Борис Виан – «Пена дней» и другие истории (страница 112)
V
Жакмор застыл в нерешительности и огляделся. Никто не обратил внимания на его самозабвенное бегство. Церковь стояла на своем месте – белое яйцо с синим отверстием-витражом для высасывания. Оттуда доносилось тихое пение. Жакмор обошел здание, неторопливо поднялся по ступеням и вошел внутрь.
Стоя перед алтарем, кюре отбивал такт. Десятка два ребятишек пели хором гимн для первого причастия, текст которого так поразил психиатра своей изобретательностью, что он подошел ближе и прислушался.
Тут психиатр догадался, что автором поэтического гимна был сам кюре, и перестал вслушиваться, посчитав, что получить экземпляр из первых рук не составит никакого труда. Музыка немного успокоила его встревоженный рассудок. Не желая отвлекать кюре от репетитуарных занятий, он тихонько сел на скамью. В церкви было прохладно, детские голоса резонировали в просторном помещении, эхо цеплялось за резьбу на стенах. Блуждая взглядом по церковным интерьерам, Жакмор заметил, что амвон с крышкой вернулся на свое место, а два мощных шарнира отныне позволяли всей конструкции безущербно откидываться назад. Он вдруг подумал, что со дня крещения засранцев не приходил сюда ни разу, что время бежит, а оно и вправду бежало, так как тень уже успела погасить синее пламя витража, а детские голоса звучали все тише и нежнее; таково сочетание музыки и темноты, ибо их вкрадчивость елейно промывает и перевязывает душу.
Из храма он вышел умиротворенным и сразу же решил зайти к кузнецу, чтобы не навлечь на себя гнев Клементины.
Вечер наступал. Жакмор шел к деревенской площади, ведомый легким запахом паленого рога. Он закрыл глаза, чтобы не сбиться с пути, и нюх привел его прямо к мрачной лавке, в глубине которой подмастерье раздувал мехами огонь в жаровне.
Перед дверью стоял мерин в ожидании последней подковы. Его к тому же только что остригли, всего, за исключением бабок и венчиков, и Жакмор с восхищением рассматривал красивый округлый круп, покатую спину, мощную грудь и жесткие пучки вздыбленной гривы.
Из темноты появился кузнец. Жакмор узнал в нем мужчину, который час назад приходил пытать жеребца.
– Здравствуйте, – сказал Жакмор.
– Здравствуйте, – ответил кузнец.
В правой руке он держал клещи с зажатым в них куском раскаленного металла. В левой – тяжелый молот.
– Подними ногу, – приказал он мерину.
Тот подчинился и был вмиг подкован. Густой голубой дым от паленого копыта заклубился в воздухе. Жакмор кашлянул. Мерин опустил копыто и постучал им по земле.
– Ну как? – спросил кузнец. – Не жмет?
Мерин покачал головой – мол, в самую пору, – и положил ее на плечо кузнецу. Тот погладил ему ноздри. После чего животное с достоинством удалилось. На земле остались клочки волос, как на полу в парикмахерской.
– Эй! – крикнул кузнец подмастерью. – Подмети-ка здесь!
– Слушаюсь, – ответил подмастерье.
Кузнец развернулся, но Жакмор удержал его за руку:
– Скажите…
– Чего? – спросил кузнец.
– Не могли бы вы зайти в дом на скале? Один из детей уже пошел.
– Вам срочно?
– Да.
– А сюда он прийти не может?
– Нет.
– Сейчас посмотрю, – сказал кузнец и ушел в кузницу.
Навстречу ему выскочил вооруженный старой метлой подмастерье, который принялся собирать шерсть в одну омерзительную кучу. В кузнице было темно, оранжевое огненное пятно слепило и перекидывало тень с предмета на предмет. Заглянув внутрь, Жакмор различил около огня наковальню и лежащую на железном верстаке, расплывчатую, вроде бы человеческую фигуру, от которой свет дверного проема оторвал серый металлический отблеск.
Появился кузнец с записной книжкой в руках. Увидев заглядывающего внутрь Жакмора, он нахмурился.
– Сюда не заходить, – проворчал он. – Здесь кузница, а не проходной двор.
– Прошу прощения, – прошептал заинтригованный Жакмор.
– Зайду завтра, – сказал кузнец. – Завтра утром в десять часов. Чтобы все было готово. У меня мало времени.
– Договорились, – кивнул Жакмор. – И спасибо вам.
Мужчина вернулся в кузницу. Подмастерье закончил сбор шерсти и поджег кучу. Чуть не потеряв сознание от чудовищной вони, Жакмор поспешил ретироваться.
На обратном пути он заметил лавку портнихи-галантерейщицы. В окне он увидел старую женщину, сидящую посреди освещенной комнаты. Она вышивала английской гладью бело-зеленое платье. Задумавшись, Жакмор остановился, затем снова пустился в путь. Не доходя до дома, он вспомнил, что несколько дней назад Клементина надевала точно такое же платье. Полосатое бело-зеленое платье с воротником и манжетами английской глади. Но ведь Клементина никогда в деревне одежду не заказывала? Или заказывала?
VI
Жакмор проснулся. Всю ночь он безуспешно пытался разговорить служанку. И как всегда, все закончилось случкой, и опять в этой странной позе на четвереньках, единственной, на которую она соглашалась. Жакмора начинала утомлять эта изнурительная немота, эти абстрактные ответы на конкретные вопросы, и только запах женской похоти, остающийся на его пальцах, мог утешить незадачливого экспериментатора. В ее отсутствие он негодовал, выдумывал наивные аргументы; в ее присутствии не знал, что и делать, – молчание было столь естественным, что нарушить его представлялось невозможным, а отупение – столь безыскусным, что борьба с ним казалась делом совершенно безнадежным. Он вновь понюхал свою ладонь, представил себя завоебателем, членотвердеющим по мере продвижения, – от таких мыслей плоть, прозябающая в тоскливой вялости, оживала.
Так и не помыв руки, он закончил свой туалет и направился к Ангелю. Ему очень не хватало собеседника.
Ангеля в комнате не было, что подтверждалось отсутствием реакции на три серии тройных постукиваний в дверь; идентичная процедура, предпринятая с целью проверки остальных помещений, позволила сделать вывод о выходе вон разыскиваемого лица.
В саду звенела пила. Вот он где.
Свернув на аллею, психиатр понюхал украдкой свои пальцы. Запах держался.
Визг пилы приближался. У гаража он увидел Ангеля в синих штанах, но без куртки, тот распиливал на козлах толстый брус.
Жакмор подошел поближе. Коряво расщепленный конец бруса упал на землю с глухим звуком. Под козлами росла внушительная куча желтых опилок, свежих и смолистых.
Ангель выпрямился и отложил пилу. Протянул руку психиатру.
– Видите, – сказал он. – Следую вашим советам.
– Лодка? – спросил Жакмор.
– Лодка.
– А вы знаете, как ее делать?
– Великих подвигов от нее не потребуется, – ответил Ан-гель. – Лишь бы держалась на воде.
– Тогда сбейте плот, – посоветовал Жакмор. – Простой квадрат. И делать его легче.
– Да, но это не так красиво, – заметил Ангель.
– Ну, как акварель, – сказал Жакмор.
– Ну, как акварель.
Ангель снял пилу с козел и приподнял распиленный брус.