Борис Шапталов – Как проиграть в политике (страница 17)

Реакцией на негатив стало появление национализма. Собственно, альтернатив немного. Протест против всеобъемлющей и бездумной глобализации неизбежно означает возврат к концепции национального государства как верховного субъекта политики. Тогда в ответ на требование пустить мигрантов в страну следует ответ: «Мы поляки (венгры и т.д.) хотим сохранить свою национальную идентичность, а посему отвечаем отказом». Поэтому развернулась ожесточенная идеологическая борьба вокруг вопроса верховенства национальных или наднациональных институтов власти и юридических норм. Пока спорят и, несмотря на рост консервативных (самосберегательных) настроений, процесс идет и будет идти (пусть и медленней после терактов) и дальше. Либералы и новые левые (квазимарксисты, квазисоциалисты) будут продолжать отстаивать практику свободы переселения народов, маскируя свою политику благими намерениями. Как это понять? Что за глубинные явления скрывают эти усилия?

Все меньше остается сомнений в том, что Западная Европа вступила в период системной деградации (синонимы: социальная энтропия, потеря пассионарности). Интуитивно социум ищет выход из этого состояния. Приглашение мигрантов – один из способов впрыскивания свежей крови в гипертоническую кровеносную систему европейских народов. Собственно, эту причину особо не скрывают, лишь предпочитая говорить о «потребности рабочих рук», «сглаживания демографической ямы» и тому подобное. С объяснением «свежей крови» можно было бы согласиться, если б оно было правдой. Для того чтобы получить рабочие руки совершенно не обязательно приглашать массы людей      из Африки и Ближнего Востока, хотя бы по той простой причине, что они не самые лучшие работники. Рабочая сила из Восточной Европы в этом плане намного качественнее, но ей-то как раз долго чинились препятствия. Зато поток с Юга идет полным ходом. Пришлось придумать другое объяснение: мигранты едут к родственникам, а также в качестве беженцев, которых гуманная Европа просто обязана принять, хотя бы потому, что большую часть войн она (вместе с США) и вызывает.

Все так, равно как можно придумать другие аргументы и обстоятельства. По моему мнению, есть еще подспудная составляющая, которой безотчетно следуют многие политики Западной Европы. Дело в том, что современная Европа вошла в стадию классической, известной с античных времен, деградации. Деградация есть процесс разложения основ общества – морали, культуры, сказывающейся на рождаемости и воспитании детей, и самой жизнедеятельности социума. (Подробно см. в моей книге «Деградация и деграданты»). Историческая практика показывает, что деградационный процесс неостановим, как неостановима ржавчина. Лакокрасочные работы процесс не останавливают, – требуется удаление пораженных участков. Так, современная Франция походит по своему моральному состоянию на то общество, что было в 1930-е годы. Позор 1940 года стал следствием расслабленного состояния. Лишь оккупация и борьба с нацизмом позволили оттеснить деградантов, и тон вновь стали задавать немногочисленные пассионарии во главе с де Голлем. Затем, где-то с 1970-х годов, положение стало возвращаться к прежней ситуации. Сегодня Франция – это примерно тот же гнилой плетень, что в 1940 году, но пока нет надлежащей силы, чтобы его обрушить. Поэтому приходится завозить миллионы арабов и африканцев, чтобы они стали той силой, которая либо похоронит Францию (теперь уже навсегда), либо в развернувшейся войне оздоровит нацию. Разумеется, последнее происходит неосознанно, инстинктивно. В ином случае гниение растянется на долгие десятилетия, как это было с античностью. А тут ва-банк. Либо общество берется за ум, либо погибает и уступает место более динамичным социальным силам. То же самое можно сказать о современных Англии, Нидерландах, Бельгии…

Насколько резонны эти умозаключения, покажет будущее, однако ясно, что Западная Европа твердо встала на путь поздней античности. Тогда некогда мощные и великие греческое и римское общества деградировали и были поглощены «варварами» – окружающими их народами. Для спасения современной евроцивилизации необходимы «хирургические» меры, которые в условиях демократии невозможны. Выход один: Европе до зарезу нужна война. Война не простая, а очистительная, которая бы прервала деградацию, подобно тому, как огнем лечат загнивающую рану, чтобы не началась гангрена (как это было для Франции и Англии война 1940-45 годов). Война, которая бы мобилизовала «пассионарные» элементы и отодвинула на задний план многочисленных деградантов, что облепили власть и культуру, превратив свободу в «толерантность», т.е. во вседозволенность, разрушающую основы жизнедеятельности общества – мораль и культуру, а демократию превращая во власть охлократии.

Раз война между европейскими государствами уже невозможна (большая их часть объединена в Европейском Союзе), «перекачивание» мигрантов из чуждых Европе культур дает необходимый материал для возникновения мощного конфликта, в ходе которого произошел бы возврат к тем ценностям, которые сделали некогда Западную Европу лидером планеты. В ином случае она сгниет, как это произошло с античными Грецией и Римом.

Понятно, что подобные суждения могут показаться экстравагантными, потому продолжим тему на материале России. В ее истории экстравагантного и иррационального предостаточно.

История России как малопонятные деяния ее правителей

У фантастики как литературного жанра есть национальные особенности, которые отражают дух страны и ее идеологические предпочтения. Писатели-фантасты СССР представляли себе будущее как царство разума и романтического прагматизма («Туманность Андромеды» И. Ефремова, «Полдень XII век» А. и Б. Стругацких и т.д.), где есть одно сплошное развитие и нет деградации. Такого будущего не получилось. Оказалось, они не учли наличие в жизни нерационального и тем более иррационального (абсурдного). А одного, как выяснилось, без другого не бывает. Жизнь соткана из «тени» и «света» и никакие разумные и гуманистические доводы такое положение изменить не могут. Причем соотношение рационального и нерационального совместно с иррациональным изменчиво. То рацио преобладает, то наступает период, когда верх берет иррациональное. Почему так происходит, под воздействием каких факторов – открытая и малопонятная проблема.

В истории человечества так много событий и прослеживаются столь разные тенденции, что ее можно (и нужно) рассматривать под самыми разными углами, используя самые различные методы исследований. Обращаясь к российской истории, надо иметь в виду, что в ней нет ничего однозначного, будто политические и экономические процессы конструировал поклонник детективов. Российская история крайне запутана, противоречива и, я бы добавил, экспериментальна.

Проблемы России можно разделить на две части: объективные и субъективные. Объективные – те, что определялись возможностями народа и степенью сопротивляемости или агрессивности окружающего мира. Субъективные проблемы – те, что «сконструированы» власть имущими и навязаны обществу. Правда, они переплетаются между собой, затрудняя анализ и понимание происшедшего. Пример. Россия за века своего существования стала великой державой, но она никогда не была цивилизационным лидером. Исключением стала попытка создать советскую цивилизацию в 1930-1960-е годы, которая могла стать примером для остального мира. Но рывок быстро выдохся, эксперимент, в конечном счете, закончился провалом и демонтажом советского строя. Почему – вопрос остается открытым, хотя было высказано много версий, в том числе вполне обоснованных, но все равно осталась некая тайна поражения СССР, хотя бы потому, что процесс капитуляции и последующего демонтажа возглавило руководство государства, что в мировой истории является случаем редким. В этой драме переплелись 1) объективная проблема: Россия не стала цивилизационным лидером и потому пришлось ориентироваться и подспудно, и явно на Запад, что привело к противоборству в обществе, где верх брали то «западники», то «самобытники», и 2) субъективная: сознательное обрушение своего государства правящей («коммунистической») элитой. Почему, отчего? – вопрос из вопросов.

Россия со времен Ивана III (конец XV века) показала, что обладает огромным этно-энергетическим потенциалом (пассионарностью), что выразилось в территориальной экспансии, которая с течением времени превратила небольшое, затерянное в лесах, княжество в могучую империю. Причем исторического дыхания хватило на несколько веков, что случается не часто. Так, литовское княжество, образовавшееся в дремучих лесах в XIII веке, через сто лет превратилось в крупнейшую европейскую державу, включавшую в себя территории современной Литвы, Белоруссии и значительной части Украины. Но через несколько десятилетий выдохлась и добровольно согласилась на свое поглощение Польшей. С московским государством этого не произошло, и оно продолжало свое наступление, пока не поглотило тех же Литву и Польшу. В XIX веке ее поступательное движение было дополнено расцветом культуры (прежде всего литературы) мирового значения. Россия стала серьезным геополитическим соперником других великих держав, как старых – Англии, так и новых – Германии, Японии, а после 1945 года – США. Однако противоборство с ними закончилось крушением государства в 1917 и 1991 годах. Причина – цивилизационная слабость. В государстве хватало всего – населения, ресурсов, светлых умов, не было лишь одного – способности к яркому цивилизованному развитию. Это привело не только к желанию народов, входивших в состав российского государства – финнов, латышей, эстонцев, литовцев, поляков, украинцев-униатов – к выходу из него, а восточно-европейских социалистических стран к бегству из «соцлагеря», чтобы не жить отраженным светом и стать частью реальной цивилизации, но и к западничеству большей части интеллектуального слоя и правящей элиты СССР. И эта переориентация произошла не при Брежневе и Горбачеве, а много раньше. На Запад ориентировалась не только либеральная интеллигенция царской империи, но и большевики. Они брали оттуда политическую философию и государственные и экономические образцы для подражания и ради них готовы были свершить революцию. Что и происходило в 1917 и 1991 годах. Однако полноценным «западом» Россия почему-то не становилась. Но и попытки найти «самобытный» путь к успеху тоже не привели. Так страна и зависла между двумя берегами и в таком состоянии продолжает пребывать и поныне, раздираемая между желанием стать частью западного мира, но отторгаемая им, и оттого вынужденная в очередной раз судорожно искать свое место в мире и согласия с собой.