Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 17)

Отец написал об этом и других приключениях с мексиканскими насекомыми в юмористической статье «Жизнь с маленькими животными»[45]. (В Мексике насекомых всех видов называют animalitos – «маленькие животные».) Это был рассказ от первого лица, написанный под интересы издания «Ридерз дайджест», поскольку они хорошо платили за подобный материал. К сожалению, эта история, как и ряд других, вышедших из-под пера Фрэнка Герберта, не нашла отзывчивого редактора.

Мама занималась моим образованием, используя школьные учебники, привезенные из Соединенных Штатов. Она также учила меня испанскому, а всему остальному я учился у детей на улицах.

По мексиканским меркам стоимость жизни в Чапале была высокой, а деньги заканчивались. Продажи рассказов отца продвигались неважно, и дела Джека шли ненамного лучше. К тому же Джек потерял один из самых стабильных источников дохода – телешоу «Капитан Видео». Мы приняли решение, что можем обойтись меньшими затратами чуть в стороне от туристических троп.

Проведя два месяца в Чапале, мы переехали в другой город в штате Халиско, в нескольких милях к югу, Сьюдад-Гусман. С населением в двадцать четыре тысячи человек он был значительно больше Чапалы. В Сьюдад-Гусмане мы арендовали небольшой глинобитный двухэтажный дом с белой штукатуркой, в центре города, на ровной улице, где здания стояли в ряд вместе с маленькими двориками. Отец, вспоминая свои деревенские корни, захотел сам выращивать еду и стать максимально самодостаточным. Поэтому он купил несколько цыплят, которых содержал в небольшом загоне на улице.

Некоторые комнаты в доме имели земляные полы. Помню, как там пахло глинистой землей, помню рыночные запахи на улице и ослов, отгоняющих мух хвостами. На уличных рынках царила бурная жизнь.

К тому времени я уже хорошо владел испанским, поэтому родители решили отдать меня в мексиканскую государственную школу, в первый класс. Я носил тонкую белую крестьянскую одежду, как местные дети, и таскал школьные принадлежности в маленькой холщовой сумке. В школу и обратно нас возили на допотопном школьном автобусе, старом универсале с выбитыми стеклами, в том числе задними. Из-за этого выхлопные газы проникали в салон. Я сидел сзади, вероятно, на самом плохом месте с точки зрения качества воздуха, съежившись рядом с другими детьми.

Мы пробыли в Сьюдад-Гусмане всего несколько дней, когда мэр города, отставной генерал мексиканской армии, вызвал к себе Фрэнка Герберта, чтобы рассмотреть его заявление о продлении нахождения в Мексике.

Один из местных торговцев отвез отца на грузовике в красивый трехэтажный дом генерала, где с кованых балконов свисали цветы. Генерал вел себя очень дружелюбно. Присутствовало несколько человек, подавали сладкое печенье, которое понравилось отцу. Он съел сразу два, позже осознав, что остальные взяли только по одному.

Вернувшись к грузовику, отец почувствовал опьянение. Он велел торговцу позвать жену, мол, намечается вечеринка. Торговец не хотел принимать в этом участия, поскольку понимал, что закончится все неприятностями. Он объяснил отцу, что в печенье был добавлен самый дорогой в мире североафриканский гашиш, доставленный самолетом ВВС Мексики для генерала.

Отец вспоминал, как его привели в красивое здание и по длинному лестничному пролету он поднялся в комнату со столом. Там торговец и красивая женщина налили ему шесть или семь чашек крепкого мексиканского кофе. Отец очнулся от галлюцинации и сразу заметил, что женщина оказалась старой каргой, содержательницей публичного дома. Он ушел, как только смог, и, спускаясь по лестнице, заметил, что в доме пахнет мочой, а снаружи воняет ослиным навозом.

В другой раз друг-мексиканец угостил отца чашкой чая, приготовленного из «семильяс» (семян), Фрэнк даже не подумал спросить, что это за семена. Попробовав вкусный напиток, он узнал, что это оказались семена вьюна. После этого он потерял сознание и погрузился в приятный сон. На следующее утро мама разбудила его в залитой солнцем комнате.

Несколько месяцев спустя, по возвращении в Соединенные Штаты, у отца произошел третий, последний опыт употребления наркотиков, вызывающих галлюцинации. В то время как первые два опыта случились непреднамеренно, третий, о котором я расскажу позже, таковым не был. Благодаря этому опыту он начал осознавать значение наркотиков в жизни человека и позднее написал об этом в цикле «Дюна». Вымышленная пряность меланж, самое важное вещество во вселенной, производилось только на планете Дюна, и опыт Пола Атрейдеса с этим наркотиком отражает личный опыт автора. Меланж, по сути, стал ключом ко всей политической, экономической и религиозной структуре во вселенной Дюны.

В Сьюдад-Гусмане, без новых источников дохода, наши накопления таяли с угрожающей скоростью. Мы собрали вещи и уехали из города на север. К концу тысяча девятьсот пятьдесят третьего года мы жили на ферме Вэнсов в Кенвуде, штат Калифорния. На маленьком кухонном столе в задней части дома мама работала со мной над альбомом о поездке в Мексику. Она нашла чернильницу и большие резиновые буквы, которыми мы старательно и медленно печатали историю на страницах. Это был один из моих первых писательских опытов и, по сути, дневник, хотя и краткий.

Вот некоторые из записей:

«Мы с Вэнсами взяли джип, чтобы поехать в Мексику, отправились в Колтон (Калифорния), где провели два дня.

Мы поехали в Ногалес и пошли купаться.

Мы остановились в Гуаймасе на одну ночь.

Мы прибыли в Лос-Мочисе и спали в джипе. Мы с Брюсом вспотели в жаркую ночь».

В те дни отец играл на губной гармошке, отдавая предпочтение западным мелодиям, морским или ирландским песенкам. Он также исполнял «Зеленые рукава», вероятно, написанные нашим предком, королем Генрихом Восьмым. Тембр его гармоники был приятным, с превосходным вибрато.

Он также умел играть на гитаре и фортепиано, причем вполне сносно, и прекрасно свистел. «Блюз обеспокоенного человека»[46] и «Рапсодия в голубых тонах»[47] – одни из его любимых мелодий. Будучи самоучкой, отец обладал природным слухом. Помимо всего прочего, Фрэнк Герберт был одарен прекрасным баритоном, глубоким и сочным. Мама часто рассказывала, как ей нравится слушать его пение.

В то время он остался без работы, и несколько коллекторов вышли на его след. Отец поклялся, что однажды выплатит долги в полном объеме, с процентами. Однако пока что им придется подождать.

Глава 8

Мечты о Южных морях

Пока мы жили у Вэнсов в Калифорнии, отец почти не писал. В течение нескольких лет он мечтал вернуться на Северо-Запад, а теперь начал искать работу в штатах Вашингтон и Орегон – либо в газетном бизнесе, либо в смежных профессиях, связанных с писательством. Чтобы сводить концы с концами, родители заняли денег у маминой тети Рут и дяди Бинга, которые жили неподалеку, в Себастополе, штат Калифорния.

Весной тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года, когда отцу исполнилось тридцать три, он получил важную должность – стал спичрайтером Гая Кордона, сенатора США от штата Орегон, который в том году баллотировался на повторный срок. Кордон возглавлял комитет по внутренним делам и делам островных государств, а также отвечал за политику правительства в области пользования землей. Он также входил в состав влиятельного сенатского комитета по ассигнованиям и ряд подкомитетов, в том числе по делам вооруженных сил и атомной энергетики.

За много лет до этого в Берли на Фрэнка Герберта оказал влияние Генри У. Стайн, бывший журналист, который рассказывал о жизни в газете большого города. Стайн привил мальчику страстный интерес к политике, поскольку сам участвовал в государственной и общенациональной деятельности, будучи членом коллегии выборщиков от штата Вашингтон.

Теперь отец ухватился за возможность присоединиться к штабу Кордона. Это позволяло ему войти в элитное общество, обеспечивало его острый ум важными сведениями о механизмах национальной политики, которые Фрэнк Герберт сможет широко использовать в своих работах много лет.

Первоначально ему предстояло работать в Вашингтоне, округ Колумбия, с сенатором, но только в течение шести недель, с начала апреля до праймериз в мае. После этого отец возвращался в Портленд, штат Орегон, чтобы заниматься рекламой и другими делами в рамках кампании по переизбранию. При таких обстоятельствах нам не имело смысла сопровождать его в столицу.

Торопливо собирая вещи, мы готовились к переезду в Портленд, и в течение семидесяти двух часов упаковали все наше имущество. Как всегда, у родителей было много книг, на которые пришелся значительный вес. Отец организовал людей, чтобы они пришли и помогли перевезти вещи.

Два дня спустя всего с несколькими чемоданами мы находились в шестистах милях к северу, в Портленде, и остановились в отеле. Предыдущий спичрайтер Кордона уволился в срочном порядке, так что отца незамедлительно вызвали на рабочее место. В его распоряжении имелся всего один день, чтобы помочь маме отыскать в городе старый дом, который мы могли взять в аренду.

В тот же вечер мама, Брюс и я провожали нового сотрудника известного политика в аэропорт Портленда. Родители поцеловались, и мама сказала отцу: «Задай им жару, дорогой».

Она не выключала радио несколько часов подряд, пока не убедилась, что самолет Фрэнка благополучно приземлился в Вашингтоне, округ Колумбия.