Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 110)

Шестого августа, на следующий день после того, как Фрэнк вернулся из Юты, мы возобновили работу над «Человеком двух миров». У него продолжало урчать в животе, и он время от времени пил густую меловую жидкость, жалуясь на неприятный вкус. Отец признался, что испытывает сильную боль в кишечнике и принимает сильнодействующие обезболивающие, что меня обеспокоило.

Четверг, восьмое августа тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, стал самым длинным рабочим днем. Мы вносили правки на всех пятиста шестидесяти пяти страницах. Во время перерыва Фрэнк поделился со мной редким пивом «Эхт пауланер», последней бутылкой. Отец сидел в синей водолазке и джинсах, но ближе к вечеру переоделся в величественный красный бархатный халат. Он носил очки в черной оправе, и, когда смотрел через линзы на зеленый подсвеченный экран компьютера, его голова слегка покачивалась из стороны в сторону… постоянное непроизвольное движение, которое я замечал ранее, вероятно, вызванное усталостью.

Часы уже пробили полночь, но мы продолжали. Я задумался о том, как замечательно работать рядом с отцом, великим и образованным человеком. Я наблюдал, как он склонился над экраном компьютера, нажимая кнопки, чтобы выделить слова из абзаца. Всякий раз, добавляя материал, отец старался найти место, куда можно вставить текст, не меняя нумерацию страниц. Я был поражен тем, что практически любой абзац можно заменить без ущерба для качества текста. Фрэнк считал, что этот процесс улучшает рукопись.

Человек, которого я когда-то недолюбливал, стал так щедр в последние годы, оказав мне неоценимую помощь в писательстве и поручив управление финансами. Учитывая неудачное начало наших отношений, я никогда не слышал о том, чтобы кто-то так старался узнать своего старшего сына или изменился так сильно, как Фрэнк. Попытка оказалась запоздалой, но, по крайней мере, он ее предпринял.

Отец продолжал работать, испытывая боль, и я все больше беспокоился о нем. Другие члены семьи были обеспокоены не меньше.

Наконец, под утро, когда мы почти закончили (оставалось внести несколько незначительных исправлений), Фрэнк спросил: «Какой сегодня день? Среда?»

«Пятница».

«Пятница?» – Отец потер глаза и пробормотал, что ему необходимо выполнить несколько важных поручений днем, а затем мы сможем встретиться.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и Фрэнк поплелся спать. Пока я ехал домой по пустым темным улицам, опустился легкий туман.

На следующий день мы внесли финальные правки. Дело сделано – перед нами на столе лежала завершенная рукопись. Фрэнк вышел из кабинета, пока я собирал свои заметки. В коридоре он с облегчением и с энтузиазмом воскликнул: «Ура!»

Пока мы болтали на кухне, он сказал, что книга имеет все шансы, подразумевая попадание в списки бестселлеров. Отец заговорил о продолжении, и мы обменялись парой идей, упомянув персонажей, которых еще не убили. Договорились отпраздновать завершение работы над книгой после его поездки за границу. «К тому времени мы получим ответ от издателя», – заключил Фрэнк.

Мы оба были измотаны.

Незадолго до отъезда отец оставил нам с Джен длинный список дел, которые он хотел, чтобы мы выполнили в его отсутствие, включая текущие работы по отделке интерьера и множество других.

Фрэнк с Терезой вернулись десятого сентября, отец выглядел бодрым в широкополой австралийской шляпе. Устал, конечно, но пребывал в хорошем настроении и поделился множеством забавных шуток, которые слышал за последние недели. Я рассказал ему об отзывах, которые получил от людей в Нью-Йорке, издающих нашу книгу, о том, что двум из трех редакторов она понравилась, в то время как третьему показалось, что мы начали очень хорошо, а затем немного сбились с пути. Редакторы предложили внести ряд изменений, над которыми мы принялись работать. Они оказались относительно незначительными, но заняли несколько недель.

На второй день после возвращения отец отправился в больницу «Групп хэлс» на обследование, сказав, что его по-прежнему беспокоит желудок, он потерял в весе и чувствует упадок сил. Когда я внимательно на него посмотрел, заметил, что он бледен и осунулся. Тем не менее его отличное настроение оставалось неизменным, как и чувство юмора. За ужином Джен заговорила с ним о ценах на авиабилеты эконом-класса, Фрэнк пошутил в ответ: «Я однажды летал бюджетным рейсом. Мне пришлось брать с собой складной стул!»

В свой шестьдесят пятый день рождения, восьмого октября тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, Фрэнк показал мне обложку «Человека двух миров», которую «Патнэмс санс» недавно прислали ему. Нам очень понравилось, хотя про себя я отметил, что в ней чувствуется что-то от «Дюны». Также мое имя напечатали таким же шрифтом, что и отца, и Фрэнк кивнул: «Правильно. Я так и распорядился».

Мы провели утро, работая над правками «Человека двух миров». У меня болели плечо и шея, а у отца – желудок. Он сказал, что у него не усваиваются жиры, от них ему плохо, и приходится есть нежирную пищу. Фрэнку пришлось следить за тем, что он ел на своем дне рождения.

Через несколько дней мы закончили роман и отправили его по почте в Нью-Йорк. После этого я приступил к работе над «Узниками Ариона», незаконченным научно-фантастическим романом.

Позже в том же месяце мы с Фрэнком ехали в моей машине по делам, и он сказал, что его киноагент, Нед Браун, собирается потребовать у Дино Де Лаурентиса большую сумму денег, поскольку тот использовал в фильме отрывки из двух книг («Дюна» и «Мессия Дюны»), но заплатил только за права на использование одного из них[312]. Фрэнк рассказал, что «Юниверсал студиос» понесла убытки на этом фильме, но Де Лаурентис заработал на этом предприятии «кучу денег» – не меньше тридцати-сорока миллионов долларов[313]. Я не понимал, как такое возможно.

Отец стал называть свое состояние «кишечной болезнью». Предположил, что причина может скрываться в одном из полдюжины паразитов, которых он, возможно, подцепил в Мексике в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году во время съемок первых сцен фильма. На всякий случай «Групп хэлс» собирались провести биопсию, вставив длинную оптоволоконную трубку ему в желудок и «откусив кусочек» от тонкого кишечника. За последние месяцы его вес снизился на девять килограмм, до шестидесяти восьми, и Фрэнк выглядел худым.

К среде тридцатого октября тысяча девятьсот восемьдесят пятого года я подхватил тяжелый грипп и насморк в дополнение к постоянным болям в плечах и шее, которые, как мне казалось, появились из-за стресса. На самом деле я не мог вспомнить, когда в последний раз не испытывал его. Казалось, он подкрадывался ко мне медленно, без предупреждения. Во многом это было связано с беспокойством за отца.

Фрэнк провел весь день, объезжая медицинские учреждения в Сиэтле и Редмонде с анализами, теми же маршрутами, что и мама во время болезни. В тот день он позвонил и сообщил хорошие новости о «Человеке двух миров». В дополнение к нашей сделке с «Беркли» и «Патнэмс» крупный иностранный издатель Виктор Голланц хотел опубликовать роман в Великобритании.

На следующий день Марго, которой едва исполнилось четыре, очень испугалась костюмов, которые другие дети в детском саду надели на Хэллоуин. В результате весь праздник она просидела в кабинете директора, ела печенье и пила молоко. В тот день мы заехали к Фрэнку и угостили печеньем его. Он угостил нас тыквой, которую фигурно вырезал для Марго, и тыквенными семечками, которые поджарил в духовке, назвав их по-мексикански «семильяс». Это навеяло старые воспоминания. Вечером я позвонил отцу, и Марго поблагодарила Поп-Попа за особенную тыкву.

Марго очень любила дедушку. Даже когда у него не было терпения находиться рядом с ней в течение длительного времени, он старался улыбаться и неизменно обнимал и целовал ее. Ему очень нравилось, что она дала ему такое прозвище.

К первой неделе ноября врачи сказали отцу, что, по их мнению, у него болезнь Крона – хроническое кишечное расстройство, которое иногда сопровождается воспалением, а иногда и другими симптомами. Если у него и была одна из форм этого заболевания, то, похоже, ее обнаружили на ранней стадии. Она поддавалась лечению сульфаниламидными препаратами, и врачи предполагали, что заболевание, возможно, дремало и проявилось после стресса, вызванного смертью мамы.

В субботу, девятого ноября, я навестил отца, он выглядел очень слабым и хрупким. Сказал, что похудел до шестидесяти трех килограмм, и я с тревогой заметил, что его руки дрожат. В доме, где восстановительные работы продолжались полным ходом, было шумно, пыльно и уныло. Внутри высокого купола стояли строительные леса, и, когда я осмотрелся, я сделал вывод, что Фрэнк взвалил на себя слишком много, учитывая возраст и состояние здоровья. Обычно после рабочего дня или во время перерывов ему нравилось что-то мастерить в качестве творческой отдушины. Но теперь он слишком тяжело болел, чтобы продолжать начатое.

Вечером он смотрел «Дюну» по кабельному телевидению, но заснул во время просмотра. Мы подшучивали над ним по этому поводу. Уснуть на собственном фильме!

Два дня спустя отец чувствовал себя немного лучше и начал серьезно работать над седьмой частью «Дюны», пока еще безымянной. Для начала Фрэнк тщательно просмотрел шесть предыдущих книг цикла, чтобы понять, какие темы продолжить в новой работе. Он использовал желтый маркер, которым помечал ключевые отрывки.