Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 23)
Он установил на крышу автомобиля крепления, куда положил запасное колесо. Туда же он привязал два серых брезентовых мешка для воды.
Поскольку мы покидали арендованный дом, необходимо было позаботиться обо всем личном имуществе. Мы продали или отдали на благотворительность множество вещей, оставили друзьям на хранение книги, одежду и прочие предметы, отправили Пенни во Флоренцию, штат Орегон, вместе с чеком на алименты для ее матери.
Сентябрьским утром мы отправились в путь, отец пребывал в невероятно хорошем настроении, пел и отпускал остроумные шуточки по поводу дорожных знаков. Замечая знак «Впереди остановка», он восклицал: «Остановка! Голова на дороге»[74].
Отец все время управлял автомобилем, поскольку мама боялась садиться за руль, к тому же не имела водительских прав. Проходили дни, он уставал и становился все более раздражительным, в основном из-за того, что Дасти справлял нужду, не дожидаясь остановок. Он выбрал дальний угол, и на второй день оттуда распространился отчетливый неприятный запах. Его испражнения пропитали одеяла, а кое-где просочились сквозь лист фанеры прямиком на наши вещи. К тому времени, когда мы добрались до дома Ральфа и Ирэн Слэттери в Сономе, штат Калифорния, Дасти порядком утомил родителей. Они договорились оставить его у Слэттери.
Катафалк периодически «соскакивал» на первую передачу из-за того, что во время множества похоронных процессий он двигался с малой скоростью. Отцу приходилось удерживать ручку переключения скоростей, чтобы та не меняла положения. Иногда он просил об этом меня или Брюса. Это была классическая коробка передач с ручкой справа от водителя.
Я запомнил теплые ночи на шоссе, в Калифорнии и на юго-западе, силуэты родителей на фоне тусклого вечернего неба в отсвете автомобильных фар. В мотелях попадались кишащие клопами номера без кондиционеров, приходилось оставлять окна открытыми. Снаружи трещали сверчки, я чувствовал запах сухой травы, скота, удобрений и теплой, знойной земли.
На границе мексиканские офицеры произвели поверхностный осмотр наших вещей. К счастью, они не сняли дверные панели, иначе обнаружили бы спрятанный автоматический пистолет отца, который он носил с собой для защиты.
Наш катафалк катился по Мексике на юг, встречные крестьяне падали на колени или прижимали соломенные шляпы к сердцу. Набожные католики, они, видимо, считали, что мы везем бедную душу усопшего в ее последнее земное путешествие. Покинув деревню, в которой это случилось впервые, и оказавшись на шоссе, родители рассмеялись. Они хохотали до слез, отцу даже пришлось остановить машину.
Мы взяли с собой немного денег, около трех тысяч долларов в американской валюте и дорожных чеках. Но цены были настолько низкими, что мы могли позволить себе жить намного лучше, чем в Соединенных Штатах. Некоторые мексиканские отели, в которых мы останавливались, походили на дворцы с изысканной мебелью, с внутренними двориками, украшенными цветами.
Фрэнк был уверен, что сможет писать в Мексике, подпитывая запас наших средств, хотя годы спустя назовет это убеждение мифом. Со временем он станет изучать современную мифологию и ее взаимосвязь с индивидуальной и массовой психологией. Он утверждал, что нас окружают мифы. Например, что можно владеть яхтой или ранчо или стать великим писателем, не прилагая усилий.
А вот еще один идиллический миф, за которым он погнался после короткой поездки в Мексику в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году и неудачной попытки отправиться на Американское Самоа. Фрэнк Герберт представлял себя в отдаленной тропической деревушке создающим литературный шедевр на печатной машинке.
В тысяча девятьсот пятьдесят четвертом году отец продал несколько рассказов. В тысяча девятьсот пятьдесят пятом продажи снизились, но он добился успеха, завершив роман «Под давлением», несмотря на трудности. Перед отъездом в Мексику он получил сообщение от своего агента, что книгой заинтересовался кинопродюсер.
Мы проехали через оживленный торговый городок Толука, расположенный к западу от Мехико, затем выбрались на шоссе, ведущее на северо-запад. Целью нашего путешествия был расположенный в горах городок Тлальпухауа в штате Мичоакан. Его нам порекомендовал Майк Каннингем, американец, с которым мы подружились в последние несколько дней. Он ехал впереди нас на старом «универсале» с деревянными панелями, поднимая клубы пыли на длинной грунтовой дороге, ведущей в деревню.
Недалеко от Тлальпухауа дорога сузилась, вокруг нас сомкнулись джунгли. Среди зарослей на крошечных вырубленных прогалинах виднелось несколько домов. Некоторые из них представляли собой лачуги с жестяными крышами, в то время как другие были построены из кирпича и с черепичными крышами. У многих домов стояли пристройки с уличными кухнями под навесом. Я ощущал едкий запах костров, на которых готовили пищу: горели сухие ветки, трава и ослиный помет.
День клонился к закату, и с наступлением темноты мы прибыли в Тлальпухауа, где остановились у друга Майка. Вскоре родители арендовали одноэтажный глинобитный дом с белой штукатуркой, коваными железными воротами и тяжелой, украшенной резьбой деревянной дверью. Дом напоминал букву U. В середине находился открытый двор, окруженный четырнадцатью комнатами. Принадлежал дом сеньорите Франциске Агилар, крупной женщине, известной как сеньорита Панчита. Поскольку расходы были очень низкими, мы могли позволить себе нанять горничную, повара, который жил в доме, и садовника.
Почти каждый день, с раннего утра и до полудня, отец трудился над романом «Корабль историй» (альтернативное название «Каким его сотворили небеса»[75]) об убийстве в Санта-Розе. Роман, посвященный юридическому определению вменяемости и ответственности преступника за свои деяния, включал в себя как моральную, так и политическую составляющие, что делало его потенциально поучительным.
Каждый день мама ставила на обеденный стол печатную машинку и редактировала свой детектив «Напугать мать». Она уделяла писательству меньше времени, чем отец, поскольку занималась детьми и помогала по хозяйству. К сожалению, работа над ее романом продвигалась очень медленно.
Закончив все дела, родители любили прогуливаться по городу. Помню, как, играя в шарики, я заметил, что мама с папой идут по улице, держась за руки и болтая. Они помахали мне, улыбнулись и отправились дальше. У них было место, куда они любили приходить на закате, чтобы полюбоваться великолепным небом, полным красок, расстилающимся поверх ярко-оранжевых черепичных крыш.
Как и в любом другом месте, где мы жили, почта имела критическое значение для отца. Особенно здесь, поскольку у нас не было телефона. По его словам, предложения о заключении контрактов, документы и чеки ожидались по почте, и по этой причине ко всей корреспонденции следовало относиться с особой осторожностью. Мы очень хорошо знали нашего почтальона Хесуса Чако – стройного приветливого и пунктуального мужчину. Однажды, когда он принес чек с гонораром за статью, написанную отцом (125 долларов США), тот сказал матери: «Хесус приносит манну небесную!»
К сожалению, издательство «Даблдэй» отправило гранки романа «Под давлением» на наш прежний адрес в Такоме, и посылка так и не дошла до нас в Мексике. Следовательно, им пришлось повторно высылать произведение отцу. Из-за графика издательства отец вынужден был в срочном порядке редактировать роман, трудясь без сна, после чего вновь отправлять исправленную версию в Нью-Йорк.
Издательству не нравилось название «Под давлением», они попросили отца предложить альтернативу. Он предпочитал оригинальное название, но тем не менее предложил им вариант «Дракон в море», который впоследствии «Даблдэй» использовало, выпустив книгу в твердом переплете. Во многих отношениях новое название смотрелось лучше из-за мифологии, которую оно предполагало. Существует древняя китайская легенда о свирепом, наводящем ужас драконе, обитающем в море. В Библии (Книга Исаии, 27:1) содержится аналогичное описание: «…и (Господь) убьет чудовище морское». Эти отсылки придавали названию подсознательную глубину и смысл, особенно для западных читателей. В романе отца «дракон» являл собой атомный подводный транспорт, который перевозил драгоценную нефть через океан, где шли военные действия, и охранял от любого, кто мог нанести урон важному грузу, причинить ему вред. Это судно напоминало мифических зверей из легенд, охраняющих великое сокровище.
Мифология подобных существ описана сэром Джеймсом Джорджем Фрэзером в его грандиозном произведении девятнадцатого века «Золотая ветвь»[76], одной из любимых и наиболее тщательно изученных отцом книг. Фрэзер описал золотое руно, принесенное в жертву Зевсу, которое Фрикс подарил отцу своей супруги и прибил к дубу, где его охранял недремлющий дракон. В «Беовульфе», также прочитанном отцом, свирепый огнедышащий дракон обитал в логове под скалами на берегу моря, охраняя несметные сокровища.
Позже эта тема станет центральной в романе Фрэнка Герберта «Дюна», в котором огромные огнедышащие песчаные черви охраняли величайшее сокровище Вселенной – меланж. Как и в «Драконе в море», сокровище находилось под поверхностью планеты.
Нефть и меланж имеют сходство, потому что тот, кто контролирует драгоценный ограниченный ресурс, контролирует всю известную вселенную, как описано в обоих романах.