Борис Шапталов – Троцкий и Сталинский троцкизм (страница 10)
Сталин оказался идеальным руководителем для такой организации. Указывая Троцкому на «ленинский режим» в партии, он не упомянул, что Ленин пытался вести борьбу с ним как руководителем партаппарата, обвинив его в «Письме к съезду» в сосредоточении «необъятной власти». Но оказалось, что такая власть в руках главного распорядителя партийного аппарата в партии вождистского типа не отклонение, а норма. И такая «норма» диктовала свои условия. Так, в 1934 году в ответ на предложения широко отпраздновать его 55-летие, Сталин начертал резолюцию: «Я против, так как подобные начинания ведут к усилению “культа личностей”, что вредно и несовместимо с духом партии» (Вопросы истории КПСС. 1990. №3. С.104). Сказано – сделано. Только ровно наоборот. Культ личности Сталина цвел до конца его дней. А рядом с ним культ «вождят» – Молотова, Кагановича и прочих. Дело дошло до переименования старинных городов, присваивания им фамилий вождей даже при жизни «героев», а также присваивание фамилий «любимых руководителей» заводам, шахтам и прочим учреждениям. Такого не позволяли себе даже цари. Удивительно, насколько падкими на лесть оказались большевики!
И главное, никак не получалось с «коллективным руководством». Первым восстал Троцкий против концентрации власти. Затем Зиновьев с Каменевым. Их победили, но тут же восстали другие члены Политбюро – Бухарин с Рыковым и Томским. Томский на апрельском 1929 года пленуме ЦК заявил: никакого коллективного руководства нет!
«Не раз Владимир Ильич говорил: «Политбюро – такое учреждение, где можно колебаться». У нас этой товарищеской терпимости к чужим мнениям нет». «В последнее время, к сожалению, …необходимых для коллегиальной работы условий не было. В Политбюро, даже на закрытых заседаниях, нельзя абсолютно сказать всего того, что думаешь…». «Если вы хотите, чтобы мы делали вид, что у нас коллективное руководство, хотя этого на самом деле нет… если вы хотите, чтобы мы сделали невинные физиономии и сказали – мы ничего не замечаем, у нас самое настоящее коллективное руководство, – это было бы лицемерно» (Как ломали НЭП. Т.4. С.75, 76, 77). И как водится, привел цитату Ленина о необходимости коллективного руководства: «Иначе работа ЦК не может идти правильно». Бесполезно. Работа высших партийных, а следом и прочих учреждений неуклонно соскальзывала к единоначалию. Иначе и быть не могло, потому что тот же Томский в той же речи вдруг заявил несусветное для «буржуазной» демократии:
«Если вы скажите… теперь мы подошли к другому периоду, когда партии нужно не коллективное руководство, а иная система руководства… …нужно руководство более узкой коллегии и вместо девяти или двенадцати человек, нужно создать руководство трех, то я отвечу: если это действительно нужно, сделайте это… Если вместо тройки создадите двойку, я, может быть, буду оспаривать, но если примете решение о двойке, я буду подчиняться как уставу партии. Если одного человека или даже полчеловека поставите руководить партией… приму и такое руководство» (Там же Т.4. С.78).
И ведь так и вышло! Партией затем долго руководил один человек, только Томскому пришлось застрелиться. А затем партией руководили «полуличности» (полчеловека), и партийцы им тоже подчинялись.
Получился известный в политике эффект, когда политик одной рукой созидал, а другой противодействовал созидаемому (когда «субъективное» борется с «объективным»). Ленин начал борьбу с бюрократизацией своей партии, для которой создал условия ее бюрократизации. А, казалось бы, есть примеры, когда в партии отсутствуют руководители с «необъятной властью». Так, буржуазные партии живут без вождей. Кто персонально руководит партиями в США или Великобритании? Неизвестно за ненадобностью. На американских предварительных выборах (праймариз) выдвигается с десяток кандидатов в президенты. Партийный аппарат помогает организовать выборную борьбу, и только. В Англии и в других государствах с парламентской системой лидер парламентской фракции становится кандидатом в премьер-министры. Но это не вождь, и он обычно теряет свое лидерство в партии, как только проигрывает выборы. Достичь подобной «анонимности» работы в партии большевиков оказалось невозможно.
Ленин в предсмертном «Письме к съезду» упоминал о Сталине и Троцком как о «двух выдающихся вождях», и предупредил, что соперничество между ними может привести к расколу в ЦК. Он понимал, что на Олимпе двум политическим «богам» ужиться не суждено и как мог пытался исправить ситуацию. Но это христианским богословам удалось в одном Боге соединить три сущности, а на земле такое невозможно. При вождистском режиме вождь может быть один, а остальные – при нем. Таков социологический закон.
Сталин защищал существующее положение (что оказалось совершенно правильным решением для его карьеры).
«В чем состоят основы этого режима? – вопрошал Сталин. – В том, чтобы, проводя внутрипартийную демократию и допуская деловую критику недочетов и ошибок в партии, не допускать вместе с тем какой бы то ни было фракционности и уничтожать фракционность под страхом исключения из партии» (Сталин И.В. Соч. Т.10. С.161).
Да, Ленин хотел именно такого режима – без фракционности, но в сочетании с практикой всесторонней деловой критики. А Троцкий (Сталин был прав) своими действиями фактически формировал свою фракцию в партии, тем самым подрывая основы вождизма. В итоге получилось ни по Ленину, ни по Троцкому, а по Сталину. Так и повелось: каждый руководитель партаппарата формировал свою «фракцию» из своих людей, которая подминала всю партию, уничтожая оппонентов, подрывающих «единство» непререкаемого вождя и партии. Критиковать партийное руководство и тем более ее вождя не было никакой возможности. Критик сразу становился врагом социализма. Об этом говорил на XII съезде партии еще при жизни Ленина (1923 г.) старый (по стажу в партии) большевик Ю.Х. Лутовинов:
«…если вы в РКП попытаетесь критиковать не политическую линию, а чисто практическое проведение этой линии, то вас сейчас же, немедленно зачислят в меньшевики, в с.-р., в кого угодно…» (XII съезд РКП(б). С.116).
Но в момент произнесения вышеприведенных слов Сталина и жалоб Лутовинова мало кто предполагал, чем все закончится, ибо генеральный секретарь 1920-х годов и вождь СССР 1937 года – две качественно разные политические единицы. А пока Сталин набирал очки, изобличая оппозиционеров. Например, спрашивал: почему они создают свои подпольные типографии? Если следовать такому пути, то и другие начнут создавать свои нелегальные типографии (Сталин И.В. Соч. Т.10. С.163-164). Справедливо? Вроде бы да, если не задаваться вопросом: а почему в буржуазных партиях никто не создает нелегальных типографий? На тот же вопрос выходил Троцкий, предлагая создать такой режим в партии, чтобы не было необходимости прибегать к нелегальщине. Скоро придет время, когда не будет оппозиции вообще, как и отдельных от правящей верхушки мнений. Но в 20-х годах еще была возможность спорить, хотя материалы оппозиционеров с 1926 года перестали печатать в прессе, и им приходилось изыскивать обходные – «антипартийные» – пути. На чем и горели.
Но проблему перерождения партии первым поднял не Троцкий. По окончании гражданской войны наиболее дальновидные большевики осознали надвигающую опасность бюрократизации режима. Так, на IX съезде партии один из видных тогда деятелей В. Осинский предупреждал: «Конечная тенденция идет к тому, чтобы ввести единоличное управление во всех звеньях советского аппарата… Это означает, что раз ставши на этот путь и зайдя по нему достаточно далеко, мы рухнем под тяжестью бюрократии, которая выхолостит всю нашу работу…» (IX съезд РКП(б). С.133). Как в воду глядел… А накануне XI съезда (1922 г.) группа партийцев, названная «рабочей оппозицией» (А. Коллонтай, А. Шляпников, всего 22 человека), подала в Исполком Коминтерна жалобу на порядки в РКП(б). В ней заявлялось: «Руководящие центры ведут непримиримую борьбу против всех, особенно пролетариев, позволяющих себе иметь свое суждение… Силы партийной бюрократии, пользуясь своим положением и властью, игнорируют решения съездов о проведении в жизнь начал рабочей демократии».
Троцкий не поддержал первых оппозиционеров, и даже обвинил их в спекулировании трудностями. В тот момент он сам был «бюрократом» и даже защищал бюрократию. В 1920 году в докладе VIII съезду Советов заявил: «Задача создания и воспитания хорошо действующего бюрократического аппарата (правильная и точная конструкция управлений, отделов, отделений; безусловная исполнительность, хорошая связь; точное счетоводство и вообще делопроизводство и т.д.) остается еще не разрешенной… Пока мы страдаем не столько от того, что усвоили дурные стороны бюрократии, сколько от того, что еще не усвоили ее хороших сторон» (Троцкий Л.Д. К истории русской революции. С.163).
Эту задачу – формирование качественного бюрократического аппарата, решил затем Сталин. Но вскоре с проблемой «неправильной» бюрократии пришлось столкнуться и Троцкому. И коллизия ему сильно не понравилась. Что, собственно, произошло?