Борис Виан – Осень в Пекине. Рассказы (страница 57)

— Он очень занят,— ответил Птижан.— Его оборудование испорчено. Счастье, что ни он, ни его люди не пострадали.

— Знаю,— сказал Ангел.— Лишь бы приехал автобус!..

— Последнее время его не видно.

— Он должен приехать,— сказал Ангел.— Его не было, потому что водитель был в отпуске.

— Да, сейчас период отпусков...— подтвердил Птижан.

Ангел прокашлялся. Нахлынувшие чувства сдавливали ему горло.

— Мы больше не увидимся,— сказал он.— Я хотел бы поблагодарить вас.

— Не стоит,— ответил аббат.— Вы еще вернетесь сюда.

— Я могу вам задать один вопрос?

— Сделайте одолжение.

— Вам должны его задавать не в первый раз. Почему вы носите сутану?

Аббат тихо рассмеялся.

— Этого вопроса я ждал...— сказал он.— Вам я скажу. Это — современный метод.

— Метод чего?

— Подрывной деятельности...— ответил аббат Птижан.

— Понятно...— сказал Ангел.

Послышался звук мотора.

— Вот и автобус...— сказал Птижан.

Он встал. Ангел сделал то же самое.

— До свидания. До скорой встречи.

— До свидания!..— сказал Ангел.

Аббат Птижан пожал ему руку и, не оборачиваясь, зашагал прочь. Он высоко подпрыгивал, и при каждом приземлении его сутана принимала форму колокола. На фоне песка его фигура казалась совершенно черной.

Дрожащими пальцами Ангел оттянул воротник желтой рубашки и поднял руку. 975-й автобус остановился прямо около него. Кондуктор вертел свою музыкальную шкатулку, из которой долетала красивая музыка.

В автобусе был только один пассажир. В руках он держал портфель, на котором красовались инициалы "А.П." — Антенна Перно; он был одет так, словно собирался ехать на работу. Пассажир легко прошел по салону автобуса и спрыгнул на землю. Здесь он оказался нос к носу с водителем. Тот вылез из кабины, чтобы посмотреть, что происходит. На глазу у него была черная повязка.

— Вот черт! — сказал водитель.— Один пассажир сходит, а второй сразу же садится. Что же будет с моими шинами?! Я не имею права перегружать машину.

Человек с портфелем смущенно взглянул на него и, пользуясь тем, что он начал поправлять глаз ершиком для трубки, со всех ног бросился наутек.

Водитель постучал пальцем по лбу.

— Это уже второй. Понемногу начинаешь привыкать,— сказал он и вернулся на место.

Кондуктор помог Ангелу подняться в автобус.

— Спокойной, спокойно!..— говорил он.— Не надо толкаться... Ваши билетики, пожалуйста...

Поднявшись, Ангел поставил чемодан на площадку.

— Перенесите багаж подальше!..— сказал кондуктор.— Пожалуйста, не загромождайте проход!..

Он ухватился за ручку и несколько раз дернул ее.

— Машина заполнена! — крикнул он.

Мотор фыркнул, и автобус тронулся с места. Ангел поставил чемодан под сиденье и вернулся на площадку.

Солнце освещало песок и траву. На горизонте виднелась черная неподвижная зона.

К нему подошел кондуктор.

— Конец!..— сказал Ангел.

— Летальный!..— ответил кондуктор, пальцем указывая в небо.

ПАССАЖ

Через какое-то время собрался Административный Совету на котором был зачитан отчет Антенны Перно. Совет принял решение направить в Эксопотамию специалистов и исполнительный персонал для строительства железной дороги в другом месте, дабы избежать несчастного случая, который произошел в конце предыдущего строительства. Члены Совета с удовлетворением отметили, что покойный Амадис Дуду собрал ценные сведения, которые будут полезны Антенне Перно, что, в свою очередь, позволит уменьшить его жалование. Состав новой экспедиции был определен следующим образом: секретарша, два инженера, два человека исполнительного персонала и три водителя грузовиков. В связи с необычными свойствами солнца в Эксопотамии и особенностями ее почвы можно ожидать небывалых явлений; нужно также принять во внимание то, что там уже находится археолог со своими помощниками, отшельник с негритянкой и аббат Птижан, который инспектирует многих отшельников. Исполнительный персонал едет с семьями. Трудность заключается в том, что, несмотря на весь накопленный опыт, никак нельзя представить, а тем более предположить, что еще может произойти. Попытка же описать дальнейшие события невозможна, поскольку они могут разворачиваться как угодно.

Рассказы

БЛЮЗ ДЛЯ ЧЕРНОГО КОТА

Питер Гней вместе с сестрой вышел из кино. Вечерний воздух, благоухающий лимоном, был приятнее атмосферы зала, пропитанной запахом грубой овернской краски. На сеансе демонстрировался глубоко аморальный мультипликационный фильм, и Питер Гней от злости выдергивал нитки из своей куртки, испортив таким образом старую, но еще целую подкладку. Появлению прохожих на тротуарах предшествовали различные запахи. На улице, освещенной фонарями, вывесками кинотеатров и фарами машин, царило легкое оживление. В перекрестных улочках наблюдалось большое скопление народа, и они свернули в сторону Фоли-Бержер. Здесь было по бару в каждом втором доме, а перед каждым баром ошивались по две девицы.

— Скопище заразы! — проворчал Гней.

— Неужто все до единой? — спросила его сестра.

— Все,— подтвердил Гней.— На приеме в больнице они подчас предлагают взглянуть на свои ягодицы под предлогом того, что они побелели.

По спине у его сестры пробежал холодок.

— Что значит — побелели?

— Это значит, что реакция Вассермана больше не наблюдается,— сказал Гней.— Но это совершенно ничего не доказывает.

— Мужчинам такое зрелище не должно внушать отвращения,— заметила его сестра.

Они повернули направо и потом сразу же налево; на тротуаре послышалось мяуканье, и они остановились посмотреть, что происходит.

Поначалу кот не хотел драться, но каждые десять минут петух пронзительно орал. Петух принадлежал женщине со второго этажа. Его откармливали, чтобы в нужный день съесть. Евреи всегда готовят петухов к определенной дате, и следует признать, что эти домашние птицы для того и существуют. Даже если бы это была только игра, коту петух все равно осточертел бы, так нет же: вдобавок ко всему, он еще постоянно ходит на двух ногах, считая себя самым умным.

— Получай! — сказал кот и хорошенько стукнул его лапой по голове.

Все это происходило на подоконнике квартиры консьержки. Петух не любил драться, но задетая честь... Он громко вскрикнул и прошелся клювом по кошачьим бокам.

— Подлец! — возопил кот.— Ты думаешь, я тебе жук какой-то?.. Сейчас ты поймешь, что это не так!

И — раз!.. Головой в грудь! Но чертов петух!.. Еще один удар клювом в хребет и в ожиревший бок!

— А ну-ка, посмотрим! — сказал кот...

Он схватил петуха зубами за шею, но тут же выплюнул целый ком перьев, и прежде чем он успел опомниться, два прямых удара крыльями заставили его скатиться на тротуар. Появился прохожий. Он наступил коту на хвост.

Кот подпрыгнул, приземлился на дорогу и, увернувшись от мчавшегося велосипеда, был вынужден определить, что глубина канализационной шахты приблизительно равна одному метру шестидесяти сантиметрам, а на глубине одного метра двадцати сантиметров в ней находится узкий выступ, совершенно загаженный всякой дрянью.

— Это кот,— сообщил Питер Гней.

Маловероятно, чтобы какое-то другое животное оказалось настолько коварным, чтобы подражать крику кота, который в ономатопее обычно именуется мяуканьем.

— Как он мог туда упасть?

— Это все из-за проклятого петуха,— сказал кот,— а потом — из-за велосипеда.

— Вы первым начали? — спросила сестра Питера Гнея.