Борис Успенский – Воцарение Петра Первого. Новый взгляд на старые источники (страница 3)

При жизни Алексея Михайловича нарышкинскую партию фактически возглавлял Артамон Сергеевич Матвеев[21], свойственник царицы Натальи Кирилловны[22], в доме которого, как полагают, воспитывалась будущая царица; Матвеев, судя по всему, способствовал сближению Алексея Михайловича со своей воспитанницей (см.: Корсакова, 1914а. С. 121; Рогожин, 1989. С. 151)[23].

После свадьбы Алексея Михайловича и Натальи Кирилловны (22 января 1671 г.) карьера Матвеева идет стремительно вверх: через месяц (22 февраля) он возглавил Посольский приказ (сменив на этом посту А. Л. Ордина-Нащокина, который вынужден был уйти в отставку), в следующем (1672-м) году — Аптекарский приказ, наряду с другими приказами (П. Матвеев, 1902. С. 786; Соколовский, 1904. С. 12; Лихач, 1905. С. 299); таким образом, в последние годы жизни Алексея Михайловича он становится фактическим руководителем русского правительства. С восшествием на престол Федора Алексеевича Матвеев подвергся опале: уже 1 февраля 1676 г. — через два дня после смерти Алексея Михайловича! — у него был отнят надзор за Аптекарским приказом и, по всей вероятности, он был обвинен в нерадении о государевом здоровье (Замысловский, 1871. С. 160; Старостина, 1948. С. 45, 59, 65–68; Лисейцев, Рогожин, Эскин, 2015. С. 35)[24]. В апреле 1676 г. ходят слухи о его предстоящей отставке[25]. В бумагах, составленных в связи с венчанием Федора Алексеевича на царство (состоявшимся 18 июня 1676 г.), имя Матвеева уже не упоминается (см.: Верх, 1834–1835, I. С. 14). 4 июля 1676 г. его отрешают от двора, отстраняют от руководства Посольским приказом и отправляют на воеводство в далекое Верхотурье (ДРВ, XX. С. 370; А. С. Матвеев, 1776. С. 178–179; Шмурло, 1900. С. 359; П. Матвеев, 1902. С. 803)[26]. В июле или августе 1676 г. Матвеев вместе с сыном (Андреем Артамоновичем) трогается в путь, но в сентябре вслед за ним был отправлен нарочный «с повелением не удаляться и остановиться там, где его застанут, и ожидать там дальнейших приказаний» (донесение голландского резидента Иоганна фан Келлера 13 сентября 1676 г., см.: Старостина, 1948. С. 71). 25 ноября 1676 г. по дороге к месту назначения Матвеева задерживают и начинают допрашивать (А. С. Матвеев, 1776. С. 2; Шмурло, 1900. С. 359–360). В конце декабря в Казани ему были предъявлены обвинения в волховании и чернокнижии, после чего 11 июня 1677 г. у него отнимают боярский чин и конфискуют имущество (А. С. Матвеев, 1776. С. 3–6, ср. с. 86–87). Летом 1677 г. его как государственного преступника ссылают на вечное поселение в Пустозерск[27]; в 1680 г. его переводят на Мезень. После смерти Федора Алексеевича и поставления на престол Петра А. С. Матвеева с сыном Андреем (который был с ним в ссылке) сразу же вызывают в Москву. Целый ряд источников говорит о том, что Матвеев играл ключевую роль в выдвижении кандидатуры Петра еще при жизни Алексея Михайловича.

Сведения о том, что Артамон Матвеев и царица Наталья Кирилловна пытались сделать Петра наследником престола, появляются вскоре после смерти Алексея Михайловича (29 января 1676 г.). Так, Анджей Хризостом Залуский [Andrzej Chrysostom Zatuski, 1650–1711], известный проповедник и дипломат (впоследствии князь-епископ Вармии)[28], в письме к папскому нунцию в Испании, помеченном 1 июня 1676 г., сообщал: «По кончине царя Алексея остались три сына: старший Феодор, от первого брака, был почти 16 лет и принял кормило правления. Вельможи старались уничтожить замыслы мачехи, желавшей возвести на престол младшего сына. Она склонила на свою сторону сродника своего, главного министра Артемона, который охотно взялся помогать возвышению кровного родственника. Предвидя, что умирающего царя будут отклонять всеми способами, если мать явно станет искать короны своему младенцу, Артемон не советовал показывать его в последние минуты жизни отца, считая достаточным одно объявление наследника престола. До совершеннолетия царя [Петра] он сам думал управлять государством. Таким образом, он действовал в пользу матери, еще более в свою собственную. Не всегда, однако, сбываются надежды, как рассказывает поэт [Эзоп] о вороне, разинувшей рот. Случилось, что, когда царь испускал дух, не было при нем ни царицы, ни Артемона; находилась только толпа вельмож, благоприятствующих Феодору. Окружая смертный одр, они умоляют царя [...] назначить себе преемником старшего сына, Феодора, предопределенного самим рождением [...]. Царь был наречен, когда вбежала в спальню царица, чтобы просить за своего сына; ее допустили к царю не прежде, как он уже скончался. Легко уступил бы царь просьбам царицы: Феодор был слабого здоровья и, по несправедливому внушению некоторых вельмож, казался царю неспособным к правлению. Среднего сына [Ивана] сама природа удалила от престола, лишив его зрения. С переменою правительства погибло счастье Артемона. Новый царь вызвал из заточения своего деда, сосланного Артемоном, а его самого осудил на изгнание» (Zaluski, 1709. С. 600–601; Устрялов, I. С. 263–264). Залуский, очевидно, путает Илью Даниловича Милославского, деда царя Федора Алексеевича, и Ивана Михайловича Милославского (1635–1685), четвероюродного племянника Ильи Даниловича. Илья Данилович Милославский скончался в 1668 г. и никак не мог быть сослан Матвеевым. Между тем Иван Михайлович Милославский в феврале 1674 г. был отправлен Матвеевым воеводой в Астрахань, и это было воспринято Милославским как ссылка, имеющая целью удалить его из Москвы (см.: А. С. Матвеев, 1776. С. 326–327; А. А. Матвеев, 1776. С. 349–350). И. М. Милославский и А. С. Матвеев были соперниками: успехи одного из них всякий раз отражались на неудачах другого[29].

Письмо Залуского было посвящено коронации Яна III Собеского, имевшей место 2 февраля 1676 г. по новому стилю, а также связанному с этим событием захоронению предшествующих польских королей: Яна II Казимира Вазы (1648–1668) и Михала Корибута Вишневецкого (1669–1673)[30]. Коронационные торжества совпали по времени со смертью русского царя — Алексей Михайлович скончался через шесть дней после коронации Яна III (8 февраля по новому стилю) — и это стечение обстоятельств, очевидно, явилось поводом для рассказа о его смерти и о борьбе придворных партий у постели умирающего царя. Сведения Залуского о московских событиях восходили, вероятно, к Павлу Свидерскому [Pawet Swiderski], польскому резиденту в Москве с 1673 по 1677 г.: существовало донесение Свидерского о том, что царица Наталья Кирилловна и боярин Артамон Сергеевич Матвеев убеждали Алексея Михайловича назначить Петра себе преемником (см.: Миллер, 1787. С. 133; Замысловский, 1871. С. 09–10, 213–214). Дата, указанная в письме Залуского, может вызывать сомнение[31]; можно предположить, что она была проставлена задним числом, что объясняется компилятивным характером всего его сочинения[32]. Эта дата содержит, видимо, ошибку в указании числа (1 июня), притом что указание года (1676 г.), отвечающее времени пребывания Свидерского в Москве, возможно, является правильным.

Из других источников мы узнаем, что возможность возведения Петра на престол продолжает обсуждаться и после смерти Алексея Михайловича: предполагается, что именно Петр, а не Иван должен стать царем после Федора Алексеевича. Датский резидент в Москве Магнус Ге, сообщая 3 февраля 1676 г. (очевидно, по старому стилю, т. е. через пять дней после смерти царя) о присяге как новому царю (Федору Алексеевичу), так и царице Наталье Кирилловне, писал: «Полагают, что царица примет участие в [новом] правительстве, поскольку письма, разосланные воеводам и губернаторам, чтобы получить удостоверение их верности, написаны от лица царя [Федора Алексеевича] и царицы [Натальи Кирилловны], вместо того чтобы, согласно обычаю, отправить ее в монастырь через 6 недель после смерти царя [Алексея Михайловича]. Несомненно, это политика канцлера [А. С. Матвеева], направленная на то, чтобы сохранить такую же власть в управлении, как при жизни покойного царя. Кроме того, весьма похоже, что новый царь [Федор], с детства очень нездоровый и склонный к меланхолии, не проживет долго, а так как его брат [Иван] почти слеп и горбат, престол неизбежно достанется принцу, сыну теперешней царицы [Петру], учитывая, что бояре относятся к этой царице сдержанно (ей всего 23 года, она молода и амбициозна, воспитана по-польски, более непринужденно, как это присуще этой [польской] нации)» (Бушкович, 2009. С. 87, примеч. 4, cp. с. 86)[33]. Главным информатором Ге был близкий к Матвееву Павел Менезий (1637–1694) (Там же. С. 86, примеч. 2). Лаврентий Рингубер, царский лекарь в 1674–1678 гг.[34], в письме из Москвы от 29 декабря 1677 г. герцогу саксонскому Фридриху[35] сообщал, что после смерти Алексея Михайловича Артамон Матвеев, «домогаясь стать регентом (imperii tutor) [...] убеждал вельмож устранить сыновей от первого брака, возведя на престол третьего сына, царевича Петра, по второму браку от царицы Натальи. Однако вельможи, уразумев интриги Матвеева и его стремление властвовать, возвели на престол Федора Алексеевича как старшего из сыновей и законного наследника (natu majorem ас Legitimum regni haeredem) покойного государя. [...]. После того Артемон был обвинен в оскорблении величества, в нарушении клятвы и в измене (Laesae majestatis, perjurii et perduellionis). [...]. Матвеева сослали в Пустозерск, а сообщники его погибли под кнутом, засеченные до смерти» (Rinhuber, 1883. С. 167; Шмурло, 1900. С. 361)[36]. В постскриптуме к письму Рингубер говорит о слабом здоровье старших сыновей Алексея Михайловича (Алексея и Федора), противопоставляя им цветущего Петра, здорового и духом и телом, причем проницательно прибавляет (предвосхищая события 1682 г.): «Отсюда каждому ясно, какие метаморфозы произошли бы в государстве, если бы после смерти Федора этот Петр принял бы бразды правления; конечно, тогда снова был бы вызван Артемон Сергеевич, который сейчас пребывает в ссылке...» — Там же. С. 190)[37]. Нельзя не отметить, что сообщение Рингубера о том, что после смерти Алексея Михайловича Артамон Матвеев пытался возвести на престол Петра, устранив наследника престола (Федора Алексеевича), очень близко к тому, о чем писал Залуский: Рингубер, по существу, подтверждает сведения Залуского.