Борис Шапталов – Как проиграть в политике (страница 15)

Европа встревожилась, когда по тамошним государствам прокатилась волна терактов на религиозно-этнической почве. А ей всего лишь показали картинку не такого уж далекого будущего. Только масштабы будут совсем иные. Это только кажется еврообывателю, что этнические чистки в бывшей Югославии, в Закавказье и на Ближнем Востоке к ним не относятся. Однако квалифицированный историк может пошагово показать, как происходит этническая экспансия, ибо переселение народов и борьба за жизненное пространство – процесс, происходивший в мировой истории множество раз. Он не обязательно сопровождается терактами. Просто теракты – одна из форм заявки на будущее доминирование и приглашения к отъезду аборигенов или их будущему подчинению пришельцам.

Многие местные политики ответственны за теракты и фактически являются их соучастниками, потому что годами готовили почву для их осуществления.

Сегодня европейцам, вероятнее всего, покажется неправдоподобным, что они когда-то могут стать беженцами. «Мы же не в Алжире или Родезии живем», – скажут они. Но их далекие предки тоже когда-то жили совсем в других краях, но они пришли и сделали современную Англию и Францию своей родиной. А что стало с автохтонным населением? Они по сей день живут в Бретани и Уэльсе. Это все что осталось от кельтов, населявших некогда обширные пространства от Атлантического океана до Малой Азии. И таких примеров масса.

А как же интернационализм, дружба народов, мультикультурность и прочие милые левым и либералам пуси-муси? Все это остается. Как факт, а вот как процесс… Дружба народов процветает при равенстве сил и отсутствии необходимости пробиваться к месту под солнцем, работая локтями. Это как в автобусе. Пока он полупустой все друг другу «братья и сестры», а когда салон переполнен… А современное западное общество чем дальше, тем больше становится взрывоопасной смесью из христианства, ислама, гомосексуализма, постмодернизма, этносов с разнородным менталитетом. Так и хочется спросить: «Ребята, а не боитесь заиграться?»

В борьбе за жизненное пространство европейские поселенцы мало считались с правами и желаниями племен, издревле населявших облюбованные ими территории. При сопротивлении они могли истребить аборигенов. Теперь европейцы удивляются повадкам переселенцев у себя дома. Как могут иные арабы и африканцы так себя вести? Могут! Ибо лишь первая волна мигрантов хотела вписаться в европейское общество. Так вели себя первые переселенцы из Европы в Северной Америке. В США даже празднуется День благодарения, в память тех индейцев, что благосклонно приняли первых европейских колонистов, помогли им обустроиться на новых землях. В 1620 году на побережье современного штата Массачусетс высадилась группа первых поселенцев из Англии. Более половины не смогли пережить суровую зиму и погибли от холода и голода. Весной местные индейцы показали, какие культуры использовать и каким образом их выращивать. Неожиданно богатый урожай спас колонию. Губернатор колонистов предложил провести день принесения благодарности Господу. На праздник пригласили 90 индейцев того племени, которое помогло им выжить. Эта трапеза, стала первым празднованием Дня благодарения. Вот только в США почему-то предпочитают не вспомнить, что потом произошло с индейскими племенами. Как за первыми колонистами в Новый Свет прибывали все новые и новые, уже не желавшие быть благодарными местным туземцам, так и в Европу потянулись волны переселенцев, счет которых пошел на миллионы… Точно так же ведут себя мигранты из Африки и Азии в Европе. В такой ситуации дружба заканчивается и начинается борьба за доминирование, за господство. Решается вопрос: кто будет в будущем первым, а кто вторым. Таковые закономерности этнической истории, независимо от того, нравятся они кому-то или нет. И любой квалифицированный биолог, равно как историк, объяснит, что в таком случае нет «плохих» и «хороших», а есть природный, естественно-исторический процесс. Когда-то сами европейские народы под давлением демографии, переселялись на те территории, которые ныне считают своими коренными – Родиной. Однако их историческая родина находится в другом месте. Современные англичане – потомки племен англов и саксов, переселившихся из нынешней Германии. Аналогично поступили племена белгов, осевших в современной Бельгии, франки, создавших государство Францию. При этом они частью потеснили, а частью истребили местное население. А затем их потомки обрели очередную родину в Канаде, Австралии и так далее. Так и в современной Европе. Это поначалу люди приезжали из Африки и Азии, чтобы «раствориться» среди местных. Ныне «южане» едут, чтобы обрести новую Родину. Не европейскую, а свою – африканскую или арабскую. И не стоит обольщаться, что исторические закономерности срабатывают ныне как-то совершенно иначе. Тем более что закон переселения народов идеально накладывается на другую закономерность – фатальное пассионарное (этноэнергетическое) ослабление «старых» этносов, делающих их идеальной мишенью для новых экспансионистов.

* * *

На рубеже ХХ и ХХI веков вышли две приметные книги – «Столкновение цивилизаций» С. Хантингтона и «Смерть Запада» П. Бьюкенена. Это были своевременные послания-предупреждения. Или как бы сказали наши интеллектуалы – «мессиджи». Как раз политики тех стран, к которым были обращены эти послания, восприняли их по большей части негативно. Правда, надо отметить, что редкий интеллектуал согласится с ходу признать правоту другого по той простой причине, что втайне считает себя самым умным. И раз книга написана не им, то нет резона с ней соглашаться. Должно пройти время, за отрезок которого он должен произнести положенное число критических слов, после чего ему будет уже не зазорно принять точку зрения стороннего автора. А вышеназванные книги были не то, что совсем новы по материалу, но содержавшиеся в них прогнозы очень тревожны. Например, такие: «В этом новом мире наиболее масштабные, важные и опасные конфликты произойдут не между социальными классами, бедными и богатыми, а между народами различной культурной идентификации» (С. Хантингтон). Или: «Неуправляемая иммиграция грозит уничтожить страну, в которой мы выросли, и превратить Америку в хаотическое скопление народов, не имеющих фактически ничего общего между собой – ни истории, ни фольклора, ни языка, ни культуры, ни веры, ни предков… Запад умирает. Народы Запада перестали воспроизводить себя, население западных стран стремительно сокращается… Нынешний кризис грозит уничтожить западную цивилизацию» (П. Бьюкенен).

Но дело было не в том принимать или нет выводы Бьюкенена и Хантингтона, а в том, чтобы проникнуться их опасениями за начавшийся процесс переселения народов. Тем более что данный цикл не был ни первым, ни десятым и накопилось достаточно исторического материала, чтобы сделать некоторые выводы на будущее. Западная Европа, а следом и Россия, впустили диаметрально противоположную себе культуру – по мировоззрению, образу жизни, целям. И к чему, спрашивается, этот «сплав» приведет? К имперской ли многоцветности или антагонистическим противоречиям, которые кончатся междоусобной войной?

Многие европейские государства в прошлом выступали в качестве империй. Империя – это военно-политическое объединение разных по уровню экономического развития и культуры народов. Внешне эти конгломераты выглядели впечатляюще, но все империи имели одну хроническую слабость – сепаратизм. При первой же возможности часть народов пыталась выйти из состава имперского государства и стать независимыми. Современная Европа, закачивая в себе разнородные национальные элементы и консервируя этническую пестроту «идеологией» толерантности становятся империей без имперства, конгломератом без имперской силы. Такая суррогатная «империя» лишь увеличивает внутреннюю слабость государства. Как бы в преддверии будущей проблемы президент США Теодор Рузвельт (1901-1909) писал английскому дипломату Сесилу Райсу: «Это… прискорбный факт, что страны, которые наиболее привержены гуманистическим принципам.., как правило, становятся слабее по сравнению с теми странами, для которых характерна менее альтруистическая цивилизация… Я… презираю тот псевдогуманизм, который полагает, будто развитие цивилизации обязательно и объективно обуславливает ослабление боевого духа и который, следовательно, способствует уничтожению развитой цивилизации какой-то иной, уступающей ей в развитии» (Цит.: Киссенджер Г. Мировой порядок. – М., 2015. С.284).

Можно не соглашаться с мнением одного из выдающихся американских президентов, но задуматься стоит.

В борьбе за жизненное пространство решающим является демографический фактор.

В свое время переселенческие волны смыли античность – Древний Рим, Элладу, древние цивилизации Египта, Сирии, Месопотамии, Средней Азии, восточной части Индии, Византию… Однако никакие факты не производили впечатление на либералов и левых и следующих их идеологии западных политиков. Пока гром ни грянул, и по Европе не прогремели взрывы. От взрывчатки, заложенной исламскими радикалами в Лондоне, Париже и Брюсселе, погибли несколько сотен человек. После чего начался понятный информационный шум, и в этой какофонии стали слышны трезвые голоса на тему: «Толерантность, конечно, хорошо, но мозги включать тоже необходимо, как бы это не было противно». И возникает вроде бы парадоксальная вещь: теракты (включая историю с Крокус-сити) с гибелью десятков людей становятся определенным «благом», ибо способствуют отрезвлению доброхотов и уяснению реальной картины мира. В перспективе теракты могут сохранить жизнь миллионам человек, которые погибнут, если ситуация будет доведена до религиозных межэтнических войн. А для этого надо лишь продолжить политику переселения народов в Европу. Теракты стали своеобразным ударами колокола – мол, европейцы, очнитесь, поймите, что вас ждет, и кто будет верховодить вами через полвека. Это настоящие сигналы SOS, ибо взрывы бессмысленны сами по себе. Они ничего не дали и не дают исламским радикалам, а, наоборот, вредят. В ином случае европейское общество спокойно и безропотно растворилось бы среди волн пришельцев, как кусок сахара в воде. А так террор вынуждает «толерантных» европейцев предпринимать какие-то телодвижения. Конечно, можно изначально все делать по уму, но вступает в дело иррациональный фактор. Правда, поначалу все выглядит как цепь «рациональных» действий (восполнение трудовых ресурсов и пр.). В итоге рождается политика.