Борис Ветров – Двое над городом. Сумасшедшая площадь-3 (страница 3)

Дежурной нет. Я иду к себе в номер. Забрав у друга свои деньги, я решил потратиться на ноутбук. Прежний мой компьютер остался в той самой старинной квартире – я про него тогда совсем забыл. Да и зачем он был мне нужен в лесу? А теперь я, сидя за столом у окна, и поглядывая на, кажется недвижную широкую реку, подбираю слово к слову, придавая воспоминаниям законченный вид.

Я сам подсмеиваюсь над этим занятием. Но, во-первых – это очищение памяти и чувств, о которых я вам уже рассказал. А во-вторых – надо же как-то занять время пребывания в городе из моего прошлого. Кроме того, тут есть интернет, и я понемногу изучаю, что происходило в мире, пока я жил вне информационного поля. Оказывается – много чего. В стране опять зрели крупные перемены. Потеряв статус углеводородного экспортера, страна мгновенно стала превращаться в банкрота, президент выглядел невнятно, а губернаторы, и прочая рать, рангом ниже, испуганно ждали – чем все закончится. В этой ситуации место сторожа в кооперативе был как нельзя подходящим. Даже если рухнет все, и дачники вымрут, как социальная группа, то у меня, хотя бы будет дом. Мой бывший командир сказал, что его можно будет постараться выкупить по бросовой цене. Так что я лишь меняю место жительства с землянки на избу. Но по-прежнему остаюсь бомжем. И это хорошо – по крайней мере, я не буду зависеть от лютых цен на коммунальные услуги, от правил и порядков грядущей эпохи, а она обещает быть весьма жесткой, от хаоса и разрухи, которые обязательно придут в большие города. Итак, я углубляюсь в запись своих опытов и хронологии своего пути. И день отлетает незаметно.

В коридоре, тем временем, стало шумно – как не было никогда за время моего присутствия здесь. Властный женский голос отдавал распоряжения. Скороговоркой, где явно слышались угодливые нотки, что-то торопливо объясняла дежурная. Потом по набережной проехал микроавтобус, который я уже видел на стоянке.

Я пошел в душ. Дежурная, увидев меня, тут же спросила: – Вы у нас до которого числа собираетесь жить?

– До следующего вторника.

– А, ну это хорошо. То есть, в во вторник утром съезжаете?

– Нет, утром у меня еще дела.

– Тогда до среды, значит. Автобус-то в шесть утра в город идет.

– Что-то случилось?

– Да. Делегацию ждем большую. Из Москвы. Туристы. Какой-то там у них особый туризм. Исторический, что ли. Сегодня представители фирмы приехали. Сейчас ужинать поехали к главе. Люди солидные, судя по всему. Все им не так, и не этак. Кафе не понравилось, туалет на улице – тоже плохо. Ну, а мы что сделаем? Скоро и гостиницы, наверное, не будет, если прииск закроется.

– А что, есть такие перспективы?

– Да, говорят, купить его хотят. Тоже москвичи. Все покупают. Ничего своего не остается уже. Идите, я воду закачала. Да потом придется еще раз для гостей качать.

– Много их?

– Пятеро. Женщина и четверо мужчин. Она, вроде как главная. Я ее во второй люкс поселила. Первый-то вы занимаете. А остальных – в общий номер. Тоже давай морщиться.

Услышав про какую-то приезжую женщину, про исторический туризм, я вспомнил сегодняшний разговор в кафе на пристани. И потому спросил дежурную:

– Говорят, тут какое-то привидение у вас обитает?

Дежурная даже отшатнулась и перекрестилась.

– Господи, помилуй! Вы то откуда знаете?

– Сегодня рассказали. В кафе, на пристани.

– А, это, поди, Катька? Высокая такая?

– Да, она.

– Вот язык без костей. Ляпнет, чего ни попадя. Ну, если честно – вы мужчина серьезный, я вижу – я вам скажу. Это я еще совсем маленькой была, и уже слышала про этот призрак. Вроде, как жена купца ходит тут, в неотремонтированной части. Там были ее комнаты, и детей. Дети погибли в Гражданскую. Она после этого и сама недолго прожила. А в доме у них тогда белые стояли. Они ей комнату одну отвели. Вот там она и померла. Так ее и похоронить–то некому было, по их обычаям, по еврейским. Так просто, отнесли, закопали. Даже не помянули. И вот, с тех пор, говорят – ходит она, все детей ищет. Я сама не видела. Но честно скажу – ночью в тот коридор, где дверь в те комнаты, не хожу. Звуки слышала несколько раз. Не то плач, не то песня какая-то. Вроде, колыбельная. Аж мороз по коже. А вот сменщица моя бывшая – та видела. Как-то года два назад жильцы пожаловались на шум. Он решила, что со двора шпана забралась. Там есть старый лаз из бывшего угольного склада. Ну, и поперлась туда с фонариком. Там света-то нет. Смотрит – а из одной комнаты в другую, через коридор, что-то белое так быстро – раз! – и прошмыгнуло. Ритка тогда баба была крутая. Она думала, что ее пугают. И в ту комнату. А там это белое в углу стоит. Ритка орет: – Давай-ка отсюда на выход! Сейчас полицию вызову! А это белое будто и не слышит. А потом – раз! И как растворилась. Вот тогда Ритка–то и уволилась. В церковь потом ездила, за святой водой. Но в гостиницу так войти больше и не смогла. И рабочие его тоже видели. Да одна женщина с администрации. Так что врать не буду – сама не видала, но слухи такие ходят.

Намыливаясь в душевой кабине, я уже мысленно записывал этот рассказ в ноутбук. Я коллекционировал такие рассказы. Легенда получалась складной и красивой. Учитывая близость заброшенного кладбища, она звучала особенно внушительно.

Я еще немного поработал, потом просмотрел новости, и меня потянуло в сон. Если бы не низкая мокрая облачность, было бы еще совсем светло. Но сейчас городок быстро окунался в вязкие сумерки. Темно-серые тучи с белыми проплешинами кочевали с востока. Опять шел дождь. От этого, наверное, и захотелось спать. Я хотел было почитать, но тут в гостинице погас свет.

Мне приснился короткий странный сон. Я видел себя, стоящим на Титовской сопке, ночью, над городом, наблюдая его огни. Внезапно по фиолетовому небу стали одна за другой разворачиваться какие-то яркие оранжевые ленты. Они возникали за горизонтом и уходили за горизонт. Потом эти ленты стали становится короче, и обозначали свои окончания уже не за горизонтом, а в районе городских окраин, и постепенно втыкались в поверхность земли все ближе к центру. Мне показалось, что весь город завопил от ужаса. Я хотел было кинуться вниз, но не мог ни пошевелиться, ни вздохнуть. Чувствуя, что вот – вот закончится в легких воздух, я дернулся, и проснулся, задыхаясь. Такое со мной случилось впервые за три года. Три года я вообще не видел никаких снов.

Желание спать исчезло, как будто уже наступило утро. Часы на телефоне (пришлось обзавестись и им, готовя себя к новым условиям жизни) показывали только час ночи. Света по-прежнему не было. За окном была чернильная тьма. Кажется, что все движение в мире остановилось. Может быть, за стенами этого старинного дома уже и не существовало никакого мира?

И снова в память вплыл рассказ о призраке жены купца, и про заброшенную часть гостинцы. Я никогда, исключая далекую юность, не был поклонником мистики, и всего, что связано с потусторонним существованием. Но сейчас мне вдруг стало до жгучести в сознании интересно. Мне даже показалось, что меня поднимает с постели, и толкает за дверь номера что-то, что имеет надо мной власть. И я не стал сопротивляться.

Я включил фонарик на телефоне – уровень зарядки был еще достаточным. Тихонько отпер дверь, и мягко ступая по линолеуму, чтобы не разбудить дежурную, я направился в ту самую часть коридора, где за дверью жила местная легенда. В свете фонарика заблестели изразцы на старинной печи. В гостинице была тишина. Заезжие гости уже спали.

Я и не понял сразу, что та самая дверь была сейчас приоткрыта. После всего, что уже случалось со мной во время обитания в старинной квартире, затем на даче у друга с женщиной, играющей со мной в жестокую игру, и, наконец, после лесных приключений, я думал, что меня ничего не сможет напугать. Но вид черного провала приоткрытой в неизвестность двери вызывал во мне первобытный, не воспринимаемый сознанием ужас. Я уже дернулся, что бы быстро скрыться за дверьми своего номера, и спрятаться под одеялом в ожидании рассвета. Но то чувство, что подняло меня с постели, и привело сюда, оказалось сильнее ужаса. Я очень медленно приблизился к этой двери. И вот уже я шагаю за порог.

Свет телефона выхватывает из темноты нештукатуреные кирпичные стены – такие же красные и прочные, как стена еврейского кладбища. Тут прохладно, и пахнет пылью. И никого нет. Интерес улетучивается от обыденности увиденного. Я стою, прислушиваясь. Тишина. Тогда я иду по коридору, мимо темных провалов дверных проемов – тут везде набросан строительный мусор. Наконец, я дохожу до конца коридора – он оказывается ближе, чем мне это показалось. Я в упор рассматриваю кирпичную кладку тупика, пытаясь обнаружить признаки потайной двери, или еще какие-то знаки. И тут соображаю, что стена освещается не только моим фонарем. На стене вырастет тень – кто-то стоит сзади меня. Сейчас, как в недавнем сне, я хочу заорать. Но уже наяву не могу сделать вдох. Ужас парализовал мозг, и тот не может отдать команду на насыщение крови кислородом. Но это длится доли секунды. А затем сзади раздается голос:

– Ну, здравствуй…

Глава II

Я хочу спросить всех, кто сейчас читает все, написанное тут: скажите мне, как бы повели себя, если бы вам встретился призрак? Что бы вы стали делать, появись перед вами существо из потустороннего мира? Стали бы чертить кресты в воздухе? Вспоминать обрывки известных молитв? Сжались бы в комок, и закрыли глаза в ожидании неизвестных последствий? Попытались бы убежать? Не знаете? Вот и я не знал, что мне было делать в тот промежуток времени – от увиденной на стене тени, и до услышанной фразы «Ну, здравствуй!».