Борис Виан – Осень в Пекине. Рассказы (страница 59)

Она перевела свое предложение американцу.

— Oh! Yeah! — согласился тот.

Он сразу же принялся за поиски крепления. Засунув руку в квадрат отверстия, он за что-то дернул, поскользнулся, выпустил то, за что успел ухватиться, и, ударившись о стену ближайшего дома, съехал на землю.

— Посмотрите, что с ним,— приказал Питер Гней двум женщинам из толпы, которые подняли американца и повели к себе, чтобы проверить содержимое карманов его куртки. Там они обнаружили мыло "Люкс" и большую плитку шоколада с начинкой "О'Генри". Взамен он наградил их добротной гонореей, которую подцепил пару дней назад на площади Пигаль от одной яркой блондинки.

Мужчина с древком метлы хлопнул себя по лбу ладонью и произнес:

— Котэврика!..— и поднялся к себе.

— Он издевается надо мной,— возмутился кот.— Послушайте, вы, там, наверху, если вы не пошевелитесь, я ухожу отсюда. Я найду другой выход.

— Но если пойдет дождь,— сказала сестра Питера Гнея,— вы утонете.

— Дождя не будет,— заявил кот.

— Тогда вам повстречаются крысы.

— Мне все равно.

— Ладно, тогда идите,— сказал Питер Гней.— Только знайте, что среди них есть такие, которые будут побольше вас. И они отвратительны. А еще не вздумайте написать на мою куртку!

— Если они грязные,— сказал кот,— тогда другое дело. В любом случае от них ужасно воняет. Нет, давайте без шуток — скорее разбирайтесь, там, наверху! А о вашей куртке не беспокойтесь — я за ней присматриваю.

Он заметно сбавил тон. Вновь появился тот мужчина. Он нес сетку, привязанную к длинной веревке.

— Отлично! — сказал Питер Гней.— Теперь он точно сможет за нее уцепиться.

— Что это там? — спросил кот.

— Вот! — сказал Питер Гней, бросая ему сетку.

— Это уже получше! — отозвался кот.— Только не сразу тяните. Я прихвачу куртку.

Через несколько секунд появилась сетка с удобно устроившимся в ней котом.

— Наконец-то! — сказал он, как только был освобожден из нее.— А с вашей курткой разбирайтесь сами. Найдите рыболовный крючок или еще что-нибудь. Слишком уж она тяжелая.

— Какой мерзавец! — проворчал Питер Гней.

Выход кота из сетки был встречен возгласами удовлетворения. Его передавали из рук в руки.

— Какой красавец-кот! Бедняга! На нем полно грязи...

От него ужасно воняло.

— Оботрите его вот этим,— посоветовала шлюха, подавая свой голубой шелковый платок.

— Он испачкается,— сказала сестра Питера Гнея.

— О, ничего,— в великодушном порыве ответила шлюха.— Он не мой.

Кот по очереди одарил рукопожатиями присутствующих, и толпа стала рассеиваться.

— Так, значит,— сказал кот, видя, что все уходят,— теперь, когда я выбрался, я вам уже неинтересен? Ну что ж, где петух?

— К черту,— сказал Питер Гней.— Пойдемте выпьем и забудем о петухе.

Рядом с котом оставались мужчина в сандалиях, Питер Гней, его сестра, шлюха и оба американца.

— Пойдем все вместе и выпьем,— сказала шлюха,— в честь кота.

— А она ничего,— сказал кот,— вы только посмотрите, какая!.. Честно говоря, я с удовольствием провел бы с ней эту ночь.

— Спокойнее,— сказала сестра Питера Гнея.

Шлюха растормошила обоих своих мужчин.

— Пошли! Пить!.. Коньяк!..— втолковывала она им.

— Yeah!.. Cognac!..[29]— разом очнувшись, ответили они.

Первым шествовал несший кота Питер Гней, остальные шли за ним. Одно бистро на улице Рихтера было еще открыто.

— Семь рюмок коньяка! — заказала шлюха.— Плачу за всех!

— Прекрасная, очаровательная малютка! — с восхищением заметил кот.— Официант, немного валерианы в мой коньяк!

Официант обслужил их, и они весело чокнулись рюмками.

— Должно быть, этот бедный кот схватил насморк,— сказала шлюха.— Может, дать ему микстуру с вином?

Услыхав это, кот едва не подавился и принялся отплевываться коньяком в разные стороны.

— За кого она меня принимает? — спросил он у Питера Гнея.— Кот я или нет?

При свете люминесцентных ламп под потолком теперь было видно, что за тип кота он собой представлял. Это был отвратительный жирный кот с желтыми глазами и с усами, как у Вильгельма II. Его искромсанные уши свидетельствовали о мужестве, а спину пересекал большой белый шрам, кокетливо подчеркнутый фиолетовой каемкой, на котором шерсть не росла.

— What's that?[30] — спросил один из американцев, указывая на шрам.— Ранены, мсье?

— Yes! — ответил кот.— F.F.I.[31]

Как и следовало ожидать, он произнес: Эф, эф, ай.

— Fine[32],— сказал второй американец, горячо пожав ему руку.— What about another drink?[33]

—  O'key doke! Got a butt?[34] — ответил кот.

Американец протянул ему свой портсигар, не держа зла на английский акцент кота, с которым тот произносил слова американского сленга, желая доставить им удовольствие. Кот выбрал самую длинную сигарету и прикурил ее от зажигалки. Каждый взял себе по сигарете.

— Расскажите, как вы были ранены,— попросила шлюха.

Питер Гней как раз нашел на дне своей рюмки рыболовный крючок и сразу же отправился вытаскивать свою куртку.

Кот покраснел и понурил голову.

— Я не люблю рассказывать о себе,— сказал он.— Дайте мне еще один коньяк.

— Вам станет плохо,— забеспокоилась сестра Питера Гнея.

— Ничуть,— возразил кот.— У меня луженое нутро. Настоящий кошачий котел. И потом, после этой канализации... Брр! Как там воняло крысами!..

Он залпом опрокинул свою рюмку.

— Черт!.. Как глушит!..— с восхищением заметил мужчина в сандалиях.

— Следующую порцию — из стакана для лимонада,— заявил кот.

Второй американец покинул их группу и устроился на скамье. Он обхватил голову руками и принялся блевать между ступнями ног.

— Это было,— сказал кот,— в апреле 1944 года. Я возвращался из Лиона после встречи с котом Леона Плука, который тоже участвовал в Сопротивлении. Он был котом в превосходной степени, но затем его схватило кошачье Гестапо и отправило в Бухенкатце.

— Как это ужасно! — произнесла шлюха.

— За него я не беспокоюсь,— сказал кот,— он сумеет выбраться оттуда. Итак, после встречи с ним я возвращался в Париж и имел несчастье познакомиться в поезде с одной кошкой... стервой!., потаскухой!..

— Следите за выражениями,— строго заметила сестра Питера Гнея.