Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 40)
Фрэнк Герберт сам являлся каждым из множества персонажей «Дюны», потому что они родились в его воображении. Он представал достойным, благородным герцогом Лето, героическим Полом, отчаянным любителем рисковать, верным Дунканом Айдахо. Религиозные и философские убеждения отца были близки к убеждениям Пола Атрейдеса, сочетая бессловесные, загадочные элементы дзен с самоопределением экзистенциализма.
Отец однажды поделился со мной мыслью, что, по его мнению, он больше всего походит на вожака фрименов Стилгара. Это удивляло меня, пока я не понял, что Стилгар в романе являлся эквивалентом лидера коренных американцев – то есть человека, защищающего священные, вековые обычаи, которые не наносили вреда экологии планеты. Стилгар, как и отец, любил активный отдых, чувствовал себя комфортнее в диких уголках планеты, нежели в более «цивилизованных» анклавах. Сильное имя Стилгар сочетало в себе фонетические элементы «сталь/steel» и «стража/guard». Он выступал стойким и решительным стражем Дюны, и это почти не отличалось от позиции, которую занимал отец по отношению к Земле.
Отдельные части книги являлись полуавтобиографическими. Незадолго до написания романа, в тысяча девятьсот шестьдесят первом году, отец находился на самом низком уровне своей литературной карьеры, не мог писать. В то время, в возрасте сорока одного года, у него на душе лежал тяжкий груз, страх, что он напрасно потратил свою жизнь. Воспоминания о том кризисе мгновенно приходят мне на ум, когда я читаю отрывок из «Плача по Джамису на Погребальных равнинах» в «Дюне»:
Я жил с отцом в те годы, когда он работал над «Дюной», и наблюдал за появлением произведения. Тем не менее создание этого шедевра остается для меня почти непостижимым. Каждый раз, пролистывая страницы, я нахожу в нем что-то новое и интригующее. Фрэнк часто рассказывал мне о важности деталей, о плотности написания. Он понимал значимость подсознания, писал «многослойные» книги. Уверял, что читатель может погрузиться в «Дюну» на любом из многочисленных слоев, следуя этому конкретному пути на протяжении всего произведения. Перечитывая книгу, библиофил может подойти с совершенно другой стороны.
Несмотря на то что «Дюна» потребовала огромного количества усилий, отец утверждал, что это его любимая книга. Он использовал методику, которую назвал «техникой множества деталей», применяя которую он изучал и готовил заметки в течение четырех лет, между тысяча девятьсот пятьдесят седьмым и тысяча девятьсот шестьдесят первым годом, а затем писал и редактировал книгу между тысяча девятьсот шестьдесят первым и тысяча девятьсот шестьдесят пятым. В целом потребовалось почти десять лет, чтобы завершить роман, внеся все изменения, предложенные редакторами.
«Дюна» – не тот роман, который можно полностью понять при первом прочтении. За приключениями кроются важные послания, искусно вплетенные в текст. Сюжет – верхний слой, за которым большинство читателей следит и который лучше всего запоминается. Отец говорил мне, что это важнейший компонент, потому что без хорошей структуры романа, не сумев увлечь читателя, автор не сможет удержать его внимание.
Фрэнк Герберт говорил, что влюблен в английский язык. «Дюна» – это удивительная картина из слов, звуков и образов. Иногда отец сначала писал отрывки в стихах, которые затем дополнял и перекладывал в прозу, образуя предложения, включающие элементы оригинальных стихотворений. В жизни, в пустыне, в природных явлениях существуют естественные ритмы, и отец хотел, чтобы его книга отражала их. Это требовало тщательного подбора слов и составления предложений, применения звукоподражательных слов, имитирующих описываемые ими звуки.
Работая, он с удовольствием слушал самую разнообразную музыку на полной громкости. Поэтому неудивительно, что его лучшие произведения приобрели музыкальные качества. Фрэнк рассказывал, что творчество для него стало чем-то вроде джазового концерта. Он сочинял на ходу. Мог замедлить ритм, ускорить, смягчить или усилить звучание…
Некоторые стихи в «Дюне» отец создал по образу провансальской лирики, поэзии придворных трубадуров юго-западной Франции и Средиземноморья конца одиннадцатого – середины тринадцатого века. Чтобы понять этот стиль, Фрэнк изучал творчество поэтов того периода, в том числе произведения Бернарта де Вентадорна, чья «куртуазная поэзия» считается лучшим сохранившимся образцом этого стиля. Он также увлекался японским стихом танка, состоящим из тридцати одного слога.
Отец изучал и пробовал писать сонеты в итальянском и шекспировском стиле. Как и провансальская лирика, большая часть этой поэзии изначально посвящалась теме любви.
Сюжеты, обычно встречающиеся в этих произведениях, примечательны, поскольку соответствуют ключевым темам «Дюны»: природе (в хайку и танка) и любви (в провансальской лирике и сонетах). Так создавалась атмосфера вселенной, из маленьких и больших кусочков, слой за слоем, как у художника.
Позже, в интервью, в том числе своему другу и коллеге Биллу Рэнсому, отец рассказывал, что поэзия подобна бэттеру[133], который размахивает тремя битами, направляясь к базе. Фрэнк Герберт набирался опыта, необходимого для написания прозы, развивая чувство ритма и уделяя особое внимание подбору слов.
Японское хайку – форма искусства дзен-буддизма. А учение прана-бинду Бинэ Гессерит основывалось на дисциплинах дзена. Зная об активизации движения за права женщин в начале тысяча девятьсот шестидесятых годов и желании женщин, занимающихся религиозным служением, добиться большего признания, отец решил создать «сестричество», контролирующее всю религиозную систему. Он считал, что читатели тепло примут образ женщины, обладающей оккультными способностями к запоминанию, поскольку традиционно считалось, что женщины обладают совершенно особенной, «женской» интуицией.
В христианстве святой апостол Павел считался одним из величайших поборников, поэтому Фрэнку Герберту показалось уместным назвать мессию своей новой религии в пустыне Полом. Христианская тема в «Дюне» очень сильна. В книге представлена Оранжевая католическая библия, предполагающая слияние протестантизма и католицизма, а также многочисленные отсылки к христианской этике. Раннее религиозное влияние на отца оказали тетки-католички по материнской линии, ставшие прообразом Бинэ Гессерит. Название «Гессерит» отец выбрал намеренно, поскольку оно созвучно со словом «иезуит». Фрэнк называл Бинэ Гессерит «женщинами-иезуитками». Раннее религиозное влияние моей матери было сильно протестантским.
Многие постулаты в Оранжевой католической Библии опираются на дзен, рассуждают об ощущении альтернативных миров, которые окружают нас со всех сторон, и о великих истинах, которые нелегко выразить словами. Благодаря общению с Ирен Слэттери отец узнал об исследованиях профессора Жиля Киспеля из Нидерландов, известного теолога. В середине тысяча девятьсот пятидесятых годов Киспель узнал об археологическом открытии близ Надж-Хаммади в Верхнем Египте. Один араб нашел там в большом глиняном сосуде несколько древних папирусных свитков, многие из которых содержали гностические христианские тексты, которые по политическим причинам никогда не включались в Библию. По настоянию Киспеля Фонд Юнга в Цюрихе приобрел одну из рукописей – переплетенный в кожу кодекс.
Кодекс включал Евангелие от Фомы, в котором содержалось множество удивительных цитат, приписываемых Иисусу Христу, – отрывков, которые больше походили на восточную религиозную мысль, чем на западную. Вот один из них: «Прояви, что внутри тебя, и получишь спасение». Оранжевая католическая библия Дюны с ее загадочными мистическими записями имела под собой прочную историческую основу.
В пустынях Арракиса водилась песчаная форель, а рыба является раннехристианским символом. В продолжении «Дюны» («Дети Дюны», 1976) персонаж позволил песчаной форели присосаться к его телу, это отчасти основывалось на собственном опыте отца, когда он, будучи мальчиком, рос в штате Вашингтон, закатывал штаны и заходил в ручей или озеро, позволяя пиявкам присосаться к ногам.
В «Дюне» много от Фрэнка Герберта, любителя активного отдыха. Технике «песчаной ходьбы», при которой человек двигается, не создавая ритма, привлекающего гигантских червей, отец научился в детстве. Охотник должен передвигаться бесшумно и с подветренной стороны от дичи, чтобы не выдать своего присутствия. Рыболов не поднимает шума в воде или вблизи нее, чтобы не спугнуть рыбу.
Фрэнк Герберт знал по личному опыту, что лучше всего жить в гармонии с природой, передвигаться по ней, не разрушая, брать что-то только так, чтобы взятый ресурс мог восполниться. В один прекрасный день отец станет ведущим сторонником использования энергии ветра и солнца и даже предложит получать метан из куриного помета: «Используйте все части курицы, кроме кудахтанья», – шутил он.
С философской точки зрения жизнь в пустыне не так уж сильно отличалась от жизни в лесу или на ферме. Человеку следовало уделять пристальное внимание экономии ресурсов и их вторичной переработке. Ничто не должно пропадать даром. Нельзя лишать землю питательных веществ, если ожидается, что в будущем ею будут пользоваться наши внуки и правнуки. В пустынях Арракиса стояли устройства для сбора росы, они улавливали драгоценную влагу, а люди, путешествующие по пустынным регионам, носили специальные костюмы, которые перерабатывали и сохраняли жидкости в организме.