Борис Шурделин – Жизнь в солнечном луче (страница 26)
Прошло три недели.
Возвращаясь домой после работы, он еще издали увидел знакомую Наташину фигурку. Девушка смотрела за ограду, пытаясь найти табличку с номером дома.
— Он живет тут, — сказал Виктор.
— Кто — он? — не оборачиваясь, спросила девушка.
— Я.
Наташа обернулась, Виктор сказал:
— Хотя бы написали.
— Я знала, что встречу тебя. Как раз будешь идти с работы.
— Чудеса! Я мог бы работать и во вторую смену.
— Ты какой-то хмурый. Здравствуй!
— Ага,— Он взял ее руку.— Может, познакомимся? — спросил он.— Старого Виктора Стецко нет. Я сам удивляюсь. Куда он девался? Другой парень вместо того. Только имя прежнее осталось. Вот что ты наделала!
— А что ты наделал?
— Что? — Он схватил и вторую ее руку.— Говори, что? — Лицо его светилось откровенной радостью.
Наташа, поняв его мысли, отрицательно покачала головой. Однако радость в его лице осталась.
— А я думал, ты приехала сказать мне… что любовь, мол…
Она еще раз отрицательно покачала головой.
— Как ты жил? — спросила она.
— Что ж мы стоим на улице?
— Через сорок минут уходит автобус. Я должна уехать.
— Сорок минут? — растерянно спросил он.— Останься. Ты не можешь уехать.
— Могу.
— Ладно, пусть так.
Они прошли к дому. Наташа села к столу под темными вишнями.
— Рассказывай,— сказала она.
Он послушно рассказал ей про училище.
— Все хорошо,— заключила она его рассказ.— Ты скоро уедешь. Ты сумел. А я не сумела. Сил нет. Ах, нет, зачем я говорю об этом? Запомни мой адрес. Пиши. Только пиши. Не приезжай. Мне будет приятно получать твои письма. Может быть, и я сумею победить. Не спрашивай, не скажу…
Чем-то чужим и далеким веяло от ее слов, но он тогда не разобрался, чем именно.
Проводив ее к автобусу, Виктор долго бродил по улицам поселка, никого не замечая. Встреча оказалась не такой, какой она ему представлялась ранее. Это его угнетало, но он решил, что иначе Наташа просто не могла.
Она приезжала еще не раз.
В один из сложных вечеров, потрясенная тем, что открылось ей в жизни ее семьи, Наташа осталась в рудничном поселке до утра.
Она не сказала обычных слов: «Что мы наделали?» — она говорила другие слова, и она торопилась сказать их все, они набегали друг на друга, торопили друг друга, словно спешили куда-то, спешили столь сильно, что не могли задержаться и на мгновение. Но, может быть, эти слова спешили потому, что хотели поскорее освободить место самым важным словам. Однако, как ни старались они, те, важные слова, не пришли.
— Не знаю, не знаю,— говорила она.— Никто не виноват. Я знаю, человек должен идти в небо. Не обязательно летать. Нет, именно в небо. Идти все выше и выше. Сегодня быть выше, чем вчера. А завтра — выше, чем сегодня. Внутри. А я не могу так. Ты понимаешь?
Он не ответил, почувствовав, как дрожат губы.
В раскрытое окно ветер затянул запах листвы.
— Вишней пахнет,— сказала Наташа.
— Ты останешься? — спросил Виктор.
— Остаться?
— Ага. Навсегда.
— Не могу.
— Спи,— сказал он.— Ты хочешь спать. Я вижу по твоим глазам. Ты и не проснулась до сих пор.
Он и в эту ночь не уснул. Когда Наташа утром, открыв глаза, увидела рядом его голову, то удивленно улыбнулась, погладила влажный выпуклый лоб юноши и спросила:
— Был сон, да?
— Нет,— ответил он, приподнимаясь. — Сон начнется после того, как ты уедешь.
— Наверное, ты прав. Если ты будешь прав, я найду тебя. Обо мне не спрашивай. Сейчас тебе этого не нужно знать. Ты должен мне поверить. Поверить…
Она говорила много, словно старалась заглушить словами все тайные голоса, которые, как молоточки, стучали где-то далеко.
С этого утра они долго не виделись.
В конце июля для Виктора началась другая жизнь. Он уехал в училище.
Как-то Андрей увидел в тетради Виктора засушенные полевые цветы. Он понюхал их, сказал:
— Еще запах сохранился. Степью пахнут. Сам собирал? — спросил он.
— Нет, девушка подарила,— ответил Виктор.— Конечно, это немножко смешно. А? Хранить цветочки…
— Расскажи,— попросил Андрей.— У меня не было ни одной романтической истории с девчонками. Все как-то не так получалось.
И Виктор рассказал…
А в один майский день, уже в конце второго курса, Виктор показал Андрею телеграмму. В ней было слово — встречай.
— Ты давно ее не видел? — спросил Андрей.
— С тех пор и не видел.
— Писала?
— Изредка.
— Странно все,— заключил Андрей.— Надо встречать? Или ты один?
— Можно не одному.
— Что ж она писала? Любит?
Виктор удивленно посмотрел на Андрея.
— Что ж тогда было?
— Она и сама не знает.
Андрей сказал, подумав:
— Один встретишь.