Борис Виан – Осень в Пекине. Рассказы (страница 60)
— Простите! — извинился кот и отхлебнул большой глоток коньяку.
Глаза его загорелись, как две лампочки, а усы встопорщились.
— Какую ночь я провел в том поезде! — сказал он, томно потягиваясь.— Боже мой! Какой вулкан! Ик!..— подытожил он, икнув.
— И что же дальше? — спросила шлюха.
— Вот и все! — с ложной скромностью ответил кот.
— А ваша рана? — спросила сестра Питера Гнея.
— У хозяина этой кошки оказались кованные башмаки; он целился мне в жопу, но промахнулся... Ик!..
— И это все? — разочарованно спросила шлюха.
— А вы что, хотели, чтобы меня прибили? — вызверился кот.— Хороший же у вас ход мыслей! Кстати, вы никогда не заходите в "Пакс-Вобиском"?
Гостиница, о которой шла речь, находилась в этом квартале. Короче говоря, это было заведение приятного времяпрепровождения.
— Захожу,— без обиняков ответила шлюха.
— Я дружу там со служанкой,— сказал кот.— Ах, как она меня привечает!..
— О? Жермена?..
— Да,— сказал кот.— Жер-ик-мена...
Он залпом допил свой коньяк.
— Я с удовольствием трахнул бы трехцветку,— сказал он.
— Трех... что? — спросила шлюха.
—
Кот стал на четыре лапы, выгнул спину дугой, а хвост выставил трубой, и его круп задрожал.
— Вот черт! — выругался он.— Как меня от этого разобрало!
Сестра Питера Гнея, смутившись, принялась рыться в сумочке.
— У вас нет такой на примете? — спросил кот у шлюхи.— Может, у ваших подруг есть кошки?
— Какая вы свинья! — ответила шлюха.— В присутствии дам и господ!
Мужчина в сандалиях был немногословен и, разгоряченный словами кота, подсел ближе к шлюхе.
— От вас приятно пахнет,— шепнул он ей.— Чем это?
— "Цветком Серы" от "Старого друга",— ответила она.
— А это? — спросил он, положив на мягкое место руку.— Что это такое?..
Он подсел на место, освобожденное американцем.
— Дорогуша,— сказала шлюха,— будь благоразумным!
— Официант! — позвал кот.— Настойка с зеленой мятой.
— Ну нет! — возразила сестра Питера Гнея.— Наконец-то!..— сказала она, увидев открывшуюся дверь.
Вернулся Питер с набитой отбросами курткой.
— Не давай ему больше пить,— произнесла она,— он уже совсем готов!..
— Подожди,— сказал Питер Гней.— Мне нужно почистить куртку. Официант! Два сифона!..
Он развесил куртку на спинке стула и обильно ее просифонил.
— Классно!..— сказал кот.— Официант!.. А зеленая мята... Ик!..
— Ты мой спаситель!..— сразу же после этого воскликнул он, обнимая Питера Гнея.— Пойдем, я угощу тебя рюмашкой!
— Нет, старина,— запротестовал Питер Гней.— Вы близки к получению кровоизлияния.
— Он спас меня! — взвыл кот.— Он вытащил меня из дыры, полной крыс, где я чуть не сдох!
Расчувствовавшись, шлюха уронила голову на плечо мужчины в сандалиях, который отстранился от нее и отправился завершать удовольствие в уголок...
Кот запрыгнул на стойку и выдул оставшийся на дне бутылки коньяк.
— Брр!..— замотал он головой.— Тяжело пошел!.. Без него я пропал бы, погиб!..
Шлюха навалилась на стойку, а ее голова упала меж локтей. Второй американец тоже покинул ее и устроился рядом со своим соотечественником. Их блевание синхронизировалось, и они принялись изображать на полу американский флаг. Тот, что пришел вторым, занялся сорока восемью звездочками.
— Дай мне обнять тебя... Ик!..— расчувствовался кот.
Утерев слезу, шлюха произнесла:
— Какой он милый!..
Чтобы не обижать кота, Питер Гней поцеловал его в лоб. Кот заключил его в объятия, но неожиданно разжал лапы и рухнул наземь.
— Что с ним? — обеспокоенно спросила сестра Питера Гнея.
Питер Гней достал из кармана хирургическое зеркальце и вставил его коту в ухо.
— Он умер,— заглянув туда, заключил он.— Коньяк попал ему в мозг. Видно, как он там растекается.
— О! — всхлипнула сестра Питера Гнея и неожиданно расплакалась.
— Что с ним? — обеспокоенно спросила шлюха.
— Он умер,— повторил Питер Гней.
— О...— произнесла она,— после всего того, что мы для него сделали!..
— Какой хороший был кот!.. И как умел говорить!..— сказал вернувшийся мужчина в сандалиях.
— Да! — поддержала его сестра Питера Гнея.
Официант, до сих пор не сказавший ни слова, похоже, начал оправляться от шока.
— С вас восемьсот франков!..
— А? — обеспокоенно спросил Питер Гней.
— Я плачу за всех,— сказала шлюха и достала из красной кожаной сумочки тысячу франков.— Официант, сдачу оставьте себе!
— Спасибо,— сказал официант.— А как мне быть вот с этим?
И он с отвращением указал на кота. По его шерсти бежала струйка настойки зеленой мяты, образуя сетчатый узор.
— Бедный малыш!..— всхлипнула шлюха.
— Не бросай его так,— сказала сестра Питера Гнея.— Нужно же что-то сделать...
— Он пил, как не в себя,— заявил Питер Гней.— Это глупо. Ничего нельзя поделать.