Брайан Эвенсон – Мученик (страница 40)

– Может быть. Но проблема в том, что у большинства головные боли начались задолго до того, как они оказались на судне. А именно – с того момента, когда сигнал был зафиксирован в первый раз.

Олтмэн поднял второй палец:

– Потом бессонница. О ней я тоже спрашивал. У меня у самого она периодически бывает. Шоуолтер страдает ею, и этот немецкий ученый тоже. Я слышал, как два охранника возле командного центра жаловались друг другу, что не могут спать, а потом еще трое говорили об этом в главном куполе. А у тебя нет бессонницы?

– Нет, – покачала головой Ада, – но мне снятся непонятные сны.

– И об этом ходят толки. – Олтмэн поднял еще один палец. – Странные и яркие сны. Я их тоже видел, как и многие другие на судне. А теперь переходим к не столь безобидным случаям. – Он поднял сразу два пальца. – Нападения. – Покачал одним пальцем. – И самоубийства. – Качнул другим. – Да, признаю, это ненаучно. Но мы с тобой разговариваем всего несколько минут, а у меня уже закончились пальцы. Нигде еще мне не приходилось сталкиваться с таким количеством необъяснимых происшествий.

– Я слышала, Уэнбо сошел с ума, – сообщила Ада. – Пытался задушить одного из людей Маркоффа.

– Ага, и я об этом слышал. То же самое произошло с Клербутом и Доусоном. А еще Ламли пырнул ножом Юинга, а потом собственным дерьмом написал на стенах каюты ряд непонятных символов. И одному Богу известно, сколько случаев от нас скрывают.

Ада содрогнулась:

– И бедняга Тростл. Он всегда казался таким уравновешенным.

– Да, самоубийства и суицидальные попытки. Не забывай о Прессе.

– Фрэнк Пресс? Он тоже пытался покончить с собой?

– Не просто пытался, у него это получилось. Думаю, в списке еще по крайней мере три-четыре фамилии. Разве тебе это не кажется ненормальным? Я хочу сказать: на судне всего две, ну три сотни людей, то есть количество самоубийц превышает два процента. Скажи, можно это считать нормальным?

Ада покачала головой.

– Да, звучит ненаучно, – жестикулируя, в очередной раз повторил Олтмэн, – но мне не нравится то, что из этого следует. Поспрашивай сама, проверь: может, я ошибаюсь. Клянусь Богом, хотел бы я, чтобы было так.

Через несколько часов дверь в каюту открылась, и на пороге возник Маркофф. В руке он держал нечто похожее на обычный пистолет, но с более длинным и толстым стволом, к концу которого был привинчен квадратный контейнер.

– Приходилось с таким обращаться? – спросил Маркофф.

Олтмэн качнул головой.

Маркофф открыл контейнер.

– Стрелы вылетают отсюда, – объяснил он. – Магазин автоматически открывается и закрывается. В цевье также находятся баллоны с углекислым газом, но о них даже не вспоминайте, мы сами их заменим. Оттягиваете назад затвор, который находится сбоку, – он показал где, – и ставите на предохранитель. Вот так. Снимается он очень просто. Пистолет стреляет при взведенном затворе. И цельтесь в открытые участки тела.

– Через одежду стрелы не проходят?

– Я этого не говорил. Они проникают через одежду, но в этом случае больше вероятность, что вы не достигнете результата. Так что цельтесь в открытые участки. А если вы не бог весть какой стрелок, постарайтесь приставить пушку к груди, прежде чем нажать на спуск.

С этими словами он протянул пистолет Олтмэну, и тот неумело взял его в руки.

– В стрелах содержится мощное успокоительное. Эффект достигается через несколько секунд. Оно вызывает сильную боль при попадании в кровь, но, возможно, этого будет недостаточно, чтобы утихомирить маньяка. Вы уверены, что не хотите взять настоящую пушку?

Олтмэн помотал головой.

– Погружение через пятнадцать минут, – сказал на прощание Маркофф.

Олтмэн быстро отыскал Аду и сообщил о состоявшемся разговоре.

– Я не хочу, чтобы ты спускался туда.

– Со мной все будет в порядке. – Он поцеловал девушку и прибавил: – Кроме того, у меня нет выбора.

– Но после того, что произошло с Хендриксом…

– Я же справился, разве нет? И мы с тобой живы-здоровы.

Ада прикрыла рот рукой:

– Ты не слышал?

– Не слышал чего?

– Хендрикс мертв. Он убил медсестру, разорвал ее на куски. Пришлось его пристрелить.

Ошеломленный известием, Олтмэн рухнул на кровать. Он боялся сказать хоть слово. В этой смерти была его вина – даже больше, чем в случае с Морсби. Возможно, если бы он направил батискаф к поверхности сразу, когда Хендрикс попросил об этом, ничего бы не произошло. Сколько еще смертей окажется на совести Олтмэна до того, как все закончится?

Ада лежала рядом и ласково гладила его по лбу.

– Прости, – сказал она. – Мне очень жаль. – Помолчала и добавила: – Майкл, не ходи туда.

Но Олтмэн покачал головой:

– Должен. Я тебе уже сказал: у меня нет выбора.

Отстранившись от Ады, он слез с кровати и тяжелой походкой направился вниз, в отсек, где ждал батискаф.

Часть 5

Кризис

41

Олтмэн совершил два погружения и один раз вынужден был применить пистолет. Во время первого он перепрограммировал ДУМы. Они теперь полностью перешли на автономное управление, и работы по прокладке тоннеля продолжились с огромной скоростью. Однако Олтмэну, до того как они поднялись на поверхность, пришлось стрелять в сопровождавшего его техника.

Напарник уже в скором времени начал проявлять признаки беспокойства, он делался все более и более раздражительным и в итоге сорвался. Олтмэн ждал до последнего, он хотел стопроцентно убедиться, что парень действительно свихнулся, и в результате промедление едва не стоило ему жизни. Руки техника все сильнее сжимались на горле Олтмэна, он чувствовал, что задыхается, когда транквилизатор наконец подействовал; смертельная хватка ослабла, и безумец кулем повалился на пол.

Во второй раз напарником Олтмэна, к его удивлению, стал Стивенс, тот самый психолог. Он прикрепил электроды к голове Олтмэна и к своей и все время, пока батискаф погружался, записывал изменения в излучении мозговых волн.

– Я смотрю, Маркофф со мной согласен. Он тоже полагает, что проблемы с психикой Хендрикса могли быть вызваны воздействием сигнала, – заметил Олтмэн.

Стивенс улыбнулся:

– Мистер Олтмэн, откуда мне знать, что на уме у Маркоффа?

Олтмэн все время оставался наготове и держал руку на пистолете, но похоже было, что Стивенс, как и он сам, не подвержен негативному влиянию таинственного сигнала. Он в течение всей операции сидел скрючившись над своим оборудованием и только время от времени кидал на Олтмэна хитрые взгляды.

– Ну как, удалось что-нибудь выяснить? – спросил Олтмэн.

– Удалось, – кивнул Стивенс. – Хотя я бы добился большего, если бы с одним из нас случился приступ помешательства. Но, подозреваю, вы вряд ли сделаете мне такое одолжение?

Олтмэн покачал головой.

– Ну, я так и не думал. Что ж, возможно, в следующий раз…

В следующий раз компанию Олтмэну составил жизнерадостный механик по имени Дэвид Кимбол, чья задача заключалась в том, чтобы поднять на поверхность тот, первый батискаф, оснащенный буром. Впрочем, о цели их миссии Олтмэн узнал, только когда они уже начали погружение.

– Дело плевое, – говорил Кимбол, поглаживая большой хромированный механизм, который специально для этого погружения был прикреплен к панели управления. – Займет буквально несколько минут. Все, что от нас требуется, – это послать на батискаф электрический импульс.

– И как он сработает?

– При помощи импульса мы откроем задвижки отсеков для хранения балласта. Таким образом, тот будет выброшен, а после этого батискаф всплывет уже сам.

– По вашим словам, это настолько просто, что справился бы и робот, – заметил Олтмэн.

– Справился бы, – не стал возражать Кимбол, – но Маркофф решил: лучше, если это сделаем мы.

– Почему?

– Понятия не имею. Он не объяснил.

«На случай, если что-то пойдет не так», – предположил про себя Олтмэн.

Они достигли дна океана и пошли дальше, в проделанный механизмами тоннель в форме перевернутого конуса. Завершив работу, роботизированные землеройные машины стояли в темноте, словно загадочные статуи. По мере продвижения батискафа стенки конуса постепенно сходились все ближе.

Олтмэн сделал поярче наружное освещение, включил видеокамеры и кинул взгляд на Кимбола. С механиком вроде все было в порядке, хотя он и казался немного взволнованным и слегка нервничал.

«Пока беспокоиться совершенно не о чем», – сказал себе Олтмэн, но для пущей уверенности все же взглянул, стоит ли пистолет на боевом взводе.