Борис Виан – Осень в Пекине. Рассказы (страница 24)

Ей припомнились уроки катехизиса.

— Спасибо,— сказал аббат.— Итак, я говорил, что Клод Леон, возможно, находится неподалеку. Может, сходим к нему все вместе?

— Следовало бы прежде перекусить,— предложил Афанагор.— Ты ничего не ела, Медь. Это плохо.

— Я бы съела бутерброд,— сказала Медь.

— Вы не против "Куантро"[15], аббат?

— Сложный вопрос,— сказал аббат.— Религия воспрещает мне "Куантро". Если вы не возражаете, я выпишу себе индульгенцию.

— Пожалуйста,— ответил Афанагор.— А я тем временем схожу за Дюпоном. Дать вам бумагу и ручку?

— У меня все подготовлено заранее,— сказал аббат.— В блокноте с отрывными листами. Таким образом мне удается следить за собой.

Афанагор вышел и свернул налево. Кухня Дюпона находилась рядом. Не постучавшись, он открыл дверь и чиркнул зажигалкой. При ее колеблющемся огоньке он увидел кровать Дюпона и спавшего на ней Лардье. На его щеках были заметны следы слез, и во сне он всхлипывал... Афанагор склонился над ним.

— Где Дюпон? — спросил он.

Лардье проснулся и заплакал. В состоянии полусна он не совсем разобрал вопрос Афы.

— Он ушел,— ответил он.— Его нет здесь.

— А, так вы не знаете, где он? — спросил археолог.

— Уверен, он с этой потаскухой Амадисом! — всхлипнул Лардье.— Он мне за это заплатит, дрянь этакая!

— Послушайте, Лардье! — строго произнес Афанагор.— В конце концов, вы не женаты на Дюпоне...

— Нет, женат! — сухо возразил Лардье, перестав плакать.— Перед тем как ехать сюда, мы разбили горшок, как это описано в "Соборе Парижской Богоматери", и у нас получилось одиннадцать осколков. Таким образом, я еще шесть лет буду женат на нем.

— Прежде всего,— сказал археолог,— вы напрасно читаете "Собор Парижской Богоматери", потому что эта книга устарела, а описанное в ней бракосочетание не настоящее. Кроме того, мне надоела ваша болтовня. Вы перепишете мне первую главу этой книги левой рукой и справа налево. А теперь скажите, где "Куантро"?

— В буфете,— сказал, успокаиваясь, Лардье.

— А теперь спите,— сказал Афанагор.

Он подошел к кровати, укрыл Мартена и провел рукой по его волосам.

— Может, он просто вышел за покупками.

Лардье шмыгнул носом и ничего не ответил. Похоже, он совсем успокоился.

Археолог открыл буфет и без труда нашел в нем бутылку "Куантро" рядом с банкой кузнечиков в томатном соусе. Он взял три маленькие изящные рюмочки, найденные не так давно в результате плодотворных раскопок, которыми, как он полагал, царица Нефурпитонх несколько тысячелетий назад пользовалась в качестве наглазников во время приема успокоительных ванн. Все это он расставил на подносе. Затем сделал большой бутерброд для Меди и с подносом в руках вернулся в палатку.

Сидя на кровати рядом с Медью, аббат расстегнул верхние пуговицы ее рубашки и старательно заглядывал под нее.

— Эта девушка весьма интересна,— сказал он, завидев Афанагора.

— Да, и чем же? — спросил археолог.

— Боже мой, трудно определить, чем именно,— ответил аббат.— Возможно, всем сразу, но некоторыми составными частями — наверняка.

— Вы написали себе индульгенцию для этого исследования? — спросил Афанагор.

— У меня есть постоянная карточка,— ответил аббат.— В моей профессии она необходима.

Медь смеялась безо всякого смущения. Она так и не застегнула рубашку. Афанагор не смог сдержать улыбку. Он поставил поднос на стол и подал Меди бутерброд.

— Какие крошечные рюмочки!..— воскликнул аббат.— Очень жаль, что из-за них я испортил листок своего блокнота! Tanquam adeo fluctuat nec mergitur[16].

— Et cum spiritu tuo[17],— ответила Медь.

— Дерни за веревку и схвати самое главное! — хором завершили Афанагор с аббатом.

— Слово Птижана! — почти сразу же воскликнул тот.— Какое удовольствие встретить таких набожных людей!

— Наша профессия обязывает нас знать многое,— пояснил Афанагор.— Однако мы, скорее, неверующие.

— Вы меня успокоили,— сказал Птижан.— А то я уже начал ощущать свою греховность. Но это проходит. Давайте посмотрим, действительно ли так сильно бьет в голову это "Куантро"?

Афанагор откупорил бутылку и наполнил рюмки. Аббат встал и поднял одну из них. Он посмотрел содержимое на свет, понюхал и проглотил.

— Хм! — произнес он и опять протянул свою рюмку.

— Как он вам? — спросил Афанагор, снова наполняя рюмку.

Аббат выпил вторую рюмку и задумался.

— Отвратительно! — заявил он.— От него несет керосином.

— Значит, я перепутал бутылки,— сказал археолог.— Они очень похожи.

— Не стоит извиняться,— успокоил его аббат.— Напиток вполне сносный.

— Это классный керосин,— заверил его археолог.

— Вы позволите мне выйти блевануть? — спросил аббат.

— Прошу вас... Я схожу за другой бутылкой.

— Посторонитесь! — попросил аббат.— Самое ужасное, что это так называемое вино вторично пройдет через мой рот. Но ничего, я закрою глаза.

Он молнией вылетел вон. Медь хохотала, лежа на кровати, подложив под затылок руки. На ее черных волосах и здоровых зубах играли отблески света. Афанагор не знал, что ему делать, но когда он услышал звуки икотки Птижана, его пергаментное лицо само по себе разгладилось.

— Он симпатичный,— сказала Медь.— Разве такими бывают священники? С ним не скучно, и у него ловкие руки.

— Тем лучше для тебя,— сказал археолог.— Я иду за "Куантро". Но ты подожди Ангела.

— Конечно, подожду,— согласилась Медь. Вернулся аббат.

— Можно войти? — спросил он.

— Конечно,— ответил Афанагор, пропуская его, а сам вышел из палатки, прихватив бутылку с керосином.

Аббат вошел и сел на брезентовый стул.

— Я не сажусь рядом с вами, потому что от меня дурно пахнет,— пояснил он.— Я наблевал себе полные туфли. Это позор. Сколько вам лет?

— Двадцать,— ответила Медь.

— Это слишком много,— сказал аббат.— Скажите, что три.

— Три.

Со скоростью аппарата для очистки гороха Птижан перебрал три шарика на своих четках. Едва он управился с этим, появился Афанагор.

— Ага! — воскликнул аббат.— Посмотрим, что это за "Куантро"!

— Это менее удачно,— заметила Медь.

— Извините,— сказал аббат.— Невозможно жить одной духовной жизнью, особенно если временами сваливаются мирские заботы.

— Это точно,— согласилась Медь.

— И совершенно справедливо,— подтвердил Афанагор.

— Тогда давайте выпьем,— сказал аббат.— А потом я отправлюсь на поиски Клода Леона.