Борис Виан – Осень в Пекине. Рассказы (страница 58)

— Вовсе нет,— ответил кот.— Он нарочно все время кричал, хотя знает, что я этого не переношу.

— Не стоит на него обижаться,— сказал Питер Гней.— Скоро ему отрежут голову.

— Так ему и надо! — проворчал злорадно кот.

— Очень нехорошо радоваться несчастью других,— сказал Питер Гней.

— Ничего подобного,— возразил кот,— ведь я и сам в скверном положении.

И он горько заплакал.

— Будьте же мужчиной! — строго заметила сестра Питера Гнея.— Вы не первый кот на свете, который попадает в канализацию.

— Плевать я хотел на всех других! — огрызнулся кот и добавил: — Может, вы попробуете достать меня отсюда?

— Конечно,— согласилась сестра Питера Гнея,— но если вы опять собираетесь драться с петухом, то это совершенно бесполезно.

— О... Петуха я оставлю в покое,— безразлично произнес кот.— Он уже получил свое.

Петух издал радостный гортанный крик. К счастью, кот его не услышал.

Питер Гней развязал шейный платок и лег прямо на дорогу.

Все это привлекло внимание прохожих, и вокруг канализации собралась небольшая толпа. Среди прочих в ней была проститутка в меховом манто, сквозь разрез которого виднелось розовое платье в складку. От девицы чертовски хорошо пахло. По обе стороны от нее торчало по американскому солдату. Левая рука того, что стоял справа, не была видна, и того, что стоял слева — тоже, потому что он был левшой. Здесь маячили также консьержка из дома напротив, прислуга из бистро напротив, двое сутенеров в фетровых шляпах, еще одна консьержка и одна "кошачья мамочка".

— Кошмар! — занервничала шлюха.— Не могу смотреть, как страдает несчастное животное.

Она прикрыла лицо руками. Один из сутенеров услужливо подал ей газету, в которой можно было прочесть: "Дрезден превращен в руины; как минимум — сто двадцать тысяч убитых".

— Люди — это пустяк,— сказала старая "кошачья мамочка", прочтя заголовок,— для меня это ничего не значит, но я не могу видеть, как страдает бессловесная тварь.

— Тварь! — вознегодовал кот.— Приберегите это слово для себя!..

Однако пока что лишь Питер Гней, его сестра и американцы понимали кота, который, к отвращению американцев, говорил с сильным английским акцентом.

— The shit with this limey cat! — сказал тот, что был повыше ростом.— What about a drink somewhere?[22]

— Да, дорогой,— произнесла шлюха.— Его обязательно оттуда вытащат.

— Не думаю,— сказал, поднимаясь, Питер Гней,— платок у меня слишком короткий, и кот не может за него уцепиться.

— Какой кошмар! — простонал хор из жалобных голосов.

— Заткнитесь! — процедил кот.— Дайте ему подумать.

— Нет ли у кого веревки? — спросила сестра Питера Гнея.

Веревка была найдена, однако со всей очевидностью стало понятно, что кот не сможет уцепиться за нее когтями.

— Это не дело,— произнес кот,— она проскальзывает у меня между когтями, что очень неприятно. Если бы я только мог вцепиться в этого мерзавца-петуха, я ткнул бы его носом в эту дрянь. Здесь, в дыре, отвратительно воняет крысами.

— Бедный малыш! — заметила служанка из бистро напротив.— Душа разрывается от его крика. Как мне его жаль!

— Еще больше, чем ребенка,— заметила шлюха,— это просто кошмар, уж лучше я уйду отсюда.

— То hell with that cat,— сказал второй американец.— Where can we sip some cognac?..[23]

— Ты и так уже выпил слишком много коньяка,— проворчала девица.— Какие вы отвратительные... Пойдемте, я больше не могу слышать этого кота.

— О нет!..— взмолилась служанка.— Вы могли бы хоть немного помочь этим дамам и господам!..

— Ах, как бы я этого хотела!..— сказала шлюха и разрыдалась.

— Заткнитесь там, наверху! — завопил кот.— И пошевеливайтесь... у меня начинается насморк.

Через улицу перешел какой-то мужчина. Он был без головного убора и галстука и обут в сандалии. Вышел покурить сигарету перед сном.

— Что случилось, мадам Пиош? — спросил он, обращаясь к консьержке.

— Похоже, несчастного кота забросили в канализацию малолетние хулиганы,— вмешалась "кошачья мамочка".— Ох уж эти мальчишки! Всех их следовало бы до двадцати одного года держать в исправительных домах.

— Петухов тоже надо сажать,— предложил кот.— Мальчишки не орут целыми днями из-за того, что, возможно, вскоре должно взойти солнце...

— Сейчас я поднимусь к себе домой,— сказал мужчина.— У меня есть кое-что, что поможет вытащить его оттуда. Подождите минуту.

— Надеюсь, это не шутка,— взбодрился кот.— Теперь я начинаю понимать, почему вода никогда не вытекает из канализации. Сюда попасть просто, а обратно — дело нелегкое.

— Не знаю, чем можно помочь,— сказал Питер Гней.— Вы расположились в таком неудачном месте, куда никак не добраться.

— Знаю,— согласился кот.— Если бы место было удачным, я и сам бы выбрался.

Подошел второй американец. Передвигался он по прямой. Питер Гней объяснил ему положение дел.

— Can I help you?[24] — спросил американец.

— Lend me your flash-light, please[25],— сказал Питер Гней.

— Oh! Yeah!..[26]— выказал готовность помочь американец и протянул ему электрический фонарик.

Питер Гней опять лег на живот, и ему удалось рассмотреть выступ, на котором сидел кот. Тот воскликнул:

— Бросьте мне эту штуковину... Кажется, она работает. Это америкашкина, да?

— Да,— ответил Питер Гней.— Я опущу вам свою куртку. Постарайтесь за нее ухватиться.

Он снял куртку и, держа за один рукав, свесил ее в канализацию. Люди уже начинали понимать кота, приспосабливаясь к его акценту.

— Еще чуть-чуть,— сказал кот.

Он подпрыгнул, чтобы уцепиться за куртку. На этот раз послышалось ужасное ругательство на кошачьем языке. Куртка выскользнула из рук Питера Гнея и исчезла в канализации.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил Питер Гней.

— Черт побери! — выругался кот.— Я стукнулся головой о штуковину, которую не заметил. Блин!.. Как больно!..

— А что с моей курткой? — спросил Питер.

— I'll give you my pants[27],— отозвался американец и принялся их снимать, дабы поспособствовать делу спасения.

Сестра Питера Гнея остановила его.

— It's impossible with the coat,— сказала она.— Won't be better with your pants.[28]

— Oh! Yeah!..— понимающе ответил американец и принялся застегивать брюки.

— Что он делает? — спросила шлюха.— Он же черный!.. Не давайте ему снимать брюки на улице! Вот свинья!..

К их маленькой группе начали присоединяться какие-то неопределенной внешности личности. При свете электрического фонарика отверстие канализации обрело необычный вид. Кот орал, и до слуха тех, кто подходил последними, долетали странным образом усиленные его проклятия.

— Я хотел бы получить свою куртку обратно,— сказал Питер Гней.

Мужчина в сандалиях прокладывал себе путь локтями. Он нес длинное древко от метлы.

— А вот это, возможно, подойдет,— произнес Питер Гней.

Но у самого отверстия канализации палка неожиданно приобрела странную изогнутую форму и из-за образовавшегося изгиба никак не входила вовнутрь.

— Нужно отыскать крепление плиты, прикрывающей отверстие, и отодрать его,— предложила сестра Питера Гнея.