Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 36)
В период с тысяча девятьсот шестидесятого по тысяча девятьсот шестьдесят второй год отец продал шесть научно-фантастических рассказов: «Жрецы Пси»[120] («Фантастик», февраль 1960), «Яйцо и пепел»[121] («Иф»[122], ноябрь 1960), «Полная боевая готовность»[123] («Гэлакси», июнь 1961), «Брачный зов»[124] («Гэлакси», октябрь 1961), «Попробуй вспомнить!» («Эмейзинг», октябрь 1961) и «Поле разума»[125] («Эмейзинг», март 1962).
Писательский доход отца в тот период составлял в среднем всего несколько сотен долларов в год. Тем не менее Фрэнк поддерживал контакты с сообществом любителей научной фантастики, посещал местные научно-фантастические конференции и прочие мероприятия. Отец познакомился с писателем-фантастом Фредериком Полом на вечеринке в доме Пола Андерсона. Писатели-фантасты Реджинальд Бретнор и Тони Баучер тоже жили в этом районе и тоже часто встречались с отцом.
На вечеринке за покером один из писателей, пожилой господин, пролил на себя пиво, намочив брюки. Заметив это, Реджинальд Бретнор пошутил, изящно переиначив строку Шекспира: «Но кто бы мог подумать, что в старике так много пива!»[126]
Многие известные и подающие надежды писатели-фантасты посещали наш дом в Сан-Франциско, в том числе Роберт Хайнлайн, Пол Андерсон, Джек Вэнс и Айзек Азимов. Брюс, несмотря на юный возраст, проявлял интерес к научной фантастике и охотно участвовал в беседах с гостями. К сожалению, как только они показывались на пороге, отец прогонял брата в его комнату.
У Фрэнка Герберта обычно хранилось много рассказов, которые ждали своего издателя, и, будучи вечным оптимистом, он всегда ожидал хороших новостей по почте. Редко, но тем не менее иногда приходили чеки и письма с одобрением. Нам с Брюсом было строго-настрого запрещено трогать почту. Ни при каких обстоятельствах не следовало доставать письма из почтового ящика и приносить домой, потому что мы могли выронить и потерять важное письмо.
Из-за отсутствия коммерческого успеха у отца Лертон Блэссингейм активно давал советы, как тому лучше поступить. Агент постоянно напоминал Фрэнку, что у него огромный талант, приводя в качестве примера «Дракона в море». Всеми возможными способами Лертон пытался направить упрямого писателя по пути создания более качественных научно-фантастических романов, поскольку именно в этом, казалось, заключалось его призвание.
Отец хотел написать научно-фантастический роман, историю о пустыне, над которой он слишком долго работал. Фрэнк понимал, что собирается создать произведение, совсем не похожее на то, что хочет от него Лертон. Большую книгу – возможно, в сотни тысяч слов. Это предполагало новый, насыщенный стиль письма, в котором он почти подсознательно пытался передать важные послания, облекая их в текст о приключениях. Он не хотел думать об объеме, стиле или о чем-либо другом, отвлекающем его от работы. Предпочитал не беспокоиться о таких мелочах.
Фрэнк Герберт приходил в ярость, когда речь заходила об экологии, религии и политике. Он злился на издательский мир за то, что тот отвергал его рассказы, которые он считал хорошими. У отца зарождалось тревожное чувство, что его агент слишком рьяно защищает издательства, в то время как ему следовало бы бороться за своего клиента.
Это впечатление, каким бы ошибочным оно ни являлось, мешало отцу развиваться на творческом поприще. Наступал конец тысяча девятьсот шестьдесят первого года, и он отчаянно хотел начать новый роман. Написал отрывки и выбросил большую их часть. Причина обретала очертания: ему стала невыносима мысль о том, что придется отправлять рукопись в Нью-Йорк, где его усилия не ценили. В его беспокойном сознании Лертон, казалось, олицетворял эту систему.
На свой сорок первый день рождения отец отказался от услуг Лертона как агента, постаравшись сделать это любезнее. Он попросил Лертона продолжать выплачивать гонорары и заключать будущие контракты на любые работы, которые уже находятся у него в руках. Но не участвовать в продвижении будущих произведений. Лертон не стал возражать. Он изящно откланялся, пожелав своему другу всяческих успехов. Агент не знал о «пустынном» романе и понятия не имел, над чем собирался работать отец.
После того как его разум прояснился и обрел покой, отец написал хайку, короткое стихотворение, которое отражало суть его новой книги. В тот же день он перевел стихотворение в прозу и в конце концов отложил его в сторону.
Он выбрал хайку по ряду причин. Во-первых, оно создавало настроение, лаконично и в духе дзена передавало то, в каком направлении отец хотел развить историю. Хайку часто затрагивали природу, а в основе произведения лежала ярко выраженная экологическая тема. Впоследствии для отдельных глав он использовал другие хайку, или танка, или западные формы поэзии, большинство из которых перекладывал в прозу. Таким образом отец создавал красивые описательные фрагменты.
Фрэнк подумывал о том, чтобы перенести действие романа на Марс, но вскоре отказался от этой идеи. У читателей могли сложиться предвзятые представления об этой планете из-за большого количества произведений, уже написанных о ней. Требовалось что-то совершенно новое, созданное с нуля его воображением. Он хотел сотворить на бумаге целый мир, экосистему на планете, вращающейся вокруг далекой звезды.
Однажды зимним вечером я услышал, как отец читает маме отрывок о юноше по имени Пол Атрейдес, которого заставили опустить руку в черноту ящика, в то время как старуха, Преподобная Мать Гайя Елена Мохайем, приставила к его шее иглу с ядом, гом-джаббар. В то время я еще не осознавал, что слушаю первую главу «Дюны».
Сморщенная старуха предупредила, что руку Пола пронзит сильнейшая боль, но, если тот вытащит ее из ящика, она убьет его ядовитой иглой. Я был потрясен драматизмом сцены и обилием странных слов… гом-джаббар, Муад’Диб, Падишах-Император, Квизац Хадерач, Арракис, Бинэ Гессерит, джихад, кулл вахад… Хриплое, таинственное звучание слов и имен, срывавшихся с отцовских губ. Меня заинтриговали эти звуки. И то, как Преподобная Мать использовала «Голос», чтобы контролировать Пола, очень напоминало методы, которые отец применял в моем воспитании.
«Язык прекрасен», – сказала мама, выслушав главу. На протяжении многих лет она часто говорила о поэтичности произведений отца и изредка вносила предложения по улучшению текста. Ее комментарии в основном касались сюжета, когда она считала, что он становится слишком запутанным, а также характеристик, в особенности мотивационных аспектов женских персонажей.
Я слышал, как отец перечитывал вслух отрывки в кабинете, прежде чем показать их маме. Он понимал психологию человеческого общества, то, как истории передавались из уст в уста на протяжении веков, прежде чем люди научились писать; как менестрели и актеры путешествовали от замка к замку, рассказывая легенды и распевая песни. Отец верил, что читатели подсознательно вслушиваются в прочитанный текст, воспринимая его как устное послание. В результате он часами трудился, подбирая правильные слова и ритм. Фрэнк верил, что лучшие произведения рождаются из подсознания.
Отцу нравилось рассказывать маме истории, этот процесс напоминал ему о временах, проведенных мальчиком у скаутских костров, когда он привлекал внимание как ровесников, так и вожатых. А также о темных спальнях, которые Фрэнк делил со своими двоюродными братьями и сестрами, и дети ловили каждое его слово. Маме нравилось слушать рассказы. Еще с детства она была отличным слушателем, когда ее отец-шотландец рассказывал ей загадочные истории о пещерах и потайных дверях.
Глава 14
Миры Дюны
Создание такого шедевра, как «Дюна», являлось для автора литературным эквивалентом идеального удара бейсболиста, который затем совершает одну из самых запоминающихся круговых пробежек в истории. Мяч после его удара не только вырвался за пределы стадиона, но продолжил лететь, лететь и лететь, а болельщики не уставали о нем говорить.
«Дюна» вышла за рамки научной фантастики и стала одним из величайших романов и, возможно, грандиознейшим плодом воображения, когда-либо реализованным. Это был редкий момент в истории литературы – создание произведения, которое переведут на десятки языков и издадут миллионными тиражами.
Ходили слухи, что «Дюну» отклонили более двадцати издательств, прежде чем одно из них согласилось на публикацию. Это не соответствует действительности, по крайней мере не полностью. На самом деле книгу согласились опубликовать почти сразу.
Отец закончил первый роман из ожидаемой трилогии в начале тысяча девятьсот шестьдесят третьего года и назвал его «Мир Дюны» – произведение объемом примерно в восемьдесят пять тысяч слов. После долгих лет кропотливых исследований он создал непревзойденную научно-фантастическую декорацию: целая планета, некогда зеленая и плодородная, ныне полностью покрыта песком. Это была явная экстраполяция на Землю, где песчаные дюны, если их не сдерживать, наступали на пахотные земли, неумолимо распространяясь по поверхности планеты, превращая плодородную почву в пустыню.
Во многих рассказах отца герои оказывались в сложных ситуациях. Планета Дюна с ее обширными пустынями, нехваткой воды и гигантскими опасными червями стала самой сложной из всех. Чтобы выжить в этой суровой, враждебной среде, требовались особые усилия и снаряжение. Обитатели носили гидрокостюмы, чтобы утилизировать выделяемые организмом жидкости, и устанавливали в пустыне специальные устройства для сбора росы, поскольку каждая капля воды ценилась на вес золота – основная истина всей жизни. Человеческое тело по весу и объему состоит преимущественно из воды. Что такое жизнь без воды, задавался вопросом отец. Он имел особое представление о важности этого вещества, основанное на времени, проведенном на природе, и мерах предосторожности, необходимых в подобных условиях.