензии ничего не значат, если произведение выдержит испытание временем.
Благодаря разбитой на восемь частей публикации в «Аналоге», разошедшейся большим тиражом, читатели и писатели-фантасты уже были знакомы с историей, и она им понравилась. Артур Кларк и Энн Маккэффри оказались среди первых писателей-фантастов, высоко оценивших достоинства произведения. Кларк не мог привести в пример другого подобного романа, за исключением «Властелина колец» Джона. Р. Р. Толкина. Эпическая история с невероятными макиавеллианскими персонажами вскоре стала эталоном, с которым сравнивали другие произведения. Ее называли величайшим фантастическим романом всех времен.
В тысяча девятьсот шестьдесят пятом году писатели-фантасты присудили «Дюне» премию «Небьюла» в номинации «Лучший роман, опубликованный в журнале», разделив ее между ней и романом Роджера Желязны «И зовите меня Конрад»[162]. Награда представляла собой прозрачный прямоугольник из оргстекла на квадратном черном пьедестале с вихрящейся сверкающей трехмерной туманностью над прекрасным фрагментом белого, серебристого и лавандового кварца. Она имела девять дюймов в высоту и четыре квадратных дюйма в основании и весила шесть фунтов.
Отец поставил награду на подоконнике в своем кабинете в Фэрфаксе, она светилась на фоне дубов и лавровых деревьев, произрастающих на склоне холма. Он описывал награду не иначе, как произведение искусства, и иронично предположил, что следует наградить того, кто изготовил ее. Другие премии в области научной фантастики, по его словам, частенько напоминали «блестящие фаллические символы».
Калифорнийский университет в Беркли бурлил политической активностью. Знаменитое движение за свободу слова стало не единственной проблемой в кампусе. Большинство студентов выступали против войны во Вьетнаме и призыва в армию. Они ратовали за гражданские права и защиту прав женщин, а также против абортов, поднимая проблему о свободном выборе в их отношении. Они сдавали или сжигали призывные повестки, проводили сидячие забастовки в призывных пунктах, публично сжигали бюстгальтеры и в целом выступали против всего, что отдавало «истеблишментом».
В кампусе каждый день появлялись длинноволосые, бородатые протестующие с плакатами и мегафонами. Они устанавливали столы на мощеной площадке между административным зданием и зданием студенческого союза, откуда распространяли политическую литературу. Однажды они захватили полицейскую машину на территории кампуса и административное здание.