Брайан Эвенсон – Мученик (страница 43)

Он задержал дыхание и уставился в точку в нескольких дюймах перед собой. Мышцы начала сводить судорога. Торквато продолжал бормотать что-то невнятное и время от времени негромко хихикал. Олтмэн услышал, как он царапается в люк. Потом безумец издал разочарованный вопль, и удары возобновились.

Олтмэн отпустил лестницу, одновременно оттолкнулся от нее и приземлился на спину Торквато, испытав при этом дикую боль. Он попробовал извернуться поудобнее, но в тесноте прохода сделать это было непросто, к тому же Торквато сам пытался подняться, и в результате на короткий миг лицо и грудь Олтмэна оказались прижаты к лестнице. С громким криком он, собрав все силы, сумел оттолкнуться и придавить-таки Торквато к полу. Упершись плечом в лестницу, он снова попробовал перевернуться, и на сей раз ему это удалось. Торквато лежал на боку и судорожно пытался схватить металлический брус, который он выронил в суматохе и который теперь оказался прямо под ним.

Олтмэн ухватил безумца за волосы и силой впечатал лицом в пол. Торквато зарычал от боли и, сражаясь, как дикий зверь, попытался выскользнуть из-под навалившегося на него Олтмэна. Но тот обхватил его ногами, стараясь удержать на месте, и снова принялся бить головой об пол. Торквато удалось наконец добраться до бруса, он хотел его поднять, но рука была придавлена весом двух тел. Он изловчился повернуть голову, пытаясь посмотреть на Олтмэна, и тот увидел сломанную скулу и поврежденный глаз, из которого обильно хлестала кровь. Он снова ударил Торквато головой об пол, потом еще раз, пока брус не выпал из ослабевших пальцев, а тело не обмякло.

Некоторое время Олтмэн просто лежал ничком на Торквато, держа его за волосы, и пытался восстановить дыхание. Затем, опираясь о стены, он перевернул напарника лицом вверх. Взору предстала малоаппетитная картина: нос и скула были сломаны, превратясь в кровавую кашу. Олтмэн нагнулся и поднес ухо ко рту Торквато. Тот, хотя и едва слышно, дышал.

«И что дальше? – задался вопросом Олтмэн. – Что мне с ним делать?»

Можно было, конечно, связать Торквато, как он проделал это с Хендриксом, но существовала вероятность, что тому удастся освободиться. Главной проблемой, однако, представлялся недостаток кислорода. Поскольку установка рециркуляции была выведена из строя, оставшегося воздуха могло не хватить на время подъема даже одному человеку, не говоря уже о двоих.

«Могу ли я пойти на убийство? Так ли уж сильно мне хочется жить?»

Олтмэн еще раз прокрутил в мозгу все возможные варианты, но ничего иного придумать не смог. Вопрос стоял жестко: или он, или Торквато. Тот, убеждал себя Олтмэн, все равно бы погиб, если бы добился своего и ухитрился открыть люк, поэтому выходило так: либо умрут они оба, либо кто-то один.

Он перевел взгляд на окровавленное лицо напарника. Это сделал он. Да, возможно, у него не было выбора, но в любом случае ответственность лежит на нем. И тут Олтмэн понял, что находится в шаге от того, чтобы взять ответственность и за большее.

Он нагнулся и схватил Торквато за горло. Оно было липким от крови. Олтмэн подождал немного, а потом очень медленно начал сжимать руки.

Он рассчитывал, что все пройдет легко, что находящийся без сознания Торквато так и не придет в себя, просто тихонько скончается. Но уже через несколько секунд глаза напарника вдруг широко распахнулись. Олтмэн усилил хватку. Торквато неистово замолотил руками, нанося Олтмэну удары по плечам и спине. Он резко выгнулся, так что Олтмэн впечатался в стену прохода, но горло противника не отпустил, а только еще сильнее стиснул.

За несколько мгновений до конца Торквато вдруг совершенно ясно посмотрел на Олтмэна неповрежденным глазом – и столько было в его взоре мольбы, так отличался он от взгляда безумца, что Олтмэну пришлось отвернуться, чтобы не видеть этого. Постепенно сопротивление ослабевало, и наконец Торквато вовсе перестал шевелиться. Когда Олтмэн повернул голову и посмотрел на дело своих рук, глаза Торквато уже закатились. Он был мертв.

С трудом Олтмэн выбрался из прохода и спустился по стене на панель управления. Там он перекинул рычаги в противоположное положение, и батискаф начал медленно сдавать назад, прочь от артефакта. Постепенно аппарат выровнялся, и тело Торквато, вывалившись из прохода, шлепнулось на пол.

Олтмэн спрыгнул с панели и занял место в кресле, чтобы управлять подъемом. Участок панели, где находилась кнопка высвобождения балласта, усилиями обезумевшего Торквато был весь смят и поцарапан. Батискаф начал подниматься. Балласт высыпа́лся, но далеко не с такой скоростью, как рассчитывал Олтмэн. Существовала большая вероятность, что, достигнув определенного уровня, батискаф вообще перестанет двигаться вверх и повиснет. Олтмэну в этом случае грозила медленная смерть.

Он записал сообщение о помощи и запрограммировал передатчик непрерывно посылать его в эфир. В сообщении он просил отправить за батискафом спасательную команду и как можно скорее вытащить его на поверхность. Вот только уверенности, что послание достаточно быстро достигнет плавучей базы, у Олтмэна не было. Потом он записал второе сообщение, предназначенное персонально для Ады на случай, если ему не удастся выбраться. В нем он говорил, что любит ее и сожалеет, что все так вышло.

В кабине батискафа становилось непереносимо жарко. Олтмэну не хватало воздуха. Он подумал, что лучше всего заснуть, – во сне он будет меньше расходовать кислород. Еще неплохо бы лечь на пол – может, там будет легче дышать, – но Олтмэн просто сидел сгорбившись в кресле и не отрывал взгляд от того, что некогда было человеком по имени Торквато.

И тут он увидел, как Торквато пошевелил рукой.

Нет-нет, это невозможно. Он мертв.

Олтмэн развернул кресло так, чтобы иметь лучший обзор, и пригляделся к телу. Определенно, Торквато был мертв, он не двигался. Да и как бы он мог?

Рука снова шевельнулась.

– Привет, Олтмэн, – произнес Торквато.

– Ты умер, вот и ступай в мир мертвых, – заявил Олтмэн.

– Это не так просто сделать. Мне нужно, чтобы ты сперва кое-что понял.

– Что понял?

– Вот это.

И Торквато бросился на Олтмэна. Он налетел как коршун и сразу же принялся душить. Олтмэн попытался оторвать руки маньяка, но они намертво вцепились в его горло. Тогда Олтмэн, в свою очередь, также схватил противника за горло и сжал со всей силой, на какую был способен. А потом он потерял сознание.

Придя в себя, Олтмэн обнаружил, что держит за горло труп. Тело Торквато было твердым и холодным – он умер уже достаточно давно.

«Черт возьми, что происходит?» – с тревогой подумал Олтмэн.

Он попытался встать, чтобы убраться подальше от мертвеца, но не смог. Тогда он разжал пальцы, скатился с тела и просто лег рядом. Олтмэн надеялся, что до поверхности осталось уже немного, но определить точное положение батискафа у него не было возможности.

Внезапно он увидел нечто странное. Женщину. Она была очень похожа на Аду, но все же не Ада. Олтмэн убедился в этом, когда присмотрелся получше. Но возможно, это была ее мать – какой он запомнил ее при первой встрече, еще до того, как у женщины обнаружили рак.

«Но это невозможно. Мать Ады умерла. У меня снова начались галлюцинации, как прежде с Торквато».

– Майкл, привет, – сказала женщина.

– Вы не мертвая? – задал неуместный вопрос Олтмэн.

– Как же я могу быть мертвой, если сейчас с вами разговариваю?

На какое-то мгновение ему захотелось просто взять и поверить тому, что она говорит, но уже в следующую секунду Олтмэн почувствовал растущее в душе недоверие.

– Кто вы такая на самом деле? Почему мне кажется, что я вас вижу?

Мать Ады проигнорировала оба вопроса.

– Я пришла, чтобы передать вам послание. Насчет Обелиска.

– Что такое Обелиск?

– Вы знаете, что это. Вы уже много раз оказывались с ним рядом, но почему-то не поддались его влиянию.

Она скрестила указательный и средний пальцы и вытянула руку в направлении Олтмэна.

– Хвост дьявола, – произнес он. – Вы имеете в виду артефакт.

Женщина кивнула:

– Забудьте о нем. Обелиск опасен. Самое главное – его нужно оставить там, где он стоит.

– Черт, я вообще не понимаю, о чем вы, – раздраженно сказал Олтмэн. – Что я должен сделать с этим вашим Обелиском?

– Я говорю не о вас лично, – пояснила мать Ады и развела руки в стороны, – а обо всех людях. Какое бы решение вы ни приняли, последствия затронут всех.

Она задрала подбородок – очень похоже часто делала и Ада. Олтмэну показалось, что его голова сейчас не выдержит чудовищного внутреннего давления и взорвется, но тут же все прошло.

– Что за послание?

– «Слияние» означает «смерть». Вы не вправе поддаваться воздействию Обелиска. Вы не должны позволить ему инициировать Слияние.

– А что означает «Слияние»?

– Это значит, что вы начнете все с самого начала.

– С начала чего? И это касается только меня?

Женщина снова широко распростерла руки:

– Всех вас.

На короткий миг она стала так похожа на Аду, что Олтмэн по-настоящему встревожился.

– Майкл, я вас люблю и рассчитываю на вас. Прошу, помогите мне остановить его. Пожалуйста, сделайте это.

И так же неожиданно, как появилась, мать Ады исчезла. Олтмэн снова попытался встать на ноги, но не смог и упал. Все вокруг померкло, словно он смотрел на мир через туманную пелену. С каждой секундой становилось все темнее, а потом вдруг все разом исчезло.