Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 18)

Человек с высокими этическими принципами и безупречным послужным списком, Гай Кордон занимал свой пост в течение десяти лет. Как и экс-президент, Гарри С. Трумэн, его близкий друг из второй ведущей партии, он отказывался подчиняться частным интересам. Поскольку Кордон занимал пост председателя Комитета по внутренним делам и делам островных территорий, нефтяные компании всегда пытались (безуспешно) снискать его расположение. Человек дела, практик, он больше интересовался решением конкретных проблем, а не политикой. И по возможности избегал публичности. Со временем отец проникся к нему большим уважением.

В журнальной статье Фрэнк Герберт написал:

«Густая грива седых волос добавляет достоинства лицу сенатора Кордона с пристальным взглядом искрящихся глаз. В старшем сенаторе от штата Орегон чувствуется приземленность и основательность».

Родители писали друг другу, но у мамы имелось больше времени на переписку, чем у отца. Ее письма получались более частыми и длинными. Общим для всей переписки было одно: они говорили о том, как сильно скучают друг по дружке, как сильно им хочется снова оказаться вместе.

Каждый вечер мама любила читать или вязать, слушая по радио Фултона Льюиса-младшего или Пола Харви. Масляная печь недостаточно обогревала дом, поэтому маме нравилось кутаться в плед и сидеть у уютного камина. Она читала детективы об убийствах, исторические хроники и все чаще книги о политике. Ее очаровывали биографии американских политических лидеров, включая Эйзенхауэра и Стивенсона, и анализ событий, которые привели к Первой и Второй мировым войнам.

В апреле и мае тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года в Вашингтоне, округ Колумбия, в самом разгаре были слушания Армия – Маккарти[48]. Радиопередачи начинались в два часа дня по местному времени, и мама слушала их целиком.

Будучи прекрасной портнихой, используя одолженную у Крохи швейную машинку, мама сшила занавески для дома, собственные брюки, шорты, блузки, юбки и платья. Она также вязала свитера для отца.

Она всячески стремилась помочь отцу в кампании Кордона: советами, основанными на ее политических исследованиях, или другими способами, связанными с предвыборной кампанией, в которой он участвовал. Мама всегда добровольно помогала ему, и отец очень ценил это. Она искала сообщения в газетах по всему Орегону о демократе Ричарде Нойбергере, вероятном сопернике Кордона в борьбе за место в сенате после майских праймериз.

Используя всю доступную информацию о конкуренте, отец подготовил речи и пресс-релизы, в которых раскритиковал позиции оппонента по целому ряду вопросов.

Опросы общественного мнения показали, что у Нойбергера дела идут слишком хорошо, и, когда в штабе Кордона поднялась паника, некоторые даже стали задумываться о методах, которые классифицировались не иначе, как грязные. Отец отказался участвовать в подобных схемах и вместо этого рекомендовал провести дебаты с Нойбергером. Кордон последовал этому совету, несмотря на неудобства, которые причиняла ему предвыборная кампания. Из-за неприязни к публичности его достижения и позиция по тем или иным вопросам не всегда становились известны избирателям. Кордон много сделал для продвижения интересов профсоюзов штата Орегон, например отстоял проект строительства плотины на реке Колумбия в комитете, но мало кто за пределами Сената США когда-либо знал об этом.

Фрэнк Герберт взял на себя сложную задачу – попытку популяризировать человека, который не умел сам себя рекламировать, широко уважаемого коллегами в Сенате США, но малоизвестного в собственном штате. На двух предыдущих выборах в Сенат США Кордон легко победил слабых оппонентов-демократов. Теперь он столкнулся с бывшим сенатором штата и знаменитым писателем Нойбергером, широко известным в Орегоне. Его супруга, законодатель штата Морин Нойбергер, способствовала делу мужа своей личной популярностью, поскольку выступала за защиту прав потребителей[49].

На самом деле мама так сильно скучала по отцу, что пыталась чем-то занять себя в его отсутствие. Постоянно спрашивала его по телефону и в письмах, когда он вернется домой, и уверяла, что поддерживает домашний очаг. Всякий раз, когда звонил телефон, она бежала к нему, надеясь, что это отец, который решил порадовать ее звонком из аэропорта Портленда. Слыша шаги на крыльце, думала, что это, возможно, отец. Когда они разговаривали по телефону, я иногда замечал слезы в ее глазах, и, прощаясь, она часто говорила ему по-испански: «Adios, mi amor»[50].

Отец, который жил в историческом отеле «Майский цветок» в номере за пять долларов в день, скучал по ней не меньше. Дни в разлуке тянулись, отец писал в письмах, что напевает слова из популярной песни: «Иногда я чувствую себя потерянным ребенком»[51].

Они вместе считали дни, оставшиеся до возвращения отца домой.

Находясь в Вашингтоне, округ Колумбия, Фрэнк получил пропуск в офис сенатора Кордона и присутствовал на нескольких слушаниях Армия – Маккарти. Отец сидел на галерее, отведенной для Сената, в окружении усиленной охраны, поскольку незадолго до этого пятеро членов Конгресса были ранены пуэрториканскими сепаратистами, которые стреляли из пистолетов со зрительской галереи.

Нойбергер раскритиковал Кордона за то, что тот не выступил против сенатора Джозефа Маккарти, и это нанесло ущерб кампании Кордона, понизив его рейтинг в опросах общественного мнения. Чтобы противостоять этому, Фрэнк Герберт присутствовал на слушаниях, собирая информацию, которую Кордон мог бы использовать в своих интересах. Кордон, бывший командир Американского легиона в штате Орегон, выступал убежденным сторонником милитаризма и соглашался со многими публично выраженными позициями Маккарти. Но до Кордона доходили тревожные сведения о методах сенатора от Висконсина.

По материнской линии Фрэнк Герберт сам из Маккарти, у него было много родственников в родном штате сенатора Маккарти, включая самого́ знаменитого «охотника на красных», пусть родство и очень дальнее. Отец называл его «кузен Джо», однажды они встретились в столице на коктейльной вечеринке.

Поначалу отец относился к Маккарти непредвзято, но его потрясли методы, которые сенатор использовал, чтобы не допустить к работе коммунистов и людей, подозреваемых в симпатиях к ним, к тому же зачастую обвинения основывались на недостаточных доказательствах. Фрэнк Герберт, как и Маккарти, считал, что руководство Советского Союза достаточно безумно, чтобы начать ядерную войну, но полагал, что Маккарти зашел слишком далеко в своем рвении и паранойе, до такой степени, что поставил под угрозу основные свободы жителей Соединенных Штатов. Здесь отец проводил черту, поскольку твердо верил в Конституцию своей страны, особенно в права личности. Поразмыслив, он порекомендовал Кордону выступить с решительным заявлением, осуждающим Маккарти, что сенатор и сделал. Однако это произошло уже после окончания слушаний, что Нойбергер использовал против него.

На слушаниях отец видел Роберта Ф. Кеннеди, который работал помощником Маккарти, беседуя с сенатором вполголоса; выполнял его поручения, постоянно находясь рядом с ним. Это, в сочетании с позицией Роберта Ф. Кеннеди в поддержку федеральных прослушиваний, отметило его в глазах отца как опасного политика, который подобно сенатору Маккарти без колебаний попрал бы права человека во имя своих целей.

В цикле «Дюна», который появится в тысяча девятьсот шестьдесят третьем году, отец много писал о злоупотреблении властью со стороны лидеров. Это мнение основано в значительной степени на опыте его работы в Вашингтоне, округ Колумбия. Еще одно отражение того времени можно обнаружить в рассказе «Комитет всего»[52], который выйдет в апрельском номере журнала «Гэлакси»[53] за тысяча девятьсот шестьдесят пятый год. В этой истории Фрэнк Герберт в весьма циничных выражениях описал работу сенатского комитета.

Отец трудился на сенатора Кордона в кабинете 130А административного здания Сената. Здание обычно сокращенно называлось А. З. С. А Большим кабинетом Кордона, как называли его сотрудники, стал кабинет 333.

Рабочий день отца тянулся долго, зачастую с раннего утра и до полуночи. Ежедневно он завтракал в столовой А. З. С., как правило, яйцом-пашот на пшеничном тосте без масла, половинкой грейпфрута без сахара и двумя чашками черного кофе. За завтраком пролистывал три газеты – «Вашингтон пост», «Нью-Йорк таймс» и в мельчайших подробностях «Отчет о заседаниях Конгресса». Отец искал интересующие его статьи и быстро читал – метод исследования, который пригодится ему в течение долгой писательской карьеры.

После завтрака он любил прогуливаться по зданию Капитолия и к половине девятого утра отправлялся в кабинет 130А. Для сенатора Фрэнк был не просто спичрайтером. Каждое утро, разобрав бумаги, отец поднимался на третий этаж, чтобы проконсультироваться с Робертом Паркманом (административным помощником сенатора Кордона) по поводу предвыборных мероприятий на день. Затем возвращался и начинал работать над заявлениями, политическими письмами и новостными статьями о сенаторе для публикации в прессе.

Написание речей занимало большую часть его времени и включало множество правок. Отец уделял этому большую часть утра, зачастую вплоть до полудня. По меньшей мере четыре раза в неделю он обедал с важными людьми, включая министра внутренних дел Дугласа Маккея, друга и сторонника Кордона. Фрэнк Герберт встретился с ним несколькими годами ранее в Салеме, штат Орегон, когда молодой человек работал репортером, а Маккей – сенатором штата. Прочие обеды и важные встречи состоялись с руководителями научных исследований Министерства обороны (для инженерного корпуса армии), с сотрудниками Национального архива, с сенатором Маргарет Чейз-Смит (которой отец восхищался) и с Джеком Мартином, пресс-секретарем президента Эйзенхауэра, – все ради получения помощи в проведении кампании Кордона.