Брайан Эвенсон – Мученик (страница 41)

– Бывали уже здесь? – спросил Кимбол.

Олтмэн кивнул и добавил:

– Не волнуйтесь, все в порядке.

– Мне показывали видеозапись. А вы видели?

– Видел.

– Я такого и представить не мог, – покачал головой Кимбол. – Думаете, в натуре будет выглядеть так же ужасно?

– Да, – коротко ответил Олтмэн.

Они замолчали. Далеко внизу маячил неясной тенью какой-то предмет. По мере приближения он виднелся все отчетливее.

Это было огромное сооружение – две сужавшиеся к верхушкам колонны странным образом переплетались и вздымались ввысь. Они, похоже, были каменными, но Олтмэн не сомневался, что это скорее искусственный объект, нежели творение природы. Предположение подтвердилось, когда они приблизились: каменную поверхность покрывали значки, странные иероглифы, подобных которым он в жизни не встречал. Они занимали каждый квадратный дюйм, шли извиваясь по массивному основанию и дальше вверх, к двум перекрещенным «рогам». Сооружение в целом при ближайшем рассмотрении оказалось еще более громадным, оно производило впечатление немыслимой древности. Прекрасное и одновременно таившее неуловимую угрозу, оно было абсолютно чужим. Едва увидев его, Олтмэн моментально понял, что это творение не человеческих рук. Но кем и для чего оно создано? И как? На поверхности он не заметил ни единой трещины или стыка; казалось, это был гигантский цельный каменный массив. И его форма что-то напоминала Олтмэну. Вот только он не мог вспомнить что.

И вдруг он вспомнил.

– «Хвост дьявола», – прошептал Олтмэн.

– Вот это хрень, прости господи! – с благоговением в голосе вымолвил Кимбол.

Символы, покрывавшие загадочный объект, то ли сами светились, то ли каким-то особенным образом отражали свет прожекторов батискафа. Олтмэн проверил показания приборов – мощность сигнала была совершенно незначительной.

«Возможно, это хороший знак», – подумал он.

– Как вы думаете, безопасно будет подойти ближе? – спросил Кимбол.

– Что это такое? – не слушая напарника, изумленно протянул Олтмэн. – Кто его создал?

Он на минимальной скорости провел батискаф вокруг сооружения, держась прямо над ним, и сделал снимки во всех возможных ракурсах. Ничего более впечатляющего Олтмэн в жизни не видел. Затем он приблизил изображение в объективе, чтобы сфотографировать крупным планом непонятные символы. Олтмэн готов был и дальше вести исследования, но нервы Кимбола находились на пределе.

– Эта чертова штуковина выводит меня из себя, – признался он. – Давайте закончим наше дело и уберемся отсюда.

Пропавший аппарат лежал возле основания каменной громадины. Олтмэн опустил батискаф еще ниже, приблизился на максимально возможное расстояние и направил луч прожектора в смотровой иллюминатор.

Даже с такого расстояния представшая его глазам картина казалась кошмарной. Повсюду внутри была кровь – она покрывала стены и иллюминаторы, складываясь в причудливый рисунок. Олтмэн быстро отвел луч в сторону, не желая, чтобы Кимбол как следует разглядел жуткий антураж.

Он посветил вдоль борта в поисках внешних повреждений – герметичный затвор люка, похоже, цел. Теоретически аппарат должен был всплыть, хотя и медленно.

– Готовы? – спросил он Кимбола.

– Готов.

Олтмэн осторожно, чтобы случайно не задеть Обелиск, совершил ряд маневров, выбрал подходящее место и послал электрический импульс. Он пришелся точно в цель – корпус озарился сверхъестественным потрескивающим свечением, через несколько мгновений отсеки для хранения балласта открылись, и из них, вздымая со дна облака ила, посыпались свинцовые гранулы. Аппарат стал медленно подниматься. Олтмэн смотрел, как он прошел буквально в полудюжине метров от батискафа и начал исчезать в темноте. Лишенный управления «Ф-7» накренился, а рука-манипулятор бесцельно завращалась вокруг смотрового иллюминатора.

«Готов или не готов – поехали», – подумал Олтмэн, и через мгновение батискаф направился к поверхности следом за быстро удалявшимся аппаратом.

42

«Это уже входит у меня в привычку», – невесело ухмыльнулся Олтмэн, осторожно доставая из пробоотборника кусок породы. Кажется, никто ничего не заметил. Внимание всех находившихся в отсеке людей было обращено на поднятый с глубины аппарат: море крови внутри и разложившиеся изуродованные трупы. Маркофф быстро объявил отсек карантинной зоной, однако Олтмэн успел до того выскользнуть вместе со своим трофеем.

Он отнес керн в спальню и приступил к его изучению. Олтмэн не сомневался: это фрагмент артефакта. На вид он казался самым обычным камешком, но Олтмэн никак не мог его классифицировать. На обломке имелся выступ в виде зубчика, и на нем было что-то вырезано или выбито. К сожалению, образец был слишком мал, чтобы уверенно судить, что же он собой представляет.

Вечером он украдкой проскользнул в незапертую лабораторию и провел более тщательный анализ. Материал чем-то напоминал гранит, однако оказался намного тверже – почти как корунд. Одна сторона была ровной и гладкой, и Олтмэн видел, где сделан скол; попутно он задался вопросом, какой инструмент для этого мог быть использован. Местами в камне обнаружились минеральные прожилки, которые показались Олтмэну слишком правильными, чтобы образоваться естественным путем. Но в противном случае возникал вопрос: что это за вещество и каков его генезис? В конце концов, не зная, что и думать, он решил считать их природными образованиями. Олтмэн никогда не слышал о существовании технологии, позволявшей подобные манипуляции со столь твердым материалом.

Олтмэну так и не удалось узнать, что же произошло с экипажем «Ф-7» и что смог выяснить о трагедии Маркофф. После того как в отсеке был объявлен карантин, подводный аппарат исчез и больше нигде не появлялся. Несомненно, Маркофф со своими приближенными облазили батискаф снизу доверху и разобрали по винтику. Олтмэну до смерти хотелось посмотреть целиком запись, сделанную Хеннесси, но его обращенная к Маркоффу просьба осталась без ответа.

Теперь, после подъема «Ф-7» на поверхность, на плавучей базе начались лихорадочные приготовления к извлечению самого артефакта. Любой разговор рано или поздно сводился к обсуждению погребенного в глубине кратера загадочного монолита. Люди казались одновременно заинтересованными и невероятно напряженными. Чем бы ни являлся артефакт, что бы ни скрывалось там, на глубине, его обнаружение сулило нарушить весь привычный порядок вещей, и именно им, находившимся на борту, предстояло первыми вступить в контакт с Неведомым. Импульс возобновился, но теперь он был иным: сигнал шел прерывистый – то появлялся, то исчезал с относительно равными промежутками. Ряд ученых выдвинул предположение, что объект подает сигнал бедствия, однако догадок, кто или что находится в беде, ни у кого не было. Могли существовать и иные объяснения: это неполадки в оборудовании исследователей или же повреждения в самом артефакте. В конце-то концов, он имел очень солидный возраст, и многие – в их числе и Олтмэн – полагали: артефакт настолько стар, что никак не может являться делом рук человеческих. Иначе говоря, он служил недвусмысленным доказательством существования внеземной разумной жизни.

– Если бы вы сами его видели, – говорил Олтмэн Маркоффу во время доклада, – вы бы со мной согласились. В нем нет ничего человеческого.

Сигнал теперь нарушал радио– и видеопередачи, создавал помехи и делал передаваемые изображения размытыми и нечеткими. Нередко во время очередного погружения Олтмэн почти сразу же оказывался вне зоны доступа и оставался без связи бо́льшую часть времени. На глубину он ходил ежедневно, и каждый раз его сопровождал человек из ближайшего окружения Маркоффа, причем никто не проявил ни малейших признаков помешательства. Олтмэн засыпал напарников вопросами в попытке выведать хоть что-то, любую деталь о происходящем. Большинство держало язык за зубами, однако время от времени то один, то другой все же проговаривались.

Однажды, когда Олтмэн проходил по коридору мимо открытой двери лаборатории, его окликнул ученый и, явно перепутав с кем-то, начал задавать вопросы о подъемном механизме. В самом ли деле он такой мощный? Сможет ли он поднять объект? Да, и что с тросом? Какой нужен трос, чтобы вытащить этакую махину?

Олтмэн, сколько мог, поддерживал разговор, но в итоге признался, что не понимает ни слова из того, о чем его спрашивают.

– Вы разве не Перкинс? – удивился ученый.

Олтмэн отрицательно покачал головой.

– Ладно, пустяки. – Обознавшийся ученый быстро ретировался в лабораторию. – Забудьте все, о чем я тут говорил.

Шоуолтер почти так же, как Олтмэн, находился на обочине всеобщей суеты, но он все же лучше разбирался в геофизике, и потому с ним иногда консультировались.

– Сплошные недомолвки и полунамеки, – как-то за кофе шепнул он Олтмэну. – Они думают, что, если будут сообщать мне лишь самый минимум, я не смогу сложить мозаику целиком. Это все было бы так, общайся я только с ними. Но их коллеги тоже другой раз со мной консультируются. И мне известно больше, чем они себе представляют.

– И?..

– Думаю, поднять объект попытаются в самое ближайшее время. Практически все проблемные моменты в теории разрешены. Нужно еще провести несколько тестов, и тогда останется только ждать команды.

Ада тем временем сдружилась с судовыми медиками и даже, когда возникала необходимость, неофициально им помогала. А та возникала все чаще и чаще. Ада рассказала Олтмэну, что случаев бессонницы и галлюцинаций среди ученых и военных становится больше с каждым днем.