Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 107)

Моя ссора с отцом произошла всего через несколько часов после менее громкой перепалки, которая произошла у него с Пенни. Они с Роном арендовали машину на неделю, и Фрэнк фактически присвоил ее в тот день, не сказав, когда вернет автомобиль.

Когда Джен проверила гороскоп отца, она обнаружила, что, по прогнозам, у него будут проблемы с детьми, но только в следующее воскресенье. Неприятности начались на несколько часов раньше.

Глава 43

Эх, еще один день в раю

В течение четырех месяцев, которые мы провели на Гавайях после церемонии прощания с мамой, Джен клала свежие цветы под дерево камани каждый раз, когда совершала пробежку или длительную прогулку.

Однажды днем я собрал с земли плоды манго и маракуйи, а затем отправился на пробежку по изрытой колеями дороге в Хану. Воздух был влажным после недавнего дождя. На обратном пути, когда я спускался с холма Драммонд, мое приближение вспугнуло фазана, выпрыгнувшего из ближайших кустов. Он поспешно перебежал мне дорогу, издавая дребезжащие, отрывистые крики. Добравшись до Кавалоа, я свернул направо, на посыпанную гравием подъездную дорожку, по которой рыбаки добираются до берега, и побежал вниз по склону мимо огорода смотрителя и гостевого дома, к дереву камани. Порыв ветра закружился у основания дерева, поднимая лепестки в воздух и разнося их над морскими волнами.

Я стоял, завороженный открывшейся передо мной сценой. Цветы, оставленные Джен для мамы, подхватывались ветром и уносились в море. У меня промелькнуло воспоминание из детства, когда мне было четыре или пять лет, о грустной, красивой песне, которую мама пела для меня, – «Красное крыло», песне, всегда заставляющей меня плакать. Она рассказывала о храбром индейце, погибшем в битве и теперь лежащем под деревом в далекой стране.

В Кавалоа я начал работу над новым романом «Узники Ариона». После тринадцати месяцев труда над «Человеком двух миров» Фрэнк взялся за свою часть романа в Калифорнии. Он регулярно звонил мне с вопросами и комментариями, чтобы рассказать, как продвигается работа, но этого оказалось недостаточно, чтобы занять меня. Так зародился новый проект.

Роман «Узники Ариона» повествовал об одиннадцатилетней девочке, чью мать все считали психически неуравновешенной и опасной. Девочка отказывалась в это верить, видя в матери удивительные черты, которые, казалось, никто другой не мог увидеть. Действие разворачивалось на весьма необычном научно-фантастическом фоне, но в действительности история оставалась вполне «земной». Я понимал, что иду на большой риск, поскольку сюжет не опирался ни на один аспект науки, что традиционно являлось обязательным требованием к научной фантастике. В романе основное внимание сосредотачивалось на персонажах.

В одном из разговоров с отцом о «Человеке двух миров» он сообщил: «Работа продвигается хорошо. Я втянул Просика в адское приключение»[307].

«Похоже, ты весело проводишь время», – сказал я.

«Мне очень нравится», – ответил отец.

Поступали отчеты о доходах от проката фильма «Дюна» в Соединенных Штатах, и они не радовали. Начали просачиваться факты, в том числе предоставленные Харланом Эллисоном в статьях для «Фэнтези и сайенс фикшн». Во время съемок в «Юниверсал студиос» произошла смена руководства. После того как новый президент впервые увидел фильм на закрытом показе, он встал и заявил, что фильм – полный провал.

Прокатилась волна возмущения. Большинство предварительных показов, запланированных на осень тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года с участием кинообозревателей по всей стране, оказались отменены. На просмотр допустили только тех рецензентов, которые, по мнению «Юниверсал», могли положительно отозваться о фильме. Как и следовало ожидать, это вызвало большой всплеск негодования у тех, кого исключили из группы.

В начале ноября тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года в «Вэрайети»[308] вышла статья о том, что Дино Де Лаурентис предложил инвесторам через дилера по ценным бумагам в Нью-Йорке купить большую часть фильма. Сделал ли он это для того, чтобы снизить риски? Потерял ли веру в фильм? Четких ответов не было.

Изначально Дино Де Лаурентис обещал фильм, который сравнился бы с «Унесенными ветром». В разгар съемок ходили слухи, что это самая дорогая картина из когда-либо созданных. Применялись сложные и дорогостоящие спецэффекты, велась самая активная рекламная кампания в истории кино, поддерживалась секретность в отношении актерского состава, а также множество сопутствующих рекламных схем. Теперь, когда все в страхе разбежались, люди начали задаваться вопросом, не станет ли фильм самым большим провалом в истории Голливуда.

После всей шумихи, чрезмерной рекламы, манипуляций и секретности, а теперь еще и отмены предварительных показов многие американские рецензенты были готовы раскритиковать фильм, как только увидели его. Кинокритик «Нью-Йорк таймс» сказал, что актеры в пустынных костюмах напоминают Граучо Маркса, в то время как другой критик написал, что декорации в фильме походят на «интерьер старого кинотеатра “Рокси”». Еще один рецензент заявил, что картина «создает впечатление научного проекта уровня седьмого класса». Роджер Эберт высказал мнение, что песчаные черви выглядели так, «будто их выпустили на той же фабрике, что и лягушку Кермита, и у них такие же рты». Фильм называли «полным бардаком», «неудачной попыткой», «гигантской индейкой», «тяжеловесным», «нудным», «сбивающим с толку», «непостижимым», «безмозглым» и «раздутым».

Отзывы накапливались, и многие из критических замечаний несправедливо порочили Дэвида Линча, который пытался экранизировать правдивую интерпретацию книги[309]. К сожалению, результатом его усилий стал фильм продолжительностью почти пять часов. По мнению киномагнатов, слишком долгий для коммерческого успеха. Они начали сокращать фильм, выбросив примерно сорок процентов картины Линча – чуть более двух часов. В результате многие сцены из книги пропали, остались лежать в монтажной. На экране некоторые персонажи и события появлялись из ниоткуда, без должной предыстории. Но даже с сокращениями фильм выглядел не так уж плохо, как представляли американские критики.

Люди, которые вообще не видели фильм, начали говорить о том, насколько он ужасен и мрачен по сравнению с книгой. Они не находили смысла в том, чтобы посмотреть фильм и сформировать собственное мнение. Стадное чувство взяло верх, и по фэнтезийному сообществу прокатилась волна гнева по поводу того, что Голливуд сделал с книгой, которую они все так ценили, – «Дюной».

Выходили и отличные рецензии, но слишком мало, недостаточно, чтобы переломить ситуацию. «Вашингтон Пост», «Ньюсуик» и «Ю-Эс-Эй тудей» оставили восторженные отзывы к фильму. «Сиэтл таймс» назвала его завораживающим, чудесным переложением сложной классики. Проводились сравнения между работой Дэвида Линча и Федерико Феллини. «Сиэтл Пост Интеллидженсер» заявила, что это самая дерзкая космическая феерия со времен «Космической одиссеи» Кубрика.

«Дюна» получила только одну номинацию на премию «Оскар», за лучший звук, но проиграла «Амадею». Отсутствие признания от Киноакадемии стало большим разочарованием для отца и создателей фильма. Когда я обсуждал это с Фрэнком в конце марта тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, он сказал, что как минимум картина достойна награды за лучший звук, а также за лучшие визуальные эффекты и, возможно, костюмы[310]. Фильм заслуживал номинации на лучшую картину, сказал отец. Но тут же добавил: «Не переживай из-за этого. Фильм прекрасно идет в Европе». Фрэнк рассказал, что сборы в США и по всему миру составили около восьмидесяти миллионов долларов, и Дино Де Лаурентис рассматривает возможность создания продолжения. Мы слышали, что фильм бьет кассовые рекорды в Европе, Японии, Австралии, Южной Африке и Индонезии. В Соединенных Штатах картина демонстрируется в более чем семистах кинотеатрах.

Оставалось неизвестным, какой доход приносит фильм и сколько ему нужно заработать, прежде чем расходы полностью окупятся и пойдет прибыль. Поскольку будущая доля отца зависела от процента с выручки, это заботило его больше всего. В какой-то момент Фрэнк сказал, что фильм должен принести сорок пять миллионов долларов дохода, чтобы выйти в плюс. В другой раз посчитал, что для этого нужно восемьдесят пять миллионов.

Основываясь на ранних черновых версиях, которые видел отец (с бо`льшим количеством сцен, чем в финальной версии), он рассказывал о том, как сильно ему нравится фильм, какой «визуальный пир» создал гениальный Дэвид Линч. Теперь Фрэнк примкнул к ворчунам и с гневом возмущался сокращениями, в том числе сцены пира, и непроработанными персонажами Стилгара и ряда других. «Фильм чудовищно порезали», – сказал отец. Он также оспаривал образ барона Владимира Харконнена, которого изобразили в несколько смешном, карикатурном стиле, хотя он должен был выглядеть устрашающим.

Конец фильма тоже расстроил Фрэнка. Он никогда не давал протагонисту Полу Муад’Дибу всемогущую силу вызывать дождь, как показано в финале. Завершение истории в книге получилось намного лучше, оставляя Полу меньше божественных, но больше человеческих качеств. В книге акцент делался на последней фразе Джессики, отражающей человеческие, женские заботы: «А нас, Чани, наложниц… история назовет женами».