Борис Виан – Осень в Пекине. Рассказы (страница 27)

— Вам нравится здесь?

— Ничего.

— А как обстоит дело с осенением?

— Оно уходит и приходит.

— Мысли?

— Черные,— ответил Леон.— Но с Лавандой это простительно. Черные, но не мрачные. Черноогненные.

— Это цвет ада,— заметил аббат.

— Да, но внутри она вся из розового бархата,— сказал Клод.

— Правда?

— Чистая правда.

— Пикоти, пикота, хвост задери и вниз скакани!

— Аминь! — ответил отшельник.

Аббат Птижан задумался.

— Похоже, все в порядке,— сказал он.— Думаю, из вас получится подходящий отшельник. Нужно повесить у входа табличку. По воскресеньям к вам будут приходить люди.

— Буду рад,— сказал Клод Леон.

— Вы уже выбрали для себя, на чем подвизаться?

— Что?..

— Вам должны были это объяснить,— сказал аббат.— Стоять всю жизнь на столпе, или стегать себя пять раз на день, или носить власяницу, или грызть камни, или же круглые сутки проводить в молитвах и так далее, и тому подобное.

— Мне об этом не говорили,— сказал Клод Леон.— Можно подобрать что-нибудь другое? Мне кажется, во всем этом недостаточно святости, и потом, все это уже делали до меня.

— Остерегайтесь оригинальности, сын мой! — сказал аббат.

— Хорошо, отец мой,— ответил отшельник.— На какое-то время он задумался.— Я мог бы заниматься любовью с Лавандой.

Теперь настал черед аббата серьезно задуматься.

— Лично я не вижу этому никаких препятствий,— сказал он.— Но подумали ли вы, что вам придется делать это каждый раз, когда у вас будут посетители?

— Мне это доставляет удовольствие,— ответил Клод Леон.

— Тогда согласен. Действительно — розовый бархат?

— Действительно.

Аббат вздрогнул, и волосы на его шее встали торчком. Он провел рукой по низу живота.

— Сногсшибательно! Это все, что я могу вам сказать. Я пришлю дополнительный запас консервов через Фонд Помощи Отшельникам.

— О, у меня их достаточно! — ответил Клод.

— Они потребуются вам в большом количестве. У вас будет немало посетителей. Здесь строится железная дорога.

— Черт! — сказал Клод Леон. Он был бледен, но очень доволен.— Надеюсь, они будут приходить почаще...

— Вы начинаете нагонять на меня страх,— сказал аббат Птижан.— А я еще никогда не боялся. Пик, ник, лапа...

— Сам ты шляпа! — завершил отшельник.

— Пойдемте за остальными,— предложил Птижан.— Значит, о вашем священном деянии мы договорились. Я запишу это в отчет.

— Спасибо,— сказал Клод.

ПАССАЖ

Без тени сомнения можно утверждать, что Амадис Дуду — отвратительный тип. Он никому не дает прохода, и, возможно, в дальнейшем придется его убрать просто потому, что он — недоброжелательный, заносчивым, наглый человек с претензиями. Кроме того, он — гомосексуалист. Теперь почти все действующие лица собрались вместе, а из этого следует то, что нужно ждать различных событий. Прежде всего — в деле строительства железной дороги: им предстоит огромная работа, потому что они забыли взять балласт. А между тем, балласт — это самое главное, и его невозможно заменить домиками маленьких желтых улиток, что, впрочем, никому не пришло в голову. Пока что они займутся тем, что смонтируют рельсы на шпалах и так их оставят, а когда появится балласт, они засыпят его под шпалы. Таким способом тоже можно строить железную дорогу. Впрочем, когда я обещал рассказать о камнях в пустыне, то вовсе не имел в виду историю с балластом. Это было, скорее, представление грубой и слабоинтеллектуальной символики, хотя и так видно, что из-за этого солнца с черными лучами в пустыне складывается среднеугнетающая атмосфера. В довершение хочу сказать, что должно было появиться новое действующее лицо — Альфредо Джабес, который хорошо разбирается в авиамоделях, однако теперь уже слишком поздно. Может, я введу его в действие позже, а может, и нет.

ДВИЖЕНИЕ ВТОРОЕ

I

Было свежо, в воздухе пахло грозой, не чувствовалось ни малейшего дуновения ветра. Зеленая трава, как обычно, стояла торчком, и ее острые концы выгорали на неутомимом солнце. Находящиеся в подавленном состоянии гепатролы наполовину закрылись. Жозеф Баррицоне опустил все шторы в своем ресторане, у входа с поднятым флажком стояло желтое такси в ожидании пассажиров. Грузовики только что уехали на поиски балласта; инженеры работали в своих комнатах, а тем временем исполнительный персонал занимался тем, что затачивал концы не совсем ровно обрезанных рельсов, и повсюду слышался мелодичный визг новых напильников. Из окна Ангелу было видно, как Оливия и Дидиш, взявшись за руки и прихватив коричневую корзину, пошли собирать спичкосветов. На кульмане был прикреплен чертеж, на нем сохла тушь. В соседней комнате занимался расчетами Анна, чуть дальше Амадис диктовал письма Рошель, а внизу, в баре, сволочь Арлан пил вино, после чего собирался вернуться на строительную площадку и обругать Моряка и Карло. Наверху слышались шаги профессора Жуйманжета, который переоборудовал чердак в образцовый медпункт. Поскольку больных пока не было, он использовал операционный стол для сборки своих самолетиков. Временами Ангел слышал, как он подпрыгивал от радости, но иногда звук его голоса сухо ударял в потолок, происходило это, когда он ругался с интерном, ноющее поскрипывание которого было слышно всего несколько секунд.

Ангел вновь склонился над доской кульмана. Если данные Амадиса Дуду верны, то никаких сомнений быть не может. Он покачал головой и отложил рейсфедер в сторону. Потянувшись, он устало направился к двери.

— Можно войти?

Это был голос Ангела. Анна поднял голову и пригласил его в комнату.

— Привет, старина!

— Здравствуй,— ответил Ангел.— Как продвигаются дела?

— Почти все сделано,— ответил Анна.

— Я наткнулся на одну неприятную вещь.

— Какую?

— Придется экспроприировать собственность Баррицоне.

— Шутишь? — спросил Анна.— Ты уверен?

— Уверен. Я уже дважды проверял.

Анна сверил расчеты с чертежами.

— Ты прав,— согласился он.— Путь проходит как раз посреди гостиницы.

— Что будем делать? — спросил Ангел.— Нужно прокладывать трассу в обход.

— Амадис не согласится.

— Давай спросим у него самого?

— Пошли,— сказал Анна. Он распрямил массивное тело и отодвинул стул в сторону.— Это какая-то чертовщина!

— Точно! — подтвердил Ангел.

Первым вышел Анна. Ангел последовал за ним. Анна подошел к двери Амадиса, за которой слышались голос последнего и взрывы сухого треска пишущей машинки. Анна дважды постучал.

— Войдите! — крикнул Амадис.

Машинка умолкла. Они вошли, и Ангел закрыл за собой дверь.

— В чем дело? — спросил Амадис.— Не люблю, когда мне мешают.

— У нас возникли проблемы,— сказал Анна.— Если следовать вашим данным, трасса железной дороги пройдет через гостиницу.

— Через какую гостиницу?

— Эту. Гостиницу Баррицоне.