Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 31)

Однажды мы с родителями посетили ранчо Хидден-Вэлли и услышали еще одну историю. Одним из любимых розыгрышей Джорджа Уэстбо было усадить ничего не подозревающего посетителя на диване Крошки в освещенной солнцем комнате, выходящей окнами на пруд. Поначалу львица занимала оставшуюся часть дивана, рядом с посетителем. Но постепенно, устраиваясь поудобнее, подталкивала гостя все сильнее, пока не занимала весь диван, а человек не оказывался на полу.

Статья отца о ранчо Хидден-Вэлли не продавалась, но в конце тысяча девятьсот пятьдесят седьмого и начале тысяча девятьсот пятьдесят восьмого снова стали пользоваться популярностью его научно-фантастические рассказы. Три из них увидели свет в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году: «Старый блуждающий дом»[99] («Гэлакси», апрель), «Ты пойдешь высокой дорогой» («Эстаундинг сайенс фикшн», май) и «Все дело в постромках»[100] («Фантастик юниверс»[101], ноябрь).

«Старый блуждающий дом» описывал наш бродячий образ жизни и презрение отца к налоговым службам. Молодая пара, похожая на родителей, устала от постоянных переездов и решила купить большой дом. К сожалению, покупка оказалась не тем, чем выглядела на первый взгляд. Дом перенес их на другую планету, где им сообщили, что люди, продавшие дом, работали сборщиками налогов. Предполагалось, что новые владельцы займут освободившиеся должности.

Всякий раз, когда бабушка и дедушка Герберты приезжали погостить к нам, Кроха настаивала на том, чтобы навести у нас порядок. Она принимала на себя все обязанности по дому, которые мама не успевала выполнять из-за плотного графика. Она застилала кровати свежими простынями и чистыми, приятно пахнущими одеялами. Даже гладила простыни.

Если бабушка была чистюлей, то отец являл собой настоящего битника еще до того, как вошел в моду этот термин, означающий «человек, ведущий альтернативный образ жизни, не имея постоянной работы». Всякий раз, когда бабушка приезжала, она выражала легкое неодобрение по поводу отсутствия у сына приносящего постоянный доход занятия и по поводу нашего кочевого образа жизни. Кроха, как и другие Маккарти, не признавала полутонов и считала Фрэнка чем-то вроде белой вороны, которая не в состоянии должным образом обеспечить семью.

Однажды утром отец рыбачил на пляже недалеко от нашего дома в Браунс-Пойнт. Внезапно раздался хлопок, отец огляделся. Пошатываясь, в его сторону направлялся странный мужчина, одетый в поношенный твидовый плащ с поднятым воротником, который прятал нижнюю часть его лица, верхнюю же прикрывала фетровая шляпа, открывая только глаза. По словам отца, он шел, ужасно сутулясь, и сжимал в правой руке револьвер тридцать восьмого калибра.

Бах! Пуля подняла фонтан песка у кромки воды, довольно далеко от папы. Затем раздался еще один выстрел, мужчина приближался.

Фрэнк Герберт спокойно отвернулся и забросил удочку в воду.

Бах! Бах! Каждый выстрел раздавался громче предыдущего.

Когда безумец оказался всего в трех футах от отца, тот, не оборачиваясь, сказал: «Привет, Хоуи. Как дела?»

Они обменялись парой колкостей, а потом от души посмеялись.

Отец давно не видел Хоуи, но объяснил произошедшее так: «Не знаю почему, но мне хватило одного взгляда. Я понял, что это Хоуи, почувствовал это».

Хоуи выразился следующим образом: «Я пытался не оставить ему другого пути для отхода, кроме как в Пьюджет-Саунд. Хотел, чтобы он стал на шаг ближе к океану».

Затем мужчины поболтали ни о чем, как описал Хоуи их шутливую перепалку, и отправились домой.

Немного ниже ростом, чем отец, с румяным квадратным лицом и умными глазами, Хоуи часто носил темно-синюю морскую фуражку. Ни один из многочисленных друзей-мужчин отца так не трогал его сердце, как Хоуи. Независимо от того, куда мы переезжали или как далеко Хансен отправлялся на морскую службу, мужчины всегда поддерживали связь. Однажды после нескольких месяцев затишья отец прислал Хоуи телеграмму, в которой говорилось: «Пиши, черт возьми, напиши или между нами все кончено, клянусь богом!»

За неделю до Четвертого июля и на протяжении еще семи дней мужчина, живший по соседству с нами, запускал петарды и ракеты каждую ночь до десяти или одиннадцати часов. Отец и Хоуи решили поквитаться. Однажды в два часа ночи они взорвали «вишневые бомбы» (мощные красные фейерверки) перед его домом, у окон спальни. В доме зажегся свет, и сосед выбежал на улицу в нижнем белье. Он не понимал, кто поднял такой шум.

Когда отец и Хоуи увидели его, они разделились. Фрэнк спрятался за кустами перед домом, а Хоуи отправился на задний двор и сделал то же самое. Затем он закричал: «Я поймал его! Вот он!»

Сосед бросился туда, после чего отец взорвал «вишневые бомбы» в палисаднике! Они сделали так несколько раз, заставив соседа бегать взад-вперед в замешательстве.

К этому времени я, одетый в пижаму, уже вышел на улицу. Увидев, как Хоуи пробирается обратно к нам во двор, я спросил: «Вы с папой запускаете петарды, да?»

Хоуи рассмеялся.

Описывая друга, Хоуи сказал: «Фрэнк обладал заразительным чувством юмора». К сожалению, отец редко показывал эту сторону нам, своим детям. Если мы и видели ее, то только как наблюдатели, не участники.

В тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году издательство «Эйвон букс»[102] заплатило полторы тысячи долларов за права на издание «Дракона в море» в мягкой обложке. Они опубликовали книгу под другим названием, которое отец возненавидел: «Подлодка XXI века»[103]. Таким образом, за короткий промежуток времени одна и та же история увидела свет в трех номерах журнала под названием «Под давлением», вышла в твердом переплете «Драконом в море» и в мягкой обложке «Подлодкой XXI века».

Когда пришел чек на «Подлодку XXI века», отец был так доволен, что захотел угостить маму изысканным ужином. К тому времени у нас не осталось автомобилей на ходу, поэтому Хоуи одолжил отцу большой серый «Крайслер Виндзор» модели тысяча девятьсот сорок девятого года, красивый двухдверный автомобиль с белыми вставками по бокам. Они вымыли и отполировали машину. В ресторане, самом лучшем в Такоме, швейцар поздравил отца с приобретением такого замечательного автомобиля.

Отец только улыбнулся и оставил щедрые на то время чаевые – пять долларов.

Хоуи и Фрэнк провели много времени, обсуждая религию, особенно мистицизм многих верований и народов. Они проводили параллели между дзен-буддизмом, индуизмом, каббалой иудаизма, суфиями ислама и верованиями американских индейцев. Хоуи, сам наполовину индеец-квилет, был одновременно интеллектуальным гигантом и духовным человеком. Он говорил от имени своих предков и бесчисленных будущих поколений, отец поражался посланиям людей, говоривших устами Хоуи: «Земля умирает, ею злоупотребляют неиндейские цивилизации, которые берут и не отдают».

В тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году, прослужив несколько лет в торговом флоте США, Хоуи вернулся в свою индейскую резервацию в Лапуше, штат Вашингтон, чтобы собрать легенды и песни оставшихся в живых стариков. В последний раз он навещал их в тысяча девятьсот тридцать девятом году и оказался поражен, увидев нанесенный окружающей среде ущерб. Раньше этот район представлял собой зеленеющий первобытный лес, тысячелетний, с молодыми деревьями, деревьями среднего возраста и раскидистыми «стариками», затеняющими молодые деревья. В резервации росло так много деревьев, что молодому человеку казалось, будто они образуют туннель, в концах которого пробивается свет. Теперь, после беспорядочной вырубки леса крупными лесозаготовительными компаниями, местность сильно изменилась. Хоуи был опечален и разгневан.

Когда он посещал нас в Браунс-Пойнт, он принес с собой книгу под названием «Экология», которую ему одолжил друг-индеец. Книга повествовала об экологическом опустошении планеты Земля, и Хоуи сопоставил эти знания с тем, что он увидел в Лапуше. Отец рассказал о том разговоре с Хоуи, в ходе него тот сердито заметил: «Они собираются превратить всю планету в пустыню, как в Северной Африке».

«Да, – согласился Фрэнк Герберт. – В большую дюну».

Отец ежедневно наблюдал за условиями жизни в Такоме, которая в тысяча девятьсот пятидесятых годах получила известность как один из самых загрязненных городов страны, в основном из-за огромного сталеплавильного завода, дымовая труба которого извергала грязь в небо и виднелась из любой части города. Воздух «так загустел, что его можно было жевать», – любил шутить отец. Растущее загрязнение окружающей среды, которое он наблюдал в родном городе, укрепило его в мысли, что необходимо что-то предпринять для спасения Земли. Это стало, пожалуй, самым важным посланием «Дюны».

Отец написал две замечательные книги, в той или иной степени основанные на беседах с ближайшим другом Хоуи Хансеном: «Дюна» (1965) и поэтично написанный роман о ярости индейцев «Ловец душ» (1972), единственное большое не научно-фантастическое произведение.

Глава 12

Творец в поиске литературного голоса

Осенью тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года у отца не ладилось с писательской карьерой. Мы переехали в Лонгбранч, маленький городок на берегу к северу от Такомы. В детстве отец часто посещал этот город, когда плавал на лодке вокруг залива Пьюджет-Саунд.

Он возобновил поиски работы, и по воле судьбы наступил год выборов. Он заглянул в штаб-квартиру республиканской партии в Такоме. Уильям Бентц, по прозвищу Большой Билл, юрист из Спокана, штат Вашингтон, баллотировался в Сенат США против популярного Генри Джексона по прозвищу Черпак. У Бентца работал директор по связям с общественностью, который не справлялся с обязанностями, поэтому руководитель предвыборной кампании, Джордж Карлсон, уволил его. В тот же день Карлсону позвонили из предвыборного штаба республиканцев и сообщили, что к ним пришел человек по имени Фрэнк Герберт, который ищет работу. Карлсон никогда раньше не слышал этого имени, но на следующий день встретился с отцом и, впечатлившись, предложил должность ему.