Борис Виан – Осень в Пекине. Рассказы (страница 29)
В его голосе слышалась дрожь. Анна отер лоб рукой.
— Она сама себя разрушает,— сказал он.— Ты не сможешь ей этого запретить. После того как я ее покину, она совсем истощает, но если она тебя полюбит, то очень быстро обретет утраченную форму. И станет почти такой же, как и прежде. И все же потом она разрушится почти в два раза быстрее, и ты не сможешь терпеть ее.
— И что тогда?..— спросил Ангел.
— Я не знаю, что ты станешь делать. А разрушаться она будет в геометрической прогрессии.
— Постарайся ей опротиветь,— сказал Ангел.
Анна рассмеялся:
— Пока не могу. Я люблю ее, и мне нравится спать с ней.
— Замолчи! — сказал Ангел.
— Иду заканчивать расчеты. Ты — дундук. Смотри, сколько вокруг красивых девушек.
— Мне тяжело на них смотреть,— сказал Ангел.
Крепкой рукой Анна сжал его плечо.
— Пойди прогуляйся,— сказал он.— Подыши свежим воздухом. И подумай о чем-то другом.
— Я предлагал прогуляться,— сказал Ангел.— Ты не захотел. О чем-то другом думать я не смогу. Она сильно изменилась.
— Да нет же,— сказал Анна.— Она всего лишь кое-чему научилась в постели.
Ангел фыркнул и зашагал прочь. Анна рассмеялся. Он открыл дверь своего кабинета и скрылся за ней.
II
Ноги Ангела увязали в песке, и он ощущал, как пробиваются сквозь сандалии песчинки и бегают у него между пальцами. В ушах все еще слышался голос Анны и звучали его слова, а перед глазами стоял нежный и свежий образ Рошель: она сидела за пишущей машинкой в кабинете Амадиса Дуду, брови изгибались дугой, губы манили...
Вдали простиралась черная зона, граница которой прямой неподвижной линией рассекала дюны. Он шел быстро, насколько это позволяла зыбкая почва под ногами, теряя по несколько сантиметров в каждом шаге на подъемах, слетая кубарем вниз на спусках и испытывая при этом физическое наслаждение от того, что его следы оказались первыми на этой желтой дорожке. Понемногу его горе улеглось, иссохло, улетучилось во всепоглощающую пустыню.
Черная зона приближалась, она воздвигла перед ним бесконечную мертвенно-голую стену, которая влекла сильнее обычной тени, потому что являла собой полное отсутствие света, совершенную пустоту, воплощение нескончаемости, которую ничто не могло поколебать.
Ангелу оставалось сделать всего лишь несколько шагов, чтобы войти в темноту. Стоя у подножья этой стены, он нерешительно вытянул вперед руку. Она сразу же стала невидимой, и он ощутил холод запредельной зоны. Тогда, не колеблясь более, он вошел в нее весь и сразу же погрузился во мрак.
Шел он медленно. Ему было холодно, сердце учащенно билось. Он пошарил в кармане, извлек оттуда коробок и чиркнул спичкой. Ему показалось, что она загорелась, но по-прежнему ничего не было видно. Немного испугавшись, Ангел выпустил спичку и протер глаза. Он еще раз чиркнул фосфорной головкой по шершавому боку коробка. Послышалось шипение загоревшейся спички. Он переложил коробок в левый карман и наугад приблизил указательный палец к крошечной искорке. Обжегшись, он тут же отдернул руку и выронил вторую спичку.
Ангел осторожно развернулся и стал отыскивать дорогу назад. Ему показалось, что он идет чересчур долго, а мрак все не рассеивается. Он опять остановился. Кровь клокотала в его венах, но руки оставались ледяными. Он присел; надо было успокоиться, и он, чтобы согреться, сунул руки под мышки.
Он ждал. Сердце постепенно перестало колотиться. Ему припомнилось каждое движение, сделанное им с момента входа в темноту. Не торопясь, он выбрал верное направление и решительно двинулся навстречу солнцу. Несколько секунд спустя он ощутил под ногами горячий песок, и перед его взором предстала неподвижная желтая пустыня. Было видно, как вдали, над плоской крышей гостиницы Баррицоне, колыхался воздух.
Отойдя от черной стены, он упал на зыбкий песок. У самого его лица по длинной вьющейся траве лениво полз спичкосвет, отливая всеми цветами радуги. Ангел растянулся на песке и грустно вздохнул, полностью отключившись мыслью и телом от реальной жизни.
III
СОБРАНИЕ
Не обнаружив привратника на месте, барон Урсус де Жанполен нахмурился. Все же он прошел в зал собраний. Здесь он еще больше насупился: зал был пуст. Сложенными вместе большим и указательным пальцами он достал из кармана золотую цепочку, продолжением которой были часы из того же металла. Странное дело, но безупречный механизм показывал то же время, которое заставило его торопиться, чтобы не опоздать на собрание. Таким образом, отсутствие привратника и остальных членов Совета объяснялось объективными обстоятельствами, а не заговором, как это сначала пришло ему в голову, и он ринулся бегом к своему лимузину, приказав прилежному шоферу куда-нибудь его отвезти, потому что никто не должен видеть, что президент Административного Совета прибыл на собрание первым. Ни за что!
Устало оскалив зубы, привратник выбрался из своего гнездышка, чтобы не мешкая добраться до заветного шкафа, где находилась коллекция картинок с пошлыми изображениями. Усталая гримаса, дрожащие руки, влажная ширинка — все это говорило о том, что сегодня был его день. Капли все еще понемногу продолжали падать в брюки, и от этого он ощущал как бы неровные и постепенно ослабевающие удары молнии внизу живота, заставлявшие напрягаться старые мускулы его ягодиц, заскорузлые от долгих лет сидения на стульях.
У собачонки, раздавленной Агафием Морионом, который, как всегда, неосторожно вел машину, оказались необычного зеленого цвета легкие, в чем смог убедиться дворник, ловкая метла которого сбросила падаль в отверстие стока для нечистот. Через какое-то время сток стошнило и он начал рвать, что привело к остановке движения на улице на несколько дней.
После многочисленных превратностей, вызванных как хитростями людей и вещей, так и неумолимыми законами вероятности, у дверей зала, предназначенного для собраний, собрались-таки все приглашенные, которые проходили в него после принятого в цивилизованном обществе прикосновения ладони к ладони и брызганья слюной, а в обществе военных — поднесения ладони к виску и каблучного щелканья, сопровождающихся в некоторых случаях короткими междометиями, выкрикиваемыми на расстоянии, что позволяет сделать вывод о высоком уровне гигиеничности военных; однако от этого мнения приходится отказываться при виде отхожих мест, предназначенных для оных, исключение составляют военные-америкашки, которые ходят срать строем и содержат туалетные комнаты в чистоте, обильно поливая их дезинфицирующими средствами, что в порядке вещей в некоторых странах, где заботятся о пропаганде и где население подлежит убеждению подобными средствами, при условии, что столь изощренная пропаганда производится не вслепую, а с учетом пожеланий служб разведки и координации, а также с учетом всенародных опросов, которые непременно расточают счастливые правительства для еще большего осчастливливания людей, которыми они управляют.
Итак, заседание Совета началось. На нем отсутствовал лишь один член Совета, который не смог добраться вовремя и прибыл через два дня. Он принес свои извинения, но привратник был строг с ним.
— Господа, слово предоставляется нашему преданнейшему секретарю.
— Господа, прежде чем огласить результаты работ за первые недели, я хотел бы зачитать вам доклад, который докладчик своевременно передал из Эксопотамии, и особенно хочу отметить его предусмотрительность, ибо никто не застрахован от неожиданных поворотов судьбы.
— Совершенно согласен!
— О чем идет речь?
— Да вы же знаете!
— А, припоминаю!
— Господа, вот этот доклад.
— Несмотря на всевозможные трудности и благодаря усилиям и находчивости технического директора Амадиса Дуду, все необходимое оборудование доставлено на место, и нет необходимости лишний раз напоминать о преданной самоотверженности, смелости и высоком профессионализме технического директора Дуду, поскольку лишь благодаря ему были преодолены все трудности, в том числе саботаж и всяческие ухищрения со стороны исполнительного персонала и инженеров, за исключением прораба Арлана.
— Совершенно согласен!
— Отличный доклад!
— Не понял. О чем речь?
— Да вы же знаете!
— Ах, да! Передайте мне ваши картинки!
— Господа, появилось одно непредвиденное обстоятельство: на трассе будущей дороги находится так называемая гостиница Баррицоне, которую наш директор Дуду предлагает экспроприировать и частично разобрать имеющимися у нас средствами.
— А вы знаете, что такое спичкосвет?
— Какая поразительная поза!
— Думаю, это решение нужно одобрить.
— Господа, приступаем к голосованию!
— В этом нет необходимости.
— Все с вами согласны.
— Гостиницу Баррицоне нужно экспроприировать!
— Таким образом, господа, Баррицоне будет экспроприирован. Наш секретарь примет необходимые меры. Ввиду того, что работы представляют собой общественный интерес, нет никаких сомнений в том, что формальности не потребуют от нас чрезмерных усилий.
— Господа, предлагаю голосовать за то, чтобы направить поздравление составителю данного отчета, автором которого является не кто иной, как наш технический директор Амадис Дуду.
— Господа, судя по отчету, поведение подчиненных Дуду отвратительно. Думаю, было бы целесообразным уменьшить их содержание на двадцать процентов.
— Мы могли бы перевести сэкономленные средства на счет господина Дуду в качестве увеличения премиальных.