Борис Шапталов – Троцкий и Сталинский троцкизм (страница 5)

После чего Сталин резюмировал: «Стоит только сличить эту цитату с вышеприведенными цитатами из сочинений Ленина о диктатуре пролетариата, чтобы понять всю пропасть, отделяющую ленинскую теорию диктатуры пролетариата от теории Троцкого о «перманентной революции» (Там же. Т.6. С.367).

Прямо-таки пропасть? Об этом можно поспорить, для чего приведены цитаты выше. Но кроме теории есть практика. До революции Ленин ратовал за союз со всем крестьянством, а что произошло после Октября? Уже летом 1918 года повсеместно создавались комбеды (комитеты бедноты), начавшие борьбу с деревенской буржуазией («кулаками»), то есть пришли во враждебное столкновение с частью крестьянства, как и предполагал Троцкий. Комбедовцы отнимали «излишки» продовольствия у зажиточных односельчан, часть «лишнего» имущества, что вызвало обострение «классовой» борьбы в деревне. То есть формула Ленина об опоре на все крестьянство была опрокинута в считанные месяцы после прихода большевиков к власти.

Та же история произошла с отказом от «однородного рабочего» правительства. В ноябре 1917 года была создана коалиция с представителями крестьянства – эсерами. И чем она закончилось? Восстанием эсеров в Москве, Ярославле, Казани в июле 1918 года, а после подавления мятежа, организацией… однородного правительства. В конце концов, все получилось по Троцкому.

* * *

Другим обвинением стало утверждение, что Троцкий упускал необходимость проведения буржуазно-демократического этапа революции. Революция должна быть двух ступенчатой! Тем более что повод нашелся.

В 1926-27 годах Сталин и Троцкий сцепились по поводу революционных событий в Китае. Там после свержения императорской династии в 1911 году развернулась борьба за политическое будущее страны. В ней, как водится, приняли участие разные социальные силы – от националистически настроенной буржуазии до интернационалистов-левых, часть из которых образовала коммунистическую партию и вступила в Коминтерн. Сразу встал вопрос – какую избрать тактику и стратегию борьбы? Руководство Коминтерна в лице ее председателя Бухарина и генерального секретаря ЦК Сталина – главы самой мощной коминтерновской секции ВКП(б), заставило китайских коммунистов войти в Гоминдан – организацию, объединяющую все национальные силы страны. Оппозиция (прежде всего Зиновьев и Троцкий) выступила с критикой такого решения, предлагая ровно наоборот – компартии Китая действовать самостоятельно, создавая свои органы власти и свои вооруженные отряды. Бухарин со Сталиным предпочли, чтобы китайская армия была единой, и даже послали туда инструкторов – командиров Красной Армии (Блюхера и др.). Дело, однако, кончилось разрывом. Недовольный ростом влияния левых, а также советников из СССР, едва ли не открыто вербующих китайцев в ряды коммунистов, главнокомандующий армии Гоминдана Чан Кайши совершил переворот, закончившийся гибелью нескольких тысяч коммунистов и сочувствующих им. Троцкий справедливо возложил ответственность за поражение на Бухарина и Сталина. «Китайский вопрос» на несколько месяцев стал одним из центральных в ожесточенной полемике левой оппозиции и руководства партии.

На пленуме ЦК в августе 1927 года Троцкий посвятил критике линии ЦК по международным проблемам одну из своих речей. По Китаю он говорил: «Если бы мы обеспечили своевременно полную самостоятельность коммунистической партии, помогли ей вооружиться своей печатью и верной тактикой, если бы мы дали ей лозунги: “максимум вооружения рабочих”, “развертывания крестьянской войны в деревне”, – компартия росла бы не по дням, а по часам, и кадры ее закалились бы в огне революционной борьбы. Лозунг Советов надо было дать с первых дней массового движения… Только на этой основе – аграрной революции и Советов – можно было выковывать постепенно настоящую революционность, т.е. рабоче-крестьянскую армию» (Архив Троцкого. Т.4. С.36, 37).

Налицо было перепрыгивание через первый – буржуазно-демократический – этап (хотя роль крестьянства при этом не игнорировалась!), и Сталин не преминул за это раскритиковать Троцкого:

«Каковы этапы китайской революции? Их должно быть, по-моему, три:

первый этап – революция общенационального объединенного фронта…, когда революция направляла свой удар по преимуществу против иностранного империализма, а национальная буржуазия поддерживала революционное движение;

второй этап – буржуазно-демократическая революция.., когда национальная буржуазия отошла от революции, а аграрное движение разрослось в мощную революцию десятков миллионов крестьянства (ныне китайская революция стоит на втором этапе своего развития);

третий этап – советская революция, которой еще нет, но которая наступит.

Кто не понял того, что революция не бывает без известных этапов своего развития, кто не понял того, что китайская революция имеет три этапа в своем развитии, тот ничего не понял ни в марксизма, ни в китайском вопросе» (Сталин В.И. Соч. Т.10. С.14-15).

Кто был прав? На XV съезде ВКП(б) Бухарин вынужденно признал: «Гоминдан … уже давно перестал существовать как революционная сила» (XV съезд ВКП(б). С.606), повторив вывод оппозиции 1926 года. Оппозиция оказалась права, когда с самого начала стала предрекать поражение китайской компартии, видя в политике «этапов» политику «гнилых компромиссов». («Гоминдан есть партия либеральной буржуазии… Коммунистическая партия, по вашим директивам, остается… внутри Гоминдана и подчиняется его буржуазной дисциплине» – Архив Троцкого Т.4. С.35).

Показательно, что по свидетельству генерального секретаря ЦК албанской Партии Труда Э. Ходжи, Мао Цзэдун тоже считал, что Сталин совершил ошибку в отношении китайских коммунистов (Ходжа Э. Хрущевцы. С.259).

После погрома Чан Кайши, коммунисты создали свою армию и «откочевали» в труднодоступные районы северного Китая («великий северный поход»), где окопались на многие годы. Оттуда китайская Красная армия начала победоносное наступление после прихода советских войск в 1945 году в Маньчжурию, и в 1949 году овладела всей территорией континентального Китая, минуя умозрительные «этапы».

Биограф Бухарина Стивен Коэн посчитал: «Китайскую катастрофу можно отнести к наихудшим событиям в политической деятельности Бухарина как лидера» (Коэн С. Бухарин. С.322). Эту оценку можно было бы отнести также и к Сталину, но тот обладал феноменальным даром: все поражения сходили с него как с гуся вода. Ничто не отражалось на его высокой политической репутации. В поражениях всегда виноватыми оказывались другие. В искусстве перекладывать ответственность Сталин капитально отличался от всех своих врагов и соратников.

Во второй раз идеологическая схватка, переросшая в репрессии со стороны сталинистов против троцкистов, произошла в ходе гражданской войны в Испании 1936-39 годов. Сталин и, соответственно, Коминтерн исходили из того, что испанская революция находилась на буржуазно-демократическом этапе, и испанское правительство не должно забегать вперед, перепрыгивая через этапы. В частности, не проводить национализацию промышленных предприятий и земли. Троцкий придерживался прямо противоположного мнения, настаивая на социалистическом характере революции. Обе стороны потерпели поражение. Зато все получилось у Фиделя Кастро. Он «по-троцкистски» высадился на Кубе во главе небольшого отряда и после трех лет партизанской войны победил, после чего национализировал промышленность, минуя все этапы постепенности. Успех «барбудос» поставил в тупик советских теоретиков революционного процесса. Перед группой обществоведов, работавших в рамках Института мирового коммунистического и рабочего движения, была поставлена задача подогнать движение Ф. Кастро под «ленинскую теорию социалистической революции» с ее этапами. Это оказалось не простым делом, тем более что по такому же сценарию действовали партизаны в других странах. В Никарагуа они тоже победили наскоком, начав с захвата ряда правительственных учреждений. Народ поддержал повстанцев, выйдя на улицы. Оказалось, что волевое усилие в данном случае получилось более чем продуктивным. Однако в Боливии, Сальвадоре и Колумбии партизанам-коммунистам победить не удалось.

Там, где они действовали по «Ленину-Сталину» успехи были тоже противоречивые: в одних странах одерживались победы, в других – нет. Но после прихода к власти коммунистов-партизан в Албании, Югославии, Болгарии, Кубе, Северной Корее попробуй, найди там отдельный буржуазно-демократический этап. А где он был в ГДР? Сколько времени занимал? Даже в России в 1917 году, где, вроде бы, революция прошла классических два этапа, буржуазно-демократический период занял всего восемь месяцев. По историческим меркам очень немного. Да и то неизвестно, как бы пошли дела, если Ленин с Троцким были бы в стране с самого начала революции (Ленин приехал в апреле, Троцкий – в мае, и оба сразу нацелились бы на социалистическую революцию).

Везде было по-разному, в одних случаях использовались «этапы» и временные классовые союзы, в других – коммунисты лезли напролом, и это оправдывало себя победой. В конечном счете исход противоборства решала не столько «теория», сколько конкретная ситуация, а нередко – военная помощь («штыки») Советского Союза.