Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 25)

Имея опыт работы на земле и пользуясь справочными материалами Министерства сельского хозяйства США, которые выписал по почте благодаря привилегиям сенатора во время работы в Вашингтоне, округ Колумбия, отец показал сеньору Куре правильный метод обрезки и опрыскивания его апельсиновых, лимонных и персиковых деревьев. Слухи распространились, и вскоре Фрэнк начал консультировать жителей деревни по вопросам садоводства и фермерства. Как он писал в одной из неопубликованных заметок, он стал «неофициальным консультантом по сельскому хозяйству» в регионе, включая все деревни, находящиеся под «юрисдикцией» Агилара.

Местные монахини обратились к отцу за помощью в монастыре, где фруктовые деревья перестали плодоносить. Маму это очень позабавило:

«Монахини были очаровательны: они беспомощно порхали вокруг него, говорили, что полностью доверяют ему, пока он проводил манипуляции с деревьями, и зачарованно наблюдали, как Фрэнк обрезал лишние побеги. Даже потеряли дар речи от его слов об опылении!»

Живя в Тлальпухауа, Фрэнк Герберт перевел на испанский основные разделы книг и брошюр Министерства сельского хозяйства США. Церковь печатала эту информацию на мимеографе, сшивала копии и раздавала их фермерам. Будущий автор экологического шедевра вспоследствии посещал фермы, давал дополнительные советы, а также обращался в Министерство сельского хозяйства США за информацией по вопросам, на которые не мог ответить сам.

Фермерские участки в этом регионе назывались «милпа», это участки джунглей, которые расчищались путем выжигания, затем обрабатывались в течение нескольких лет и в конечном итоге забрасывались, когда питательные вещества, содержавшиеся в почве, истощались и участок переставал приносить урожай. Чтобы предотвратить эрозию почвы и контролировать сток воды, отец посоветовал фермерам свести к минимуму использование огня для расчистки земель, поскольку это лишает почву важных питательных веществ. Он рассказал им о контурной вспашке, террасировании, системах отвода воды, а также о высадке трав, деревьев и кустарников. Эти методы становились особенно полезны в период обильных тропических дождей. Почвы, пострадавшие от наводнений, не могли впитывать воду так же хорошо, как при небольших дождях. Неустойчивость почвы, вызванная дождями, обрушившимися на недостаточно засаженные участки, привела к затоплению старого городка грязью и постоянному ущербу сельскохозяйственным угодьям на протяжении многих лет[82].

Как правило, во время нашего пребывания в Тлальпухауа отец находился в приподнятом настроении, и мы с братом подвергались менее суровым наказаниям. Я, как и остальные члены семьи, понимал, что отец не любит, когда его отвлекают во время работы. Другие не могли понять этого. В их числе находился и наш единственный друг-американец в городе, Майк Каннингем. Часто, когда Майк хотел поговорить с отцом, он не мог дозвониться, так как тот неизменно запирался в своем кабинете, прирастая к печатной машинке, словно она была его продолжением. Когда Фрэнк Герберт писал, он будто находился в другой вселенной, и никто не мог достучаться до него, кроме матери… как он любил ее называть, «дракона крепостного рва».

Наш садовник Бето, несмотря на неоднократные предупреждения, слишком часто отвлекал отца, мама написала о последствиях:

«Фрэнк… взорвался (по-моему, вполне оправданно), когда Бето прервал его, когда он писал. Фрэнк пришел в ярость и так расстроил меня, что хотелось плакать».

В наказание за то, что часто мешал отцу, садовнику пришлось изготовить и повесить на дверь кабинета табличку с надписью на испанском языке, предупреждавшую всех подошедших близко не прикасаться к двери, пока хозяин находится дома и работает.

Одно из самых серьезных нарушений творческого процесса случилось однажды поздно вечером, когда отец находился в своем кабинете и читал маме рукопись. Она вышла решить проблему и обнаружила нескольких расстроенных людей, включая наших друзей и прислугу. В центре спора оказался наш повар, который обвинял горничную в том, что та купила на рынке некачественные лимоны.

Отец испытывал трудности, занимаясь писательством в Мексике, и не только из-за нехватки свободного времени. К тому же он несколько раз заболевал дизентерией. После одного из приступов он сказал матери: «Возможно, дешевле не приезжать в Мексику, потому что из-за болезней пропадают рабочие дни».

Она упомянула и о других физических проблемах, с которыми сталкивался отец:

«Фрэнк сказал, что высота почти в восемь тысяч футов слишком велика для него, и ему приходится нелегко: небольшая физическая нагрузка совершенно его выматывает, – и он хочет перебраться поближе к уровню моря».

В конце тысяча девятьсот пятьдесят пятого года, сговорившись с отцом на триста песо, Пепе Муйос снял с катафалка безвкусную стилизованную под часовню обшивку и заменил ее фанерными панелями. Это снизило вес автомобиля на пятьсот фунтов, тем самым повысив экономию топлива. Затем он перекрасил весь автомобиль в кремово-коричневый цвет, убрав свидетельства его мрачного прошлого.

Отец закончил второй роман «Корабль историй» и отправил его по почте Лертону. Агент сообщил, что ему понравилась книга, особенно характеры персонажей и напряженная атмосфера, однако «Даблдэй» отказалось от произведения. И Джон Кэмпбелл считал, что роман не соответствует тематике «Эстаундинг сайенс фикшн», утверждая, что это больше детективная история, чем научная фантастика, – что исторически является неудачным сочетанием в издательском мире. Последовали отказы от других издательств, некоторые из них сочли, что в романе слишком много научно-фантастических трюков, неструктурированный сюжет и перебор с наставлениями. Произведение выглядело учебным пособием, переходя тонкую и опасную грань между нравоучением и развлечением.

Мама, похоже, не могла справиться с проблемами, связанными с редактированием собственного романа, в первую очередь с организацией материала. Она обнаружила, что теряет интерес к этому занятию, все больше убеждаясь, что никогда не сможет стать писательницей.

Предполагалось, что выручка от продажи книг позволит нам продлевать пребывание в Мексике, но теперь деньги снова заканчивались. Мама попросила денег у тети Рут и дяди Бинга, а отец занял у любимой тети Пег Раунтри. Нам передали сумму, которой хватало ровно на дорогу домой, на Северо-Западное побережье.

Одна хорошая новость дошла до нас в Мексике. «Нью-Йорк таймс» опубликовала превосходную рецензию на «Дракона в море» в разделе книжных обзоров. Однако это не привело к мгновенному получению необходимого нам финансирования. Кинопродюсер все еще интересовался книгой, но прошло несколько месяцев, а он так и не сделал никакого предложения.

Родителям так понравился Пепе Муйос, что они решили оказать ему материальную поддержку в Соединенных Штатах, перевезти в страну в качестве нового гражданина. Несмотря на то что отец неоднократно совершал вопиющие ошибки в воспитании детей, он мог быть чрезвычайно щедрым с друзьями. Ни одна идея не казалась ему слишком дикой. Он проявлял импульсивность и походил на ребенка. Решение привезти Пепе в Соединенные Штаты принималось в стиле Фрэнка Герберта – спонтанно, без обдумывания деталей и без всякого беспокойства по поводу проблем. Неважно, что для воплощения этой идеи требовалась значительная бюрократическая волокита, включающая ряд задержек и неопределенностей в Мехико. То, что у нас не было средств и перспектив, не имело значения, как и то, что у семейного автомобиля протерлись шины. Мы собирались проехать более трех тысяч миль на север навстречу очередному приключению.

Незадолго до нашего отъезда из Тлальпухауа в начале тысяча девятьсот пятьдесят шестого года жители городка устроили большой праздник в честь отца. Родители отблагодарили их вечеринкой у себя во дворе. Мариачи играли с крытой галереи, выходящей в сад.

Несколько дней спустя мы покинули Тлальпухауа, направившись на север, Пепе сидел на переднем сиденье между родителями. Шины на нашем катафалке оставляли желать лучшего. У нас оставалось совсем немного заемных денег, которых не хватало на непредвиденные расходы. Нам следовало уповать на удачу, иначе мы бы просто не добрались до Штатов.

Пепе повесил на приборную панель серебряную медаль Пресвятой Девы Кармен, которую благословил сеньор Кура. По словам священника, она должна была защитить нас в долгом путешествии. Несмотря на это, шины катафалка постоянно спускали из-за плохих дорожных условий, и Пепе с отцом приходилось то и дело пользоваться домкратом и разводным ключом. Мы ползли от заправки к заправке, латали старые протертые колеса и вновь отправлялись в путь. Я помню, как сидел в заднем отделении катафалка, когда мы ехали по высокогорной дороге, и смотрел в окно справа от мамы на отвесный обрыв. Не меньше тысячи футов дорога шла под уклон.

Меня это немного тревожило. Я не мог оторвать взгляд от обрыва, но был всего лишь ребенком и прожил недостаточно долго, чтобы по-настоящему испугаться. Насколько переживал я – настолько невозмутимо держался отец. Ничто не могло его одолеть. Управляя автомобилем, он все контролировал. Конечно, тогда я не знал о «ручках-самоубийцах», о том, что они могут запутаться в длинных рукавах рубашки и стать причиной ужасной аварии. Однажды по этой причине их запретят.