Борис Ветров – Двое над городом. Сумасшедшая площадь-3 (страница 5)

– Из-за себя. Долго не мог прийти в себя, когда ощутил свою ничтожность. Особенно там, в кабинете у Гарика. Во время последнего разговора.

– Кстати, а что Гарик тебе сказал, когда вы вдвоем остались?

– Спросила бы у него.

– Ладно. Этот разговор не имеет смысла. Если честно, я сама еще в себя не пришла. От того, что тебя встретила. Когда мы заселялись, я в журнале регистрации увидела твою фамилию. Чуть с ума не сошла.

– А что тебя так потрясло?

– То, что ты тут. В тот момент, когда и я тоже. Ну не может это быть простым совпадением.

– Ага. Считай, что теперь я начал квест, и ты играешь по моим правилам.

– С тобой невозможно разговаривать. Может, выпьем?

– Исключено. Не вижу повода.

– Ладно. Я тебя поняла. Я сейчас уйду. Но можешь выслушать только одно? Без иронии? Просто молча выслушать, и все?

– Я постараюсь.

– Помнишь, тогда, на сопке, я предложила тебе поехать туда, где мы прожили неделю? Так вот, я перед этим сказала Гарику, что у нас с ним все кончено. Не из-за тебя. Из-за него. Как бы это тебе объяснить… – Алена плотнее запахнулась в покрывало, и, вполоборота повернувшись к окну, снова закурила. Запах миндаля от ее сигарет напомнил мне наше короткое прошлое.

– В общем, есть у меня одна черта. Я не люблю мужчин, которые… нет, слов тут не хватает… Вот, например – иду я по улице. Навстречу мужчина. И когда он приближается, то расправляет плечи, подбирает живот, и в это время делается смешным. Потом он проходит мимо, и все эти метаморфозы исчезают. Так вот, ты не такой. Тебе не надо расправлять плечи. Ты ценен тем, какой ты есть. И то, как ты повел себя в той ситуации, в предложенных тебе правилах – я была просто в шоке. Но вот чего в тебе не хватало – это желания двигаться вперед. Ты занял позицию наблюдателя, имел на все свое мнение, и тебе этого хватало. Гарик мне нравился как раз за его напор. За движение. Но в нем нет того, что есть в тебе. Я не знаю, каким словом это назвать. Есть такое слово в русском языке – настоящесть?

– Нет.

– Ну, пусть будет. Так вот в тебе есть настоящесть. Ты такой же настоящий, как работы старых мастеров. Когда взяли камень, отсекли все лишнее, и получилось то, что стало вечной ценностью. И это твое умение понимать без слов – оно такое же, как у меня. Но мне мало одного созерцания и покоя.

– Как я вижу, с этим у тебя все в порядке. Ты получила то, что хотела.

– Да не получила еще пока ничего. Впрочем, тебе это не интересно. Расскажи лучше, как ты жил все это время?

Последняя фраза была сказана искренне. Как не старался, я не поддаваться умению Алены притягивать к себе и вовлекать в свою орбиту, но тут меня прорвало. Наверное, потому, что за три года я так и не смог ни перед кем выговорится. Неля, Юдин, Женька, подобранный мной в тайге, раненый и полумертвый, были не в счет. Они не знали до конца того, что со мной случилось. Я рассказываю Алене про землянку в лесу, про металлолом и азиатскую забегаловку. Про войну с Боровом, про Женьку, и про Нелю. При упоминании Нели Алена напустила на себя слишком уж равнодушный вид.

– И вот я жду документов, что бы уехать туда, откуда меня уже никто никогда не вытащит. Наконец я оформлю свое существование в полном соответствии со своим представлением о нем. Теперь ты знаешь все.

Тут я все-таки решаюсь посмотреть Алене в глаза. А она… она плакала. Плакала молча, не вытирая слез, часто стряхивая пепел уже третьей сигареты за окно. Прошло много времени, прежде чем она заговорила.

– Я не скажу тебе сейчас «прости» – это будет нелепо и просто смешно. Я ничего не скажу сейчас вообще. Просто… давай хотя бы сегодня останемся вместе. Как там, на даче, у твоего друга? А потом поступай, как считаешь нужным.

Я был к этому готов. Когда мы еще шли по коридору, я знал, что такая ситуация возникнет. Прошлое, как оказалось, не отпускало не только меня. Наше общее прошлое. Да и зачем притворятся перед собой – я вспоминал Алену каждый день все эти годы, злился на себя, но вытравить ее из себя не мог. Не потому ли я сказал «нет» Неле? Алена жила во мне, злая, далекая, равнодушная. Но – жила. И я уже был готов встать ей навстречу. Но не смог. Между нами лежала черная тень Сумасшедшей площади. Сейчас я был не в силах ее пересечь. И Алена меня поняла.

– Скажи хоть, ты завтра еще будешь здесь?

Я вспоминаю, что хотел уже собирать вещи, и пойти на утренний автобус. Но сейчас говорю:

– Буду.

Алена встает, сбрасывает покрывало, и молча уходит. До утра я тупо сижу на ее месте у окна. И только когда за окном посерело, я отхожу в мелкий нервный сон. Хорошо, что хоть сейчас мне ничего не приснилось.

Теперь гостиничное утро мне уже не кажется по-домашнему уютным. Я проснулся с головной болью и с глухим раздражением. Мне вдруг показались излишне громкими голоса в кафе и суета в коридоре. И пасмурное небо совсем не радовало, хотя я очень люблю такую погоду. Я с отвращением брился, глядя на себя в зеркало, и не узнавал себя в отражении. Оттуда смотрел незнакомый мне, какой-то растерянный и суетливый человек. Я никогда не был таким. Все это ночное приключение – от поиска призрака вымышленного, до встречи с призраком настоящим, совершенно разрушило мой настрой на приближающееся спокойное обитание в тихом месте, без ненужного общения и резких перемен. Но перемены настигли меня раньше. Зеленоглазая ведьма опять возникла на моем пути. И больше всего я злился на то, что против воли испытывал радость от этой встречи.

А ведьма оказалась легка на помине. Она коротко стукнула в дверь, и, не дождавшись ответа, появилась на пороге – свежая, сияющая, словно не было этой тягучей ночи с исповедью и слезами.

– Поедем завтракать? – радостно предложила она.

– Тут идти ровно десять минут!

– Тогда пойдем. Я здесь никогда не была.

Я даже не ищу повода отказаться.

– Я тебя жду внизу.

У «Мерседеса» стоят четверо молодых людей. Я не собираюсь разглядывать их – они мне неинтересны. Я определил их, как «четыре черных молодых человека», как спутников Абадонны в «Мастере и Маргарите». Они действительно все молоды, и у всех темные волосы. Алена что-то говорит им, черные молодые люди усаживаются в микроавтобус, и едут в сторону кафе. Тот, что садится за руль, задерживается, и разглядывает меня. Не то он отвечает за безопасность, не то имеет особое отношение к Алене. Мне плевать.

Мы идем по набережной. Алена выдавливает из меня информацию о зданиях, попадающихся навстречу. Потом разговор заходит о призраке.

– Собственно, на этом мой тур и строится. Есть те, кто готов потратиться не на Таиланд или Турцию. Да и не выпустят сейчас туда никого, судя по всему. Есть те, кому очень интересно почувствовать себя героем фильма ужасов. Причем все обстоятельства должны быть максимально реальными. Потому мы и решили вложиться в этот проект. Инвестор есть. А глава вчера от радости весь вечер то вилку ронял, то мимо бокалов наливал. Еще бы – ему такой бонус прилетает. Развитие туризма, и все прочее. Плюс сто к карме перед губернатором.

– А про кладбище ты знаешь?

– Да. Но я там еще не была. Сегодня собираемся. Ты с нами?

– Я там уже три раза был.

– Тем более – покажешь мне все.

И опять я не ищу поводов для отказа. Прошедшее время спрессовалось, как и разделяющее нас пространство. Алена была рядом. Будущее опять колыхалось, как воздух над пустыней.

В кафе вчерашняя словоохотливая официантка, видя меня с Аленой, мрачнеет. Алена похожа на экзотическую птицу, случайно остановившуюся на пролете из Африки куда-нибудь в Японию. Дело было даже не в ее наряде – сегодня на ней было какое-то невероятное платье сафари, замшевая жилетка и высокие, в тон жилетке бежевые замшевые ботинки. Образ завершала шляпа, напоминающая тропический шлем. Дело было в той искрящейся энергии, которая сыпалась из Алены, заряжая близкое к ней пространство. Я находился в этой зоне, и невольно тоже попал под действие этой энергии. Мне внезапно надоело оценивать каждое слово, и каждый поступок. Когда наши руки слегка соприкасались, меня слегка покалывало током.

Спутники Алены уже что-то ели. Официантка заявила нам, что есть только вчерашний гуляш.

– А вчера обещали кашу – напомнил я.

– То было вчера, – с вызовом ответила официантка (я вспомнил, что дежурная в гостинице называла ее Катей), – а сегодня только это.

Но тут, очевидно предупрежденная главой района, хозяйка кафе, моментально отправила Катю на кухню, и сама, лучась и заискивая, предложила нам свежие творожники, кисель и овощи.

– Вот это мы и будем! – решила за нас обоих Алена. Я не возражал против творожников – я любил их.

– Твоя команда? – кивнул я в сторону четырех черных молодых людей.

– Да, профессионалы. Креатор, инженер, инструктор по туризму и мой заместитель Давид. Способен заменить любого. Все авантюристы – согласились на мой проект сразу. Хочешь спросить, с кем из них я сплю? Так вот – ни с кем. Был у меня роман с Давидом, пока отношения не перешли в рабочие.

– Давид, это тот, что за рулем?

– Да.

– Ну, у него-то не только рабочее отношение.

– Заметил? – рассмеялась Алена. – Есть немного. Но он умеет держать чувства на расстоянии. Как ты.

Мы допивали кофе, когда к нам подошел один из этой четверки и спросил: – Алена Романовна, у нас сейчас что по плану?

– Сейчас Руслан – кивнула она на меня, – проводит нас на кладбище.