Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 16)
Родители взяли кредит на ремонт автомобиля в банке Санта-Розы, однако из-за проблем с кредитной историей банку потребовались дополнительные гарантии. В качестве поручителя вместе с отцом в банк отправился представитель «Пресс Демократ». Они не стали тратить деньги на ремонт автомобиля, вместо этого использовав все доступные средства для оплаты счетов, не забывая откладывать на поездку в Мексику. Примерно в то время, когда мы уже отправились в путь на новом джипе-универсале (оплаченном Вэнсами), в «Пресс Демократ» обнаружили, что на них висит долг за ремонт сильно помятого «Хиллмана» модели тысяча девятьсот пятидесятого года.
Несколько лет спустя, когда отец встал на ноги в финансовом плане, он позвонил в «Пресс Демократ» и в ходе продолжительной веселой беседы договорился о том, чтобы вернуть деньги с процентами.
Когда отец решал что-то сделать, он ничему не позволял встать у него на пути. И хотя у него случались промахи с денежными выплатами, будь то «Пресс Демократ», алименты для бывшей жены или множество счетов, позже он неизменно заглаживал вину, возвращая каждый цент.
Мы сделали ряд прививок – от холеры, сыпного и брюшного тифа, – требуемых для поездки в Мексику, а также купили предметы первой необходимости, которых не ожидали найти в Мексике. Большая часть нашего имущества осталась на складе у Слэттери. К сентябрю тысяча девятьсот пятьдесят третьего года мы находились в пути. Одиннадцатилетняя Пенни, большую часть года живущая с матерью, с нами не поехала.
Мужчины сменяли друг друга за рулем синего джипа с багажником на крыше. Мама вела тщательный учет расходов в бухгалтерской книге. Поначалу я не мог произнести ни слова по-испански, но практиковался по дороге, и вскоре – в возрасте шести лет – уже бегло говорил на этом языке.
После прибытия в Мексику на меня обрушились тропические краски и насыщенные ароматы, с которыми я никогда раньше не сталкивался. Тропические ливни тоже стали для меня новинкой. Иногда дождь лил так сильно, что нам приходилось останавливать машину и ждать, пока он прекратится. Я вспоминаю извилистые дороги, зеленые террасные склоны холмов с посевами, круто поднимающиеся вдоль шоссе, и опасную переправу через реку, которую мы преодолели на автомобильном пароме, поскольку мост размыло наводнением. Однажды, после нескольких жарких часов езды по сельским районам страны, мы поднялись на вершину холма, откуда нашим глазам внезапно открылась захватывающая дух синева Калифорнийского залива.
К северу от Масатлана в штате Синалоа мы остановились передохнуть у придорожного памятника, обозначающего Тропик Рака. Норма положила свою сумочку на переднее крыло машины, и это тут же вылетело у нее из головы. Она спохватилась лишь несколько миль спустя, когда настала очередь Джека вести автомобиль, и мы немедленно поехали обратно. Вернувшись к монументу, мы обнаружили лежащую на земле сумочку. По ней прошлось колесо. Внутри была любимая перьевая ручка Джека. Поскольку Джек писал свои произведения от руки, ручка имела огромное значение. Любимая ручка удобно ложилась в руку и отлично распределяла чернила. С ее помощью он написал несколько превосходных рассказов. Ручка, серебристо-черная, лежала раздавленная посреди мексиканского шоссе.
Некоторое время спустя мы прибыли в приморский курортный город Масатлан и поселились в старом отеле на южной оконечности большого полумесяца, образующего залив. Через дорогу от нашего отеля возвышалась массивная морская дамба с прекрасным песчаным пляжем. Насекомые, большие и черные, либо летали перед моим лицом, либо лежали мертвыми на пляже и морской дамбе. Я не обращал на них особого внимания, в то время как мама старалась избегать их. Пока мы с Брюсом играли на песке, она рисовала в альбоме. Позже, когда мы сидели вместе на набережной, она показала мне, как нарисовать дом в перспективе, – этому ее научила мать-художница, Маргерит.
На следующий день мы продолжили путь на юг. Арендовали большой дом в деревне Чапала, неподалеку от Гвадалахары, штат Халиско, на берегу прекрасного озера с таким же названием. Самое крупное озеро в Мексике, известное своей рыбалкой, мягким климатом и пейзажами, примерно пятьдесят миль в длину и пятнадцать миль в ширину, на высоте пяти тысяч футов. Посреди водоема находились несколько небольших островов, на берегах – четыре деревни, включая Чапалу. В регионе раскинулось множество ферм, выращивающих люцерну, фасоль, кукурузу, агаву.
Чапала, рыбацкая деревушка, а по совместительству поселение художников, пользовалась большой популярностью у туристов, особенно американцев. Несмотря на скромные размеры, она могла похвастаться одним из величайших в мире пивных садов – большой таверной на берегу озера, с уличными столиками под тенью полосатого брезентового навеса. В жаркие дни там можно было встретить моих родителей и Вэнсов, которые прохлаждались в тени. Закаты на озере захватывали дух.
Небольшие рыбацкие лодки, некоторые с натянутыми сетями для ловли бабочек, бороздили поверхность воды с раннего утра до позднего вечера. Сразу за деревней, вдоль берега, возвышался массивный земляной холм, под которым, по словам местных жителей, скрывалось загадочное древнее сооружение. Они выдвигали такие предположения из-за того, что во время сильных дождей потоки сходящей с гор воды приносили глиняные фигурки и осколки керамики. Недавно археологам стало известно об этом, они запланировали раскопки.
Чапала была идиллическим местом для отдыха, почти слишком приятным для того, чтобы заниматься писательским трудом, слишком спокойным. Несмотря на это, Джек и отец погружались в свое ремесло.
Наш двухэтажный глинобитный дом с белой штукатуркой, переделанный в двухквартирный, стоял на склоне холма в квартале от озера. Когда мужчины писали, обычно с середины утра до позднего вечера, во всем доме соблюдалась полная тишина. Вдоль дома тянулась длинная уличная галерея, где я играл со своими игрушками. В особенности с маленьким армейским танком.
У меня была привычка имитировать звуки боя, и, когда я погружался в фантазии и поднимал слишком много шума, Джек или отец кричали из комнаты: «Silencio!»[43] или «Callate, nino!»[44] Отец сидел за печатной машинкой в одной комнате и стучал, в то время как Джек трудился в другой, записывая от руки текст, который затем перепечатывала на машинке Норма.
В Мексике Джек и отец вместе написали несколько рассказов, но по разным причинам так и не завершили их. Джек продолжил писать и продал роман, основанный на идее, которую они разработали вместе. Мужчины, хотя и стали близкими друзьями, по всей видимости, оказались слишком самодостаточными по натуре, чтобы писать сообща. Каждый из них напирал на другого и старался доминировать. Альфа-самцы. И в то время у них были разные стили письма. Образность Джека и умение обращаться со словами опережали более грубые способности Фрэнка Герберта, хотя отец быстро развивался в этих областях, а также учился описывать персонажей и составлять сюжеты. Но ключевым моментом стало осознание важности «проникновения в голову персонажа», как он любил говорить позже. Погрузившись достаточно глубоко, отец убеждался, что персонаж ведет себя согласно своей личности. Мотивы прояснялись, его действия становились понятны читателю. В сюжете все вставало на свои места.
В Чапале Фрэнк Герберт усердно работал над подводным триллером «Под давлением». В разворачивающемся романе с большой психологической проницательностью описывается экипаж подводной лодки в условиях военного времени, сюжет, построенный на основе знаний автора о человеческой мотивации. Не менее интересно, что в этой истории описывался мир будущего, где запасы нефти оказались ограничены. Тогда такое представлялось с трудом, поскольку недостатка нефтепродуктов не ощущалось, к тому же стоили они недорого. Задумывая концепцию, отец вспомнил, что нефть имела стратегическое значение во время Второй мировой войны, и экстраполировал это на другую войну, в гораздо более суровых условиях.
Но роман продвигался медленно, и, чтобы платить по счетам, отец много работал над короткими рассказами для периодических изданий. Подобные произведения можно было быстро закончить и отправить по почте, а если их ставили в номер, возвращались чеки.
Рассеянный тропический свет заливал нашу кухню, придавая ей жизнерадостный вид. У окна стоял деревянный стол, на столе – большая корзина с фруктами. Я ежедневно сопровождал маму или нашу горничную Паулину на рынок. Горничная, прекрасная повариха, регулярно готовила рагу из морепродуктов, которое нравилось родителям и Вэнсам.
Мухи преследовали нас повсюду, и, за исключением мамы, мы привыкли к ним, даже если они ползали по тарелкам во время еды. Приходилось тщательно осматривать пищу, прежде чем поднести ее ко рту.
Тараканы также доставляли неудобства, особенно маме. Каждое утро мы привыкли вытряхивать одежду и обувь, прежде чем надевать их. Многие тараканы проникали через слив в ванной, и, если мама или Норма видели их, когда хотели принять ванну, они вылезали и махали двумя пальцами (как тараканьими усиками) одному из мужчин. Тогда отец или Джек заходили и смывали грязных тварей в канализацию горячей водой. Иногда в ванне находилось до двадцати тараканов одновременно.