Борис Виан – «Пена дней» и другие истории (страница 110)

– А! Ба! – ответил Ситроэн.

Он отпустил столик, сразу же плюхнулся на пол и удивленно посмотрел на Жакмора.

– Вот, – сказал тот. – Не надо было отпускать. Это же так просто. Через семь лет ты в первый раз причастишься, через двадцать – закончишь учебу, а еще через пять – женишься.

Ситроэн недоверчиво покачал головой и снова встал.

– Ладно, – произнес Жакмор. – Надо бы предупредить сапожника или кузнеца. Здесь, видишь ли, воспитание суровое. Хотя подковывают же лошадей, и ничего страшного с ними от этого не происходит. Пускай твоя мать решает.

Он потянулся. Ну и жизнь! И совершенно некого психоанализировать. Служанка по-прежнему не поддавалась. Никакого прогресса.

– Я вас, жеребятки, сам отвезу в деревню, – сказал он. – Я уже, наверное, месяц там не появлялся.

Ситроэн опять кружил вокруг столика, но теперь уже на своих двоих.

– Смотри-ка, – поразился Жакмор. – Быстро схватываешь. Даже не думал, что ты так вырвешься вперед. Ну что же, будет мне компания…

Жоэль и Ноэль забеспокоились, Жакмор посмотрел на часы.

– Ах да, пора. И уже давно пора. Что же делать, каждый может опаздывать.

Жоэль заплакал. Ноэль подхватил. Ситроэн бросил на братьев высокомерный взгляд и даже не пошевелился.

Клементина пришла в полчетвертого. Жакмор все сидел на том же самом месте и, казалось, не слышал рева двойняшек. Невозмутимый Ситроэн сидел на коленях у невозмутимого психиатра и дергал его за бороду.

– Наконец-то, – сказал Жакмор и принялся разглядывать Клементину. Левая штанина – разодрана в клочья, на виске – огромный кровоподтек.

– Похоже, вы хорошо развлеклись, – произнес он.

– Да, неплохо, – холодно ответила она. – А вы?

Спокойный, уравновешенный тон так не вязался с возбужденным состоянием, которое угадывалось во всех ее жестах.

– Какой здесь бардак! – критически высказалась Клементина немного спустя.

– Они хотят пить, – сказал Жакмор. – Они, знаете ли, нуждаются в вас не меньше, чем какие-то булыжники.

– Я не могла прийти раньше, – ответила она. – Сначала возьмем самого спокойного.

Она сняла Ситроэна с коленей психиатра и усадила в кресло. Жакмор тактично отвернулся; смотреть на кормление было неприятно из-за сети голубых вен, покрывавшей белизну кожи. К тому же сам процесс, как ему казалось, полностью извращал истинное назначение женской груди.

– А вы знаете, он пошел… – сообщил психиатр.

Она вздрогнула и невольно вынула сосок изо рта ребенка. Тот безмолвно ждал.

– Пошел? – Она поставила его на пол. – Ну-ка!

Ситроэн уцепился за ее штаны и выпрямился. В некотором замешательстве она снова взяла его на руки. Рыдающие двойняшки подползли к ней на четвереньках.

– А эти? – спросила она.

– Эти – нет, – ответил он.

– Хорошо, – сказала она.

– Похоже, вам не нравится, что он пошел? – подсказал психиатр.

– Ну, – прошептала Клементина, – далеко эти цыплята не уйдут.

Ситроэн закончил сосать. Она притянула Жоэля и Ноэля за рубашонки и усадила их для кормления.

Жакмор встал.

– Вы к ним по-прежнему привязаны? – спросил он.

– Они такие славные, – ответила Клементина. – И потом, я им нужна. Вы собираетесь уходить?

– Мне надо размяться, – сказал Жакмор.

– Зайдите к кузнецу, – приказала Клементина, – по поводу Ситроэна.

– Почему вам так хочется, чтобы они росли, как деревенские дети?

– А почему бы и нет? – сухо возразила Клементина. – Вам это не нравится?

– Не нравится, – ответил Жакмор.

– Ну и сноб! – сказала Клементина. – Мои дети будут воспитаны по-простому.

Он вышел из комнаты. Ситроэн проводил его взглядом; детское лицо было печально, как каменный лик святого после бомбежки.

III

Появилась служанка.

– Вы меня звали? – спросила она.

– Перепеленай их и уложи спать, – сказала Клементина.

Затем внимательно посмотрела на девушку и заметила:

– Ты неважно выглядишь.

– Ой! – расстроилась та. – Госпожа так думает?

– По-прежнему спишь с Жакмором? – спросила хозяйка.

– Да, – ответила служанка.

– Ну и что он с тобой делает?

– Ну, он на меня залазит.

– А выспрашивает о чем-нибудь?

– А то! – возмутилась служанка. – И почувствовать-то толком ничего не успеешь, а он уже слазит, и давай выспрашивать.

– А ты не отвечай, – сказала Клементина. – И больше с ним не спи.

– Так ведь свербит, – возразила девушка.

– Фу, какая мерзость! Вот сделает он тебе ребенка, тогда увидишь.

– Пока еще не сделал.

– Дождешься, – прошептала Клементина, почувствовав озноб по всему телу. – Как бы там ни было, лучше с ним не спать. Да и вообще, все это выглядит так отвратительно.

– Так мы ж с задка; гляди не гляди, мне все равно ничего не видно, – сказала девушка.

– Пошла вон! – цыкнула Клементина.

Беложопка забрала детей и вышла. Клементина вернулась в свою комнату. Разделась, растерлась одеколоном, обмыла ранку на лице и легла на спину прямо на пол, чтобы сделать гимнастику.

После упражнений перебралась на кровать. В следующий раз она не опоздает на кормление. Дети не должны ждать. Дети должны есть точно по расписанию, а остальное не важно.

Ангель лежал на кровати в неимоверно скорбной позе. Услышав троекратный стук в дверь, он поднял глаза и произнес: «Да».

Жакмор вошел в комнату и сразу же пристыдил: