Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 32)

Фрэнк оказался лучшим пиарщиком, которого Карлсон когда-либо видел. Отец составлял сразу шесть информационных текстов за раз и клал их перед ним для рассмотрения и утверждения. Карлсон помнил, что он одобрял, как правило, четыре, отвергая один и указывая на необходимость доработки еще одного. Для подобной работы найти людей непросто. Задания были срочными и объемными, предполагавшими высокую интенсивность работы.

Пока отец работал в очередной, четвертой по счету, политической кампании, он совмещал свой график с маминым, занимаясь предвыборной деятельностью в Такоме, в то время как она составляла объявления для универмага.

К сожалению, Уильям Бентц, как и все прочие кандидаты, на которых работал отец, проиграл! Джексон, непобедимый противник в штате Вашингтон, в конечном итоге ставший известным на национальном уровне, набрал почти семьдесят процентов голосов.

Когда к родителям приходили друзья, я иногда пытался участвовать в разговорах взрослых. Обычно это случалось после ужина, когда все рассаживались в гостиной возле уютного камина. Зачастую мой не совсем адекватный вклад в беседу раздражал отца, и он указывал мне на дверь. Позже Хоуи сказал мне, что мое положение в семье находилось на уровне собаки, точно неполноценного человека. Если я не нравился хозяину, меня прогоняли с глаз долой. Наблюдая, как постоянно обращается со мной Фрэнк, Хоуи в конце концов не выдержал и сказал ему, что тот поступает неправильно и ему стоит позволить мне и Брюсу участвовать в разговорах взрослых. Иначе, предупредил он, мальчики никогда не сблизятся с отцом.

Фрэнк внимательно выслушал друга, но ответил, что будет воспитывать детей так, как сочтет нужным. Если понадобится, мы вырастем сами по себе, как он когда-то. Это пойдет нам на пользу. Он отказался меняться. Ирония судьбы, что человек, который однажды будет успешно общаться с миллионами людей посредством своих произведений, не мог найти общий язык с собственными детьми.

Однажды мы с Хоуи прогуливались по пляжу, и он сказал: «Отец любит тебя сильнее, чем ты думаешь. Если понадобится, он отдаст за тебя жизнь».

Я был поражен, услышав это, и не знал, чему верить.

Родители часто играли в карты, в версию «Червей» на двоих, которую они изобрели во время медового месяца. Это стало их личной игрой. Мама, которую отец называл «белой ведьмой», имела определенное преимущество перед ним.

Когда она сидела, отец часто подходил к ней и, наклонившись, шептал на ухо: «Я люблю тебя». Она улыбалась и шептала в ответ то же самое. У родителей возникало множество бытовых ситуаций, которые ясно давали понять, что они сильно любят друг друга. То, как они смотрели друг другу в глаза и держались за руки, тайные улыбки, слова, сказанные шепотом, и долгие поцелуи. Помощь, которую они оказывали друг другу.

Зачастую, когда мама входила в комнату, отец восклицал «Привет, красавица!» – а мама отвечала: «Ох, ты так искренне это говоришь!»

Они обменивались маленькими подарками без особого повода. Отец приносил ей красные розы или покупал ее любимые духи «Шанель № 5», а мама шила ему рубашки и вязала свитера.

В основном мы жили за счет земли. Отец держал в загоне кур, обеспечивая семью яйцами и мясом. Через дорогу от гаража находился большой ухоженный огород, там, среди прочего, росла самая сладкая морковь, которую я когда-либо пробовал. Мама работала с художницей Нэнси Модал, родители которой владели небольшим домиком на берегу неподалеку от нас. Я знал местечко в лесу поблизости, где в изобилии росла черника, поэтому летом и осенью ездил туда на велосипеде и собирал ягоды для невероятных маминых пирогов. Также я лукошками приносил ежевику с поля вблизи нашего дома.

Чтобы вымыть ягоды, мама высыпа́ла их в ведра с водой. Большая часть жуков, мелких червячков и мусора всплывала на поверхность, и она удаляла их с помощью ложки или ситечка.

Распределяя между нами мамины десерты, отец прибегал к проверенной мудрости Соломона – чтобы мы с Брюсом не спорили о том, кому достанется самый большой кусок, он велел одному из нас нарезать, а другому выбирать первым.

В том году на День благодарения отец как всегда приготовил блюдо, которое называл «Фаршированный Герберт»: с каштанами, сельдереем и диким рисом. Бабушка и дедушка Герберты присоединились к нам, и мы собрались за нашим маленьким столом на кухне.

Мама всегда знала, над чем работает отец, и искала статьи в газетах или журналах, а также книги, которые могли бы его заинтересовать. Зачастую она направляла его в области, о которых он и не подозревал. Они взапой читали литературу на всевозможные темы, мама постоянно подкидывала отцу идеи, которые он впоследствии воплощал в рассказах.

В начале тысяча девятьсот пятьдесят девятого года маме предложили должность менеджера по рекламе в новом универмаге «Смит энд Лэнг»[104] в Стоктоне, штат Калифорния. Настало время для нового переезда. Отец предупредил, что придется уместить все наши вещи в грузовой прицеп и на багажник на крыше машины. Многое пришлось продать или оставить друзьям на хранение.

Решив, что наш «Студебеккер» не переживет поездки, отец продал его всего за пятьдесят долларов. В двигателе протекали масло и вода, отец предположил, что виной этому, вероятно, лопнувшая прокладка головки блока цилиндров. Он рассказал покупателю все, что знал о неисправностях автомобиля, и напоследок предупредил: «Пользуйся, пока он окончательно не встал. Только ни в коем случае не разбирай двигатель!»

Но покупатель, несмотря на честность отца, не послушал его и вместо этого принялся разбирать двигатель по частям. Незадолго до нашего отъезда он позвонил отцу и обругал его. Фрэнк напомнил ему о рекомендациях, и мужчина, неспособный противостоять отцовским навыкам ведения дискуссии, бросил трубку.

Почти десять лет спустя, в романе «Долина Сантарога» (1968), отец напишет об утопическом городке, в котором любой, кто выставляет на продажу подержанный автомобиль, обязывался указать все дефекты заранее. В объявлении о продаже «Бьюика» за сто долларов сообщалось, что он работает на керосине, в то время как у «Ровера» за пятьсот долларов не держали тормоза. Город Сантарога отказался от всех коррупционных правительственных проектов. В нем жили честные, прямолинейные люди, которые не просили особых одолжений. Они не курили и не смотрели телевизор.

В одном из самых запоминающихся отрывков «Дюны» (1965) принцесса Ирулан вспоминает, как ее отец однажды сказал ей, что «уважение к правде почти всегда является основой всякой морали». Это Фрэнк Герберт говорил устами своих персонажей.

К концу февраля мы уже ехали на юг на большом черном «Нэше» модели тысяча девятьсот пятьдесят первого года, с шестицилиндровым двигателем, в котором работали только четыре цилиндра. Самая уродливая машина, которую я когда-либо видел, походила на гигантского раздутого картофельного жука. За нами катился прицеп с развевающимся на ветру брезентом, а на крыше машины лежали чемоданы.

Мы упаковали вещи, как любил говорить отец, по принципу обувной ложки. Это означало, что при сборе вещей одни предметы вкладывались в другие. Даже если это означало смешивание предметов из разных частей дома. В результате происходили забавные эпизоды при попытке найти что-нибудь, но тем не менее это был самый компактный из возможных способов укладки. Мы не израсходовали ни сантиметра впустую и не взяли с собой ни одной ненужной вещи.

Вот и искомая Тара в штате Вашингтон, где отец мог писать. Он продал два коротких рассказа, которые увидели свет в начале тысяча девятьсот пятьдесят девятого года, – «Недостающее звено»[105] («Эстаундинг сайенс фикшн», февраль) и «Операция “Стог сена”»[106] («Эстаундинг сайенс фикшн», май), – на их написание у него ушло всего несколько недель. Он был немногословен, хотя и продолжал проводить исследования для книги о пустыне. Возможности для исследований открывались во всех направлениях. Вероятно, отец рассудил, что благодаря экономической стабильности новой работы мамы у него появятся время и ресурсы, чтобы удвоить производительность труда.

Вскоре после переезда отец загорелся безумной идеей. Он слышал о высотных полетах метеорологической службы ВВС над отдаленными районами Аляски, Беринговым морем и Северным полюсом. Вечно любознательный, он захотел поучаствовать в одном из них, чтобы собрать материал для статьи в журнале. Отец обратился за помощью к одному из своих давних приятелей-политиков, конгрессмену Джеку Уэстленду, члену Палаты представителей США от штата Вашингтон.

Уэстленд отправил запрос, но военно-воздушные силы отклонили его, сославшись на чрезвычайно опасные условия, с которыми столкнулись во время полетов, и нежелание властей подвергать гражданское население подобной опасности. В более поздние времена, с новыми технологиями, отец пытался бы получить место на космическом шаттле… вероятно, с аналогичным результатом. Он не преуспевал, когда приходилось продвигать свои идеи по бюрократическим каналам. Не уверен, что отец вообще понимал процессы принятия решений в правительственных и частных бюрократических структурах. Такие усилия, по-видимому, требовали больше терпения, чем имелось у него.

Через две недели после нашего переезда в Стоктон адвокат Флоры начал требовать от отца выплаты алиментов. Поскольку мы не могли вносить платежи, а отцу приходилось вести учет расходов и доходов, Пенни переехала жить к нам. Дом оказался достаточно вместительным, чтобы выделить каждому отдельную комнату. Отец обустроил свой кабинет в главной спальне, самой большой.