Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 41)
Когда Стилгар и Пол зацепились крюками за гигантских червей и взобрались на них, это походило на восхождение на гору, где альпинисты вбивают металлические штыри в породу и лед для опоры. Крюки в червях также отсылают к рыбалке, но скорее это экстраполяция, выходящая за рамки того, что большинство людей могут себе представить.
Ментаты Дюны, способные к высшей логике, являлись «людьми-компьютерами». В значительной степени их прообразом стала бабушка отца по отцовской линии, Мэри Стэнли, неграмотная деревенская жительница из штата Кентукки, которая умела производить невероятные математические вычисления. Ментаты были предшественниками Спока из «Звездного пути», офицера и капитана звездолета «Энтерпрайз».
Фрэнк Герберт выступал в роли исследователя, переворачивая камни и заставляя людей выбираться из укрытий. Словно современный Сократ, он разрушал то, что называл непроверенными лингвистическими и культурными предположениями, при этом экстраполируя слова и традиции, которые, по его мнению, могли бы существовать в будущем. Фрэнк заметил, что фрагменты разнообразного прошлого укоренились в нашем языке и культуре, и не видел причин, по которым эта модель творения не могла бы сохраниться и дальше. Он сказал, что какие-то эпизоды прошлого… сегодняшнего дня… останутся в словах и обычаях через тысячи лет, как балласт.
Этим обуславливается разнообразие религиозных фрагментов, встречающихся в «Дюне». Это также объясняет чрезвычайно широкий выбор слов. Фрэнк заимствовал множество слов из арабской и иудейской культуры и во многих случаях сочетал слоги из двух языков, культур или даже религий. Например, ссылался на учения дзенсунни, где объединял дзен-буддизм и суннитов – основное и наиболее многочисленное направление в исламе. Такие слова указывают на прошлые исторические события, не детализируя их.
Они также указывают на исторический факт: языки меняются, находятся в постоянном движении и никогда не стоят на месте. Слова рождаются и эволюционируют.
Слова и имена в «Дюне» эклектичны. Слово «сихайя» происходит от языка навахо; «Бинэ Гессерит» имеет латинские корни; «ситч» – чакобса, язык, распространенный на Кавказе[134]; Тлейлаксу основан на слове, обозначающем саламандру на ацтекском диалекте науатль. Атрейдес, как я уже упоминал, появилось от Атрея из греческой мифологии. Падишах-Император, правящий вселенной Дюны, – персонаж персидской, восточно-индийской и турецкой культуры. Джамис – староанглийское имя, которое отец нашел, изучая генеалогические записи.
«Джихад» в исламе означает священную войну, и это слово имеет то же значение для народа Дюны. Язык фрименов основан на разговорном арабском, в той форме, которая, по мнению отца, могла сохраниться в течение столетий в пустынных условиях. Алия – имя, которое давали женщинам – потомкам пророка Мухаммеда, оно означает «благородная» или «избранная Богом».
Пустыня Фрэнка – огромное море с гигантскими червями, ныряющими в глубины, владения Шай-Хулуда. Вершины дюн похожи на гребни волн, и там бушуют мощные штормы, создавая чрезвычайную опасность. На Дюне жизнь появляется от Создателя (Шай-Хулуда) в пустыне-море; точно так же считается, что вся жизнь на Земле зародилась в земных морях. Фрэнк Герберт проводил параллели, использовал метафоры и экстраполировал современные условия на системы мироустройства, которые на первый взгляд кажутся совершенно чуждыми. Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что они не так уж сильно отличаются от известных нам упорядоченных систем, а книжные персонажи, созданные его воображением, – от знакомых нам людей.
Если можно классифицировать религиозные взгляды Фрэнка Герберта (а это очень большое «если»), то ближе всего он склонялся к дзен-буддизму. Именно в этой сфере он чувствовал себя наиболее комфортно, уверенно стоял на ногах. Он не придерживался догм и не совершал ритуалов какой-либо религии, хотя его глубокая приверженность этике и выживанию человечества была очевидна во всех его произведениях. Отец верил в качество жизни, а не просто в то, что нужно сводить концы с концами, и доходчиво (порой и назидательно) доносил это через своих персонажей. Иногда с помощью героев произведений Фрэнк Герберт общался сам с собой, исследуя различные аспекты собственной системы убеждений, обычно связанные с религией или политикой. В иных случаях он говорил через людей, которые, по его мнению, являлись атеистами.
Основное направление буддизма – это высоконравственная система верований, которая очень нравилась Фрэнку. Немаловажное значение для него имело то, что буддисты испытывают благоговение перед природой и с особой чуткостью относятся к сохранению окружающей среды и жизни на планете. Отец также считал, что буддисты, как правило, терпимы к системам верований других людей. Конечно, бывают исключения, но по большей части он не видел, чтобы они проявляли миссионерский пыл, присущий западным религиям. В связи с этим интересно отметить, что заявленная цель КПЭ (Комиссии переводчиков-экуменистов), как описывается в приложении к «Дюне», заключалась в устранении разногласий между религиями, каждая из которых претендовала на обладание «единственным и неповторимым откровением».
Это особенно показательно в свете детства родителей, когда взрослые пытались насильно навязать им религиозные догмы.
«Дюна», первый роман, который в результате положит начало целому циклу, содержал намеки на то, в каком направлении автор намеревался развивать своего героя, Пола Муад’Диба, подсказки, которые многие читатели упустили из виду. Это было мрачное направление. Когда планетолог Лайет-Кайнс, умирая, лежал в пустыне, ему вспомнились слова отца, произнесенные много лет назад и спрятанные на задворках памяти: «Нет судьбы страшнее для вашего народа, чем попасть в руки Героя». А в конце приложения указывалось, что планета была «поражена Героем». То тут, то там проглядывали зачатки того направления, которое имел в виду Фрэнк Герберт. Он считал, что герои совершают ошибки, которые усугубляются огромным количеством людей, покорно следующими за этими героями. Во второй и третьей книгах серии, «Мессия Дюны» и «Дети Дюны», этот посыл раскроется.
Отец также хотел донести еще одну мысль, в «Дюне» он писал: «В пустыне говорят, что обладание большим количеством воды может навлечь на человека фатальную беспечность». Это важная отсылка на высокомерие греков. Однако очень немногие читатели догадывались, что история Пола Атрейдеса является не только греческой трагедией в индивидуальном и семейном масштабе. Имелся еще один слой, более значимый, чем личная история Пола, в котором Фрэнк Герберт предупреждал, что Герой может погубить целые общества. В «Дюне» и «Мессии Дюны» он предостерегал от гордыни, чрезмерной самоуверенности и высокомерия, свойственных протагонистам греческих трагедий, что приводило к великому падению. Но отец поднимал проблему гордыни в общественном масштабе… о потенциальной гибели всего общества.
Среди опасных лидеров в истории человечества отец несколько раз упоминал генерала Джорджа С. Паттона из-за его харизматических качеств, но чаще всего его примером становился президент Джон Ф. Кеннеди. Вокруг Кеннеди сформировался миф о королевской власти и Камелоте. Последователи не подвергали сомнению его решения и шли за ним практически куда угодно. Сейчас эта опасность кажется очевидной, в случае с такими людьми, как Адольф Гитлер, который привел свою нацию к краху. Однако это не так заметно в случае с людьми, которые сами по себе не являются безумными или злыми. Таким человеком и оказался Пол Муад’Диб, опасность личности которого проявилась в формировании вокруг него мифологической структуры.
Одним из самых важных посланий моего отца было то, что правительства лгут, чтобы защитить себя, принимают невероятно глупые решения. Спустя годы после публикации «Дюны» Ричард Никсон наглядно это доказал. Отец говорил, что президент оказал американскому народу огромную услугу. Своим примером, пусть и невольно, Никсон научил людей не доверять правительству.
Фрэнк Герберт верил в важность долгосрочного планирования, особенно в отношении окружающей среды. Он рассуждал об адаптации, о приведении в движение сил, способных изменить отношение людей к собственной планете. В заключительной книге цикла, «Капитул Дюны», Преподобная Мать Дортуйла использовала афоризм, известный задолго до появления «Дюны»: «Никогда не разрушай собственное гнездо». Это, конечно же, говорил Фрэнк Герберт, поскольку верил, что именно так мы поступаем с Землей.
Одним из слоев «Дюны» является экологический справочник, составленный планетологом Пардотом Кайнсом и его сыном, Лайет-Кайнсом. Опережая время, в нем описывались последствия действий человека. В начале тысяча девятьсот шестидесятых годов экологическое сознание только зарождалось, и Фрэнк Герберт выступал одним из его знаменосцев. В тысяча девятьсот шестьдесят втором году Рэйчел Карсон опубликовала «Безмолвную весну»[135], монументальную работу, в которой осуждалось уничтожение птиц и безвредных насекомых токсичными химическими веществами, такими как ДДТ. В тысяча девятьсот шестьдесят третьем году, незадолго до публикации первых частей «Дюны» «Аналогом», в Соединенных Штатах приняли первый закон о чистом воздухе. В том же году президент Кеннеди несколько раз выступил с речью о защите окружающей среды.