Борис Шапталов – Как проиграть в политике (страница 4)

«Последняя речь де Голля во французском Национальном собрании была сплошным стоном. Он возлагал на союзников вину за отчаянное положение, в котором в настоящее время находится Франция. По его словам, Франция не может жить и не может умереть… То же самое происходит в Бельгии. Страна голодает. Бельгийское правительство тоже разразилось тяжелейшими обвинениями в адрес западных союзников…» (С.81-82).

«…важно отметить забастовки рабочих, непрерывно возникающие и в Англии, и в США. Они позволяют сделать вывод о серьезном ослаблении морального духа… этих западных государств» (С.89). «Большие надежды я возлагаю на удручающие условия в англо-американском тылу» (С.102). «Что касается положения в самом Советском Союзе, то и здесь, пожалуй, преобладает очень сильная усталость от войны. Собственно говоря, с войной хотели покончить уже после успешного наступления на Баранов…» (С.102).

Все эти раздутые факты, вроде «наступления на Баранов» настраивали на оптимистический лад и наводили вождей рейха на «глубокие» политологические размышления:

«Фюрер убежден, что если какая-то держава в лагере противника и захочет вступить первой в переговоры с нами, то при любых обстоятельствах это будет Советский Союз. …настанет день, когда ему надоедят вечные споры с англо-американцами и он будет искать другие возможности» (С.95).

«Гиммлер правильно обрисовал ситуацию: разум подсказывает ему, что у нас мало шансов выиграть войну в военном отношении, но инстинкт говорит, что рано или поздно откроется политическая возможность, которую еще можно будет употребить в нашу пользу» (С.125).

«Но предпосылка для наших переговоров с той или другой стороны – военный успех. Сталину тоже надо пострадать, прежде чем он захочет иметь с нами дело», – мудро заключает Геббельс (С.95). И пишется это 5 марта 1945 года!

Если не знать фамилий этих умников, то сложилось бы впечатление о глупцах, рассуждающих на темы для них малопонятные. Как иначе трактовать запись Геббельса от 13 марта 1945 года:

«Итак, наша цель должна была бы заключаться в том, чтобы погнать Советы на восток, нанося им самые тяжелые потери в живой силе и технике. Тогда Кремль, возможно, проявил бы больше уступчивости по отношению к нам. Сепаратный мир с ним, конечно, радикально изменил бы военное положение. …фюрер все же надеется добиться раздела Польши, присоединить к сфере германского влияния Венгрию и Хорватию и получить свободу рук для проведения операций на западе… Закончить войну на востоке и освободить руки для развертывания операций на западе – какая прекрасная идея! …программа, изложенная мне здесь фюрером, грандиозна и убедительна» (С.163-164).

Ну прямо задержавшиеся в умственном развитии дети от политики. И такие управляли Германией, причем первые годы более чем успешно.

Чего достигли эти правители, в конечном счете, за 12 лет своего господства? Во-первых, привели иностранные войска на территорию Германии. Во-вторых, «в результате войны, особенно воздушной, к настоящему времени в рейхе полностью разрушено около шести миллионов квартир. При общем количестве квартир, составляющем в рейхе в 1939 году 23 миллиона, это ужасный процент» (С.74). «…эвакуировано на данный момент около 17 миллионов человек… В рейхе стало довольно тесно» (С.83).

С такими итогами и перспективой неминуемого разгрома, казалось бы, остается лишь один вариант – оставить в покое немецкий народ и спасать свои жизни. Подводные лодки могли доставить их в любую точку мира, чтобы там провести оставшиеся годы за написанием оправдательных мемуаров. Но вожди рейха гробили Германию до последней возможности. Получается, политический и государственный опыт не сделал их умнее и ответственнее. А ведь глупцами они не были, раз сумели за семь лет своего правления из униженной, слабой Германии сделать могущественную империю. Только потом начались промахи, которые низвели их до уровня идиотов, подтверждением чему являются страницы дневника Геббельса.

Как же это случилось? И как такое вообще случается с политиками?

Роковая политика

Историческая практика показывает: если руководством страны выбран неправильный курс, то возникает своеобразная гравитация глупости. Она засасывает правящий класс в воронку. И чем дальше, тем тяжелее ошибки, после чего они перетекают в вакханалию глупостей, противоречащих здравому смыслу и не поддающихся логическому объяснению.

Подобное движение обычно сравнивают с падением в пропасть. Сначала делается неверный шаг, после чего начинается скольжение, перерастающее в скоростное падение. Но вначале процесса – ошибочный выбор, просчет, неверное определение курса. Как это происходит?

От Бисмарка к Вильгельму II: путь к катастрофе

Пруссия, а затем единая Германия географически занимали неплохое место – в самом центре Европы, что давало определенные преимущества в сфере торговли, однако в военном отношении было минусом – напасть могли со всех сторон. Это колоссальное неудобство проявилось в Семилетней войне (1756-1763 гг.), когда великий военачальник Фридрих II с трудом отбивался от армий Франции, России и Австрии. И хотя по мастерству он на голову превосходил своих противников, был разбит ими. Лишь смена власти в Петербурге спасла прусского короля от полного поражения: новый российский император Петр III – страстный поклонник полководца – немедля заключил с ним союз и вернул все завоевания русского оружия. В тот раз повезло, но могло не повезти в следующий раз. С тех пор недопущение войны на два фронта стало насущной задачей германской политики. И что удивительно, усилия политиков привели в 1914 году именно к войне на два фронта с соответствующими катастрофическими последствиями! Как такое могло случиться? Это все равно, если бы разумному человеку сказали: «Тут глубокая яма. Смотрите, не упадите». Человек ответил бы, что он прекрасно понимает опасность. После чего подошел бы к краю ямы и свалился в нее. Случай для психолога.

А в 1941 году, будто для проверки, ситуацию повторили, Даже США войну объявили.

Чтобы удавиться, сначала надо свить веревку.

Отто фон Бисмарк был, безусловно, великим политиком. Это признается всеми историками. И что кайзер Вильгельм II – политик посредственный, тоже никем не оспаривается. Но этих людей связывает одно обстоятельство: один заложил основы будущего крушения Германской империи, другой – реализовал этот необязательный исторический вариант.

Как это произошло?

Германия объединилась благодаря благожелательному нейтралитету русского царя Александра II. Его войска стояли в 200 километрах от Берлина, и, если бы он не захотел, Пруссии пришлось бы отказаться от многих плодов своих побед над Австрией (1866 год) и Францией (1870 год). Но давить на Берлин царь не стал, и Пруссия возглавила германские государства. Разумеется, Александра II хотел политической взаимности. И когда после разгрома Османской империи в 1878 году, обеспокоенные Англия, Австро-Венгрия и Франция предложили провести мирный согласительный конгресс, то Александр II и его правая рука во внешнеполитических вопросах князь Горчаков выбрали местом проведения Берлин, а в качестве посредника – Бисмарка. И получили за свою недавнюю помощь в деле объединения Германии «благодарность» по полной.

Бисмарк неожиданно для царской дипломатии принял сторону противников России и помог лишить ее главных плодов победы. Бисмарк боялся усиления Российской империи, а потому занял естественную для всех великих держав позицию противодействия. Но тем самым он показал, что надо было делать Петербургу в отношении самой Пруссии в период ее победоносных войн с Австрией и Францией – потребовать провести всеевропейскую конференцию и заставить пока еще слабую относительно Российской империи Пруссию отказаться от объединения Германии. Ведь России было выгодно не иметь на своих границах сильные государства, недаром она веками вела упорные войны со Швецией и Османской империей, чтобы добиться благополучия на своих южном и северном рубежах. В итоге в первой половине XIX века для России сложилась настолько благоприятная геополитическая ситуация, что цари дали процессу… обратный ход! Сначала Николай I спас Османскую и Австрийскую империи от распада (в 1833 и 1849 гг.), затем Александр II помог появиться Германской империи. Тем самым, они изменили благоприятную ситуацию на российских границах на негативную.

Зачем? Непонятно.

Началось же все с Александра I, который упорно отказывался поддержать восстание греков и тем ослабить Османскую империю. В 1815 году он провозгласил верховенство монархического принципа: священном праве монархов на свободу своих подданных. В это число правителей вошел и турецкий султан. Тем самым Царь фактически провозгласил верховенство мусульманского правителя над православными. И даже когда исламские фанатики убили константинопольского патриарха – пальцем не шевельнул, чтобы наказать султана. Лишь после его смерти молодой Николай I внял просьбам Англии и Франции помочь восставшим и в 1828 году присоединился к их коалиции против Турции. Греция получила независимость (правда с сильно урезанной территорией). После чего, будто испугавшись, что Россия может лишиться сильного противника на юге, Николай I стал усиленно поддерживать султана. В середине 1830-х годов Османское государство оказалось на грани развала. Правитель Египта Мухаммед Али разбил турецкие войска и вторгся в Малую Азию. Царь пригрозил тому войной и отстоял целостность Османской империи. А в 1849 году спас от разрушения Австрийскую империю, подавив восстание венгров, пожелавших создать отдельное государство. Ту же политику продолжили его преемники. Александр II и министр иностранных дел Горчаков допустили появление на границах своего государства Германии – могущественной силы, которая в итоге угробила империю и династию Романовых. Ничего не поделаешь: правители России почему-то считали, что страна обязана обслуживать интересы других государств по принципу: «Мы поможем вам сейчас, чтобы вы навредили нам потом». Это нерушимая традиция, с которой мы с чувством напрасного удивления будет сталкиваться вновь и вновь.