Борис Шапталов – Троцкий и Сталинский троцкизм (страница 9)
Возможно, все бы обошлось для Красной Армии, если бы не воинственный Пилсудский. Он вдруг вознамерился нанести контрудар в тыл Западного фронта красных. Представитель Антанты французский генерал Вейган (один из героев прошедшей Мировой войны) был против. Ведь план противоречил основам стратегии! Пилсудский предлагал снять обороняющиеся войска, фактически оголив ряд участков фронта, и перебросить их в оперативный мешок юго-восточнее варшавского района. И после появления ударных сил красных с юга, ловушка захлопывалась, польские войска оказывались в окружении. Произошло бы то, что потом случилось в 1942 году с Барвенковским выступом под Харьковом или со 2-й ударной армией под Ленинградом. Наступающих окружили и разгромили. Но Пилсудский уперся. Он не только взял дивизии, противостоящие Западному фронту, но и снял 3-ю армию, которая держала позиции против Юго-Западного фронта красных. Тем самым, подставляя спину… Более чем рискованное мероприятие!
Однако… Однако произошло чудо. Именно так окрестили польские историки и публицисты случившееся. Красные не ударили с юга, а позволили Пилсудскому спокойно сосредоточить намеченные силы и начать наступление (16 августа). Причем удар пришелся аккурат в брешь, которая образовалась в линии наступающих.
Кстати, о бреши. Тухачевскому за нее хорошо досталось от его критиков: как он посмел оставить незакрытым «мозырский» участок? Мол, они бы точно его закрыли. Так и Тухачевский бы прикрыл, если бы имел машину времени и мог «отъехать» на пару недель назад. Он тогда бы вообще не бросил свои войска отрезать балтийские порты, а остановился бы у Бреста и стал ждать, пока вожди разберутся меж собой, что им делать. А «прорехи» в линии фронта – обычное дело для наступающих. Невозможно одновременно иметь ударные группировки, гарантированно взламывающие оборону противника, и быть сильными на каждом участке обширного фронта. Но разрывы не имеют значение, если обороняющаяся сторона не знает, как именно распределены силы наступающих, и ее внимание приковано к ударным клиньям противника. А Пилсудский явно знал о структуре группировки Западного фронта и о бреши. Но откуда?
Не знаю, что на эту тему пишут польские историки, но, похоже, для них это так и осталось тайной. Сужу по польскому фильму Е. Гофмана «Варшавская битва. 1920 год». Там Пилсудский узнает о бреши из перехваченной радиограммы красных. Ее быстро и, главное, своевременно расшифровывают молодые «хакеры».
Можно ли верить такому счастливому для белополяков стечению обстоятельств? В августе 1914 года произошла схожая история. Тогда на основе перехваченных радиограмм русских штабов Гинденбург и Людендорф составили план разгрома армии Самсонова в Восточной Пруссии. Вместо того, чтобы наступать и окружить противника, 1-я армия Ренненкампфа остановилась, подставив 2-ю армию. Одно время долго спорили: было ли то предательство, или Ренненкампф имел серьезные основания для того, чтобы двигаться не на соединение со 2-й армией, а в противоположном направлении – на Кенигсберг? Вопрос так и остался открытым.
В августе 1920 года произошла зеркальная ситуация с августом 1914 года. И с тем же результатом. Пилсудский разгромил малочисленные соединения Западного фронта, прошедшие с боями 600 километров, и только после этого командование ЮЗФ соизволило двинуть конников Буденного (20 августа) навстречу отступающему Западному фронту.
На IX Всероссийской конференции РКП(б) в сентябре того же года разбирался вопрос о причинах поражения на польском фронте. Ленин выступил за то, чтобы не проводить специального расследования причин неудачи, ограничившись общими выводами. Однако Троцкий и Сталин впервые сцепились на публике. Троцкий фактически обвинил в поражении Сталина. Тот, конечно, отмалчиваться не стал и вернул упреки Москве.
Протоколы конференции вышли в 1920 году, больше не переиздавались и были изъяты из свободного доступа. Выступление Ленина с политическим отчетом ЦК и его заключительное слово в прениях по отчету были засекречены, и не публиковались в «Полных» собраниях сочинений. Доклад заменил газетный отчет «Правды» от 29 сентября 1920 года. Ленин не хотел разрастания конфликта в партии, ибо знал – за каждым из противников (Троцким и Сталиным) стояли им сочувствующие.
В конечном счете, козлом отпущения решили сделать Тухачевского и на этом успокоиться. С тех пор Тухачевский в этом качестве и пребывает. Уж больно удобно…
В январе 1945 года Варшаву все-таки взяли комбинированным ударом с севера и юга, что заставило противника поспешно оставить столицу. После чего Сталин все-таки сделал Польшу социалистической. Выяснилось, что без этого никак нельзя, иначе она будет противником России.
Что же касается Львова, то критики Тухачевского «не замечают», что поход на Львов также обернулся провалом и отступлением Юго-Западного фронта на 200 километров. Только последствия оказались много тяжелее, чем потеря западной части Белоруссии. Галичина стала базой украинского национализма и повстанческо-партизанского движения. И эту проблему Кремль (шире Советский Союз) потом решал на протяжении десятилетий.
Так что это было – «чудо на Висле»: просчет, предательство или ход комбинаторного ума? По любому амбиция Сталина сыграла важную роль в поражении. И оно стало прологом к «построению социализма в одной стране» и трагедии большевизма…
Начало бюрократизация большевизма
В августе 1917 года, находясь в подполье, Ленин написал книгу «Государство и революция», где изложил свои взгляды на будущее новой системы власти. По его представлению социалистическая революция должна была создать народовластие в чистом виде: без государства с его аппаратом принуждения и насилия (государство есть «организация для систематического
Но жизнь стала вносить существенные коррективы сразу же после прихода к власти большевиков. И дело не только в гражданской войне и капиталистическом окружении. Ленин указывал, что «для уничтожения государства необходимо превращение функций государственной службы в такие простые операции контроля и учета, которые доступны, посильны громадному большинству населения, а затем и всему населению поголовно». А в статье «Удержат ли большевики государственную власть?» Ленин заявил, что удержат запросто, потому что «…мы сможем сразу привлечь в государственный аппарат миллионов десять, если не двадцать человек, аппарат невиданный ни в одном капиталистическом обществе» (Ленин В.И. ПСС Т.34. С.316). Практика быстро внесла коррективы в оптимистический расклад кабинетного теоретика. Оказалось, что многие функции управления никогда не будут «посильны громадному большинству», они удел профессионалов. И Ленин быстро понял это и переменил свои взгляды. Через несколько лет после своего прихода во власть Ленин отмел попытку профсоюзов, как наиболее массовых объединений рабочих, стать организаторами производства. Нет, ответил он им, будьте «школами» («школой коммунизма»), а управлять будут другие. Кто? В сущности, эта задача возлагалась отныне на бюрократов.
Ленин определял бюрократию как особый слой лиц, специализирующихся на управлении и в силу этого поставленного в привилегированное положение перед народом (Ленин В.И. ПСС Т.2. С.455). И доказывал, что лишь пролетариат способен покончить с таким порядком вещей, потому что «
В 1927 году Сталин следующим образом охарактеризовал борьбу Троцкого: «Троцкий изображает дело так, что нынешний режим в партии, опротивевший всей оппозиции, является чем-то принципиально другим в сравнении с тем режимом, который был установлен при Ленине… Я утверждаю, что Троцкий ведет борьбу против ленинского режима в партии, установленного при Ленине и под руководством Ленина» (Сталин И.В. Соч. Т.10. С.160, 161).
Сталин был прав, Троцкий оппонировал партийному режиму, возникшему при Ленине. Тот создал большевистскую фракцию в Российской социал-демократической партии в ходе борьбы с «оппортунистами». В 1912 году оформил ее в качестве отдельной партии. Борясь с многочисленными оппонентами (меньшевиками, «отзовистами», «ликвидаторами», «махистами» и т.д.), Ленин скроил партию под себя, став единственным ее руководителем и авторитетом. Он не думал, что получится вождистская («фюрерская») организация. Как не предполагал, что такая партия неизбежно начнет обюрокрачиваться, как, впрочем, любая другая функциональная организация (социологические разработки В. Парето и Г. Моска тогда не были известны). В учебниках истории КПСС гордо заявлялось, что Ленин создал партию нового типа. Совершенно верно! То было подлинным открытием, ибо до того вождистские партии, если и появлялись на горизонте, то не приходили к власти.