Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 103)

Днем во вторник, одиннадцатого декабря тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года, мы с Джен встретили Пенни и ее мужа, Рона, в аэропорту, а затем отправились к Фрэнку в отель «Четыре сезона» в Сиэтле. Когда мы приехали, Брюс и его партнер уже ждали нас. Отец выглядел элегантно в смокинге, белой рубашке с защипами и черном галстуке-бабочке. На запястьях поблескивали золотые запонки.

Я отвел его в сторону, и мы обсудили ряд неотложных налоговых и юридических вопросов. Мы также поговорили о «Человеке двух миров», и отец сказал, что мы могли бы создать в истории «мягкого» монстра, возможно, некоего дракона, который убегает, когда дети бросают в него камни.

В пять часов вечера мы вышли на улицу, чтобы посетить банкет в честь показа в башне «Рейнир банк». Прием проходил на сороковом этаже, откуда открывался панорамный вид на Сиэтл и залив Эллиот. Гости были в смокингах и вечерних платьях, украшенных драгоценными камнями. Подавали первоклассные закуски и вина. На церемонии присутствовали мэр Сиэтла Ройер и ряд известных людей, в том числе альпинист Джим Уиттакер.

В семь вечера членов семьи и важных гостей доставили в кинотеатр «Кинг», расположенный в миле отсюда. Перед зданием стояли мощные прожекторы, разрезавшие ночное небо лучами света. Мы прошли на отведенный для нас балкон и уселись в большие мягкие кресла. Вокруг витала атмосфера предвкушения, все гадали, насколько близко фильм окажется к шедевру Фрэнка Герберта.

В половине восьмого Фрэнк поднялся на сцену перед занавешенным экраном и выступил перед полным залом, представляя фильм. Сказал, что на это потребовалось немало времени, и вкратце упомянул о предыдущих попытках, в частности о задумке Ходоровски снять четырнадцатичасовую эпопею и последующем сценарии, инцестуальном фильме о Поле и его матери. Узнав об этом, зрители ахнули. С самого начала отец оказался прав, утверждая, что поклонники не потерпят ничего подобного.

Когда отец проникновенно рассказывал о Беверли и причинах, почему он помогает «Групп хэлс», а также о первых усилиях мамы по ее организации незадолго до смерти, его голос дрогнул, и он едва мог говорить. В заключение он сказал: «Это ради Бев», – и застыл, очень одинокий и печальный. Зрители аплодировали стоя, а затем, опустив голову, чтобы скрыть слезы, Фрэнк вернулся на балкон.

Занавес поднялся, свет погас, и великолепный саундтрек «Тото» разлился по залу. Фильм показывали на широком экране, и вскоре я погрузился в сюжет. Сцены в пустыне захватывали, напоминая Лоуренса Аравийского из другого мира. В Арракинском дворце царила шекспировская атмосфера с темными, таинственными комнатами и коридорами и интригующими, заговорщическими персонажами. Когда Пол оседлал гигантского песчаного червя, по моей спине пробежали мурашки. Публика хлопала и кричала, когда Алия ударила барона Харконнена иглой гом-джаббара и толкнула его в пасть песчаного червя – небольшое отклонение от книги, в которой он застыл в своих антигравитационных подвесах, мертвый от гом-джаббара.

Когда фильм закончился и зажегся свет, я посмотрел на отца, который сидел в моем ряду, через два кресла. Фрэнк смотрел на экран, завороженный, с широко раскрытыми глазами и лицом, напоминающим маску. У его ног лежала пустая коробка с попкорном.

Почти час отец подписывал программки к фильму и книги, пока его рука не устала так, что он больше не мог продолжать. Сказал, что забыл прихватить браслет, который не дает руке уставать во время подобных «марафонских» автограф-сессий.

Немного позже, в интервью на национальном телевидении, отец упомянул роман, который мы писали вместе. Интервьюер спросил его, действительно ли я хороший писатель или же Фрэнк Герберт просто пытается помочь своему сыну. Брови отца поднялись от такого грубого вопроса, и он ответил: «Яблоко от яблони недалеко падает».

Журнал «Форбс» написал, что «Дюна» может стать первым «миллиардным» фильмом, намного превысив доходы любой другой картины в истории. Фрэнк соглашался, что это вполне возможно. Основываясь на продажах книг, он сказал, что у фильма есть аудитория в пятьдесят миллионов человек, и многие из них захотят посмотреть его снова и снова, как они читали и перечитывали книги. В первые недели, как и ожидалось, люди выстраивались в очереди, чтобы купить билеты.

Вслед за фильмом взлетели до небес продажи книг, а «Дюна» заняла первое место в списке бестселлеров «Нью-Йорк таймс». «Удивительно, что такое случилось спустя почти двадцать лет после публикации», – сказал мне Фрэнк. В честь этого события его издатель увеличил список из газеты и поместил в рамку. В неделю от шестого января тысяча девятьсот восемьдесят пятого года «Дюна» занимала первую строку, опередив романы Даниэлы Стил и Стивена Кинга.

Глава 42

Мост над бурной водой

Церемония прощания с мамой должна была состояться в Кавалоа седьмого февраля тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, в первую годовщину смерти. Мы нашли круизный лайнер, который доставил бы нас на Гавайи в конце января, но обратных рейсов раньше июня не предвиделось. В результате мы с Джен договорились пожить в Кавалоа до июня, взяв с собой детей. Мы надеялись, что поездка обернется для нас приключением, а дети получат альтернативный культурный опыт – нечто вроде тех впечатлений, которые получил я в Мексике в пятидесятых годах.

В середине января тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, перед тем как сесть на корабль в Сан-Франциско, мы с Джен отправились дальше на юг, на Манхэттен-Бич, недалеко от Лос-Анджелеса, чтобы навестить отца. Он попросил меня привезти ему пишущую машинку, и я предположил, что он имеет в виду винтажную электрическую «Олимпию» тысяча семидесятого года выпуска. Оказалось, отец хотел маленькую портативную машинку, которую использовал в Лондоне, работая над сценарием «Флэша Гордона» для Дино Де Лаурентиса.

На этот раз после минутного недовольства Фрэнк забыл об этом и больше не упоминал. Но это напомнило мне о множестве других мелких промахов, которые совершали я, брат, сестра или мои дети, не соответствуя его строгим стандартам. Я ощущал неприязнь, стараясь угодить этому человеку. Мне исполнилось тридцать семь, но я чувствовал себя маленьким ребенком, неспособным оправдать ожидания отца.

Это заставило меня задуматься о том, что не приходило в голову раньше, и я сделал новые записи в дневнике, которые помогли мне лучше понять себя. В последние годы, стремясь стать писателем, я задавал отцу вопросы не только о нашем ремесле, но и о науке, математике, истории и множестве других вещей, словно любопытный ребенок. В детстве я задавал гораздо меньше вопросов, поскольку отец закрылся от меня. Теперь, когда он открылся, наши отношения значительно улучшились, мы наверстывали упущенное.

Нам удалось недолго пообщаться с рыжеволосой избранницей отца, Терезой. Скромная и интеллигентная, она казалась очень милой и уделяла особое внимание Марго. Затем ушла по делам.

Книжные полки тянулись вдоль стен квартиры с просторной уютной современной кухней. В небольшом кабинете на чердаке, куда вела отдельная лестница, отец с гордостью показал мне обширную коллекцию нового фотооборудования, которое приобрел для поездки в Гималаи в следующем году. Мы снова заговорили о том, чтобы отправиться в путешествие вместе, и с нетерпением ждали этого.

Продвинувшись в работе над «Человеком двух миров» насколько мог, я отдал отцу полную копию рукописи. Он сказал, что займется романом после того, как допишет сценарий к «Долине Сантарога».

«В сценарии есть погоня в стиле Гарольда Ллойда, – поделился Фрэнк, – где преследуемый человек не знает, что за ним гонятся».

Я также привез отцу незаконченную рукопись «Кольцо времен», исторически точное произведение о северо-западных индейцах-салишах, проект, который он забросил в тысяча девятьсот семидесятых. Внимательно прочитав ее, я сделал несколько замечаний, которые, как мне казалось, помогут структурировать темп и организацию истории. Отцу понравились мои предложения. Мы договорились о совместной работе над книгой, когда появится свободное время.

«Сначала я собираюсь написать седьмую часть “Дюны”», – заявил Фрэнк.

«Еще один роман?»

Отец улыбнулся и ответил: «Похоже, я не могу оставить в покое эту вселенную».

Я спросил, как продвигается фильм «Дюна». Фрэнк сказал, что за рубежом картина ставит рекорды кассовых сборов. В Соединенных Штатах результаты не столь очевидны, добавил отец. Я спросил, что это значит, но он, похоже, не горел желанием обсуждать это.

На картотечном шкафу в кабинете отца стоял список его бестселлеров в рамке и нумератор, которым Фрэнк торжественно дал старт съемкам фильма в марте тысяча девятьсот восемьдесят третьего. На нумераторе была надпись: «ДЮНА. СЦЕНА ПЕРВАЯ. ДУБЛЬ ПЕРВЫЙ».

Я подарил отцу экземпляр моего последнего романа в мягкой обложке «Мусорные хроники» с автографом. В книгах, которые он мне дарил, он часто писал послания от отца к сыну, теперь я сделал то же самое, только наоборот, написав послание к отцу.

Двадцатого января восемьдесят пятого года Джен, Марго и я поднялись на борт лайнера «Индепенденс» в Сан-Франциско. Джули и Ким улетели на Гавайи отдельно из-за своего расписания учебы. В кают-компании мы увидели отца в рекламе «Пасифик белл» во время перерыва в матче за Суперкубок.