Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 37)
«Мир Дюны» подготовил почву для драмы, которая в значительной степени затрагивала проблемы, связанные с ограниченными ресурсами. В «Драконе в море» таким ресурсом выступала нефть. В «Мире Дюны» эту роль приняла вода и еще один драгоценный товар, ценность которого имела галактические масштабы, и производился он только на планете Дюна: вещество меланж. В обоих романах Фрэнк Герберт описал футуристические версии гидравлического деспотизма – древней политической структуры, зародившейся на Ближнем Востоке. В этой системе небольшое количество людей обладало огромным влиянием, контролируя дефицитные запасы воды.
«Мир Дюны», роман потрясающей силы и образности, не стал первым произведением о пустыне. В тысяча девятьсот шестьдесят первом году, когда отец еще трудился над большим романом, он написал научно-фантастический рассказ «Попробуй вспомнить!» о космическом корабле пришельцев, приземлившемся в пустынном районе восточного Орегона и поставившем жителям Земли ультиматум найти способ связаться с инопланетянами, в противном случае им грозит уничтожение всей разумной жизни на планете.
У отца до сих пор лежала статья о государственной исследовательской станции во Флоренции, штат Орегон, созданной для контроля за движением песчаных дюн при помощи высадки специальных растений. Там же Фрэнк лично познакомился с пустыней. Во время нашей второй поездки в Мексику мы остановились в районе с необычным геологическим строением, заинтересовавшим отца. Он прошел по кремниевым насыпям и спустился к небольшому высохшему руслу ручья.
Это станет ключевым элементом в изучении планеты Дюна:
«Когда червь уйдет, можно попытаться выбраться отсюда, – сказал Кайнс. – Если идти осторожно, избегая барабанных песков и приливных провалов, – доберемся до ближайшего скалистого участка…»
«Барабанный песок?» – спросил Холлик.
«Участки уплотненного песка, – ответил Кайнс. – Любое прикосновение заставляет его вибрировать. Это привлекает червей».
Фрэнк и Лертон Блэссингейм восстановили отношения, агент согласился заняться новым захватывающим проектом. Вместе с «Миром Дюны» (первой частью произведения, которое в конечном итоге будет опубликовано в виде романа под названием «Дюна») отец завершил и отправил Лертону наброски предполагаемого материала для продолжения, включая некоторые ключевые отрывки, которые войдут в незавершенные пока продолжения. В «Драконе в море» сюжет строился вокруг психологии, «Мир Дюны» опирался на экологию. Роман был рассчитан на более широкую аудиторию, чем основная группа читателей научной фантастики, которые имели свойство интересоваться точными науками – математикой, физикой и химией.
Лертон отправил рукопись легендарному редактору Джону У. Кэмпбеллу, в научно-фантастический журнал «Аналог»[127], преемник «Эстаундинг сайенс фикшн». Кэмпбелл, ранее работавший над «Драконом в море», сразу предложил выкупить права на журнальную публикацию «Мира Дюны» по три цента за слово (отец согласился). Произведение разделили на три части, которые выходили с декабря тысяча девятьсот шестьдесят третьего по февраль тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года. Для второй и третьей частей отец написал краткие синопсисы. После вычета десятипроцентной комиссии для Лертона отец получил две тысячи двести девяносто пять долларов от «Аналога»[128].
Изучив краткое содержание продолжений первого романа и поняв, в каком направлении отец собирается направить оставшуюся историю, Кэмпбелл заметил, что силы Пола Атрейдеса чрезмерны и их следует уменьшить. Это был не просто комментарий к характеристике персонажа. Редактор настаивал, что, если силы Пола не будут ослаблены, никто не сможет противостоять ему, и Фрэнк не сумеет придумать достойных антагонистов для продолжения сюжета. Кэмпбелл рекомендовал основательно переработать историю.
Фрэнк возражал и отстаивал первоначальную версию. После ряда долгих дискуссий Кэмпбелл согласился оставить роман без изменений. Они с отцом договорились о ряде незначительных правок, не затрагивающих силы Пола.
Летом и ранней осенью тысяча девятьсот шестьдесят третьего года отец приступил к работе над завершением трилогии. Он рассматривал довольно загадочное название «Оракул» для второй книги, но благоразумно остановился на «Муад’Дибе». Третья часть получила название «Пророк». Во второй и третьей книгах возникла серьезная проблема с сюжетом. Первая книга содержала ярко выраженный экологический посыл, и первоначально во второй и третьей частях отец подробно описал вклад Пола Атрейдеса в экологию Дюны: Пол и коренные жители планеты, фримены, пытались нивелировать ущерб, нанесенный окружающей среде, вернуть планете былую природную красоту. В книге также присутствовали фрагменты, в которых центральное место отводилось имперскому планетологу Лайет-Кайнсу.
Позднее Фрэнк Герберт решил, что поднимает слишком много шума из-за подтемы. Экология планеты хотя и имеет значение, но смотрится гораздо лучше в качестве фона для основной истории о мифическом герое будущего. Он перенес большую часть экологического послания в эпиграфы, предшествующие главам, и в первое приложение к произведению. В процессе работы между второй и окончательной редакциями отец сократил произведение на сорок тысяч слов, что позволило ему уделить больше внимания политическим и религиозным событиям, разворачивающимся вокруг Пола Атрейдеса – мистического Муад’Диба.
По иронии судьбы, несмотря на то направление, в котором автор пытался направить историю, экология стала самой известной и запоминающейся темой книги. Политические и религиозные темы часто неправильно трактовались редакторами и читателями. Экологическое послание оказалось понять гораздо легче.
Из огромных стопок книг, которые отец прочитал, подготавливаясь к созданию «Дюны», он уяснил, что экология – наука о понимании последствий. Это не было его первоначальной концепцией, но в лучших традициях Эзры Паунда он «сделал это по-новому» и облек в форму, которая полюбилась миллионам людей. Через призму мировоззрения американских индейцев отец видел, как западный человек навязывает себя окружающей среде, а не живет с ней в гармонии.
Лертону очень нравилась история, и он никогда не скрывал энтузиазма по отношению к ней. Она во многом напомнила ему его любимую тетралогию «Король былого и грядущего» Теренса Хэнбери Уайта. Он сказал, что «Мир Дю-ны», в крайнем случае, будет продаваться в виде карманной книги и, скорее всего, вызовет интерес у иностранных издателей и кинематографистов. Лертон подходил к профессии практически: помимо продвижения произведений консультировал авторов, когда те писали тексты. Он свободно давал советы по формированию сюжета, также вносил предложения по его улучшению, некоторым отец последовал.
Предчувствуя, что его сага будет иметь огромный успех, Фрэнк продолжил упорно работать. Незадолго до убийства президента Кеннеди в ноябре тысяча девятьсот шестьдесят третьего года он завершил вторую и третью книги трилогии – «Муад’Диб» и «Пророк», – суммарный объем составил сто двадцать пять тысяч слов.
Прочитав рукописи, Лертон сказал, что «Мир Дюны», «Муад’Диб» и «Пророк» не следует издавать отдельными книгами. Агент добавил, что такого объема хватит на три романа, но он видит эту историю единой, без четких разделительных линий, в которой один персонаж проходит через события, произошедшие за очень короткий промежуток времени.
Издатели пришли к такому же мнению. Они считали, что это цельная история. Но придерживались мнения, что она получилась слишком длинной – двести пятнадцать тысяч слов – и потребовала бы огромных затрат на печать, а также очень высокой по тем временам цены за книгу в твердом переплете, более пяти долларов. Ни один научно-фантастический роман никогда не продавался по такой высокой розничной цене. Годы спустя кинопродюсеры будут выражать схожие опасения по поводу невероятного объема материала и сложности выпуска фильма экономически эффективным способом, обеспечивающим получение дохода.
Издателям также казалось, что история запутает читателей. Она была слишком медленной и сложной, изобиловала странными, труднопроизносимыми словами. Посыпались отказы. Один из издателей сообщил, что, вероятно, совершает самую большую ошибку в жизни, не публикуя произведение, но все равно отклонил его. Другой сказал, что произведение может собрать вокруг себя культ поклонников, но тоже отказал.
Большинство редакторов не могли осилить первые сто страниц. По замыслу автора книга начиналась медленно, с нежных внутренних ритмов, которые набирали темп и мощь, приближаясь к грандиозной кульминации. Отец называл эти ритмы сексуальным соитием, начинающимся медленно и постепенно набирающим обороты.
Отец рассчитывал затронуть что-то глубинное в человеческой психике. Экспериментировал с темпом. Понимал, что идет на риск, поскольку сами издатели редко рискуют. Объяснял, что они предпочитают вместо этого покупать истории, похожие на ранее опубликованные успешные произведения.