Борис Шапталов – Как проиграть в политике (страница 14)

Попытки остановить или хотя бы отрегулировать поток, грозящий перерасти в потоп, терпят неудачу. Что может ждать развитые страны в будущем, было наглядно продемонстрировано осенью 2015 года, когда сотни тысяч беженцев из Сирии и других подобных стран, устремились в Европу, сметая границы. Остановить их оказалось делом почти невозможным, – не стрелять же в мирных людей с детьми! Тогда с помощью Турции удалось урегулировать конфликт. Но «вода» продолжает накапливаться, грозя прорвать плотины и кардинально изменить этнический облик многих государств.

Как можно охарактеризовать данное явление? По-разному. Как проявление глобализации: перемещение людей в поисках счастья, компенсации нехватки рабочих рук в развитых странах, улучшения демографической ситуации там, где идет депопуляция, поэтому к ним необходимо относиться толерантно, то есть с пониманием. Такая оценка превалирует в умах либеральной и левой общественности западных стран, но она отражает одну грань явления, ибо есть и другая сторона. Ведь, в конце концов, можно принимать беженцев до тех пор, пока сами европейцы не станут беженцами, так как суть «теневого» процесса нового переселения народов можно выразить одной фразой: борьба за жизненное пространство.

Если произнести словосочетание «жизненное пространство», то у информированных людей может возникнуть ассоциация с гитлеровской Германией, которая провозгласила политику «лебенсраум» – борьбы за жизненное пространство для немцев-арийцев за счет вытеснения других народов. Однако борьба за жизненное пространство отнюдь не изобретение Гитлера. Он лишь довел эту стародавнюю политическую традицию до вульгарно-зоологических размеров. До него борьбой за жизненное пространство занималось немало народов и государств. «Чемпионом» в борьбе за жизненное пространство и ее идеологическое обоснование долго была Англия. Переселяя миллионы своих граждан со своего тесного острова, она активно осваивала обширные территории в самых разных частях света. В итоге новые заселенные земли в Австралии, Северной Америке, Новой Зеландии, Южной Африке в десятки раз превзошли по площади метрополию. А такие идеологи «белого колониализма» как политик Джозеф Чемберлен, предприниматель Сесил Родс и писатель Редьяр Киплинг были и остались уважаемыми людьми.

Ничем иным, как завоеванием жизненного пространства, было 200-летнее освоение «дикого Запада» поселенцами США. Начав с 13 штатов в конце XVIII века, они довели это число до 50-ти, в несколько раз увеличив первоначальную территорию государства. Еще больших успехов добились Испания и Португалия в другой части Америки, получившей название «Латинской». Тем же делом – завоеванием жизненного пространства, пусть и в меньших размерах, занимались Франция, Италия, Нидерланды, Бельгия, только этот процесс назывался по-иному – «колонизация». Название другое, но суть одна – государство методично увеличивает площадь своего существования, что дает возможность значительно увеличить численность своего народа и эксплуатируемых природных ресурсов. Из истории можно привести много примеров, когда некогда малочисленные племена в ходе территориальной экспансии превращались в многочисленные и могучие народы, как это произошло с арабами, англичанами, турками, русскими… Оставшиеся же в прежних границах своего местожительства этносы, равные прежде по численности этим народам, остались малочисленными и малосильными (достаточно сравнить численность русских и соседних народов времен Золотой Орды и спустя несколько веков).

Под колонизацию придумывались соответствующие «объяснительные» теории, вроде необходимости борьбы за истинную религию (арабы) или доктрины «бремя белого человека» и расовых различий, дающих законное преимущество одних наций перед другими народами. Причем расовую теорию первыми стали разрабатывать отнюдь не Гитлер с Розенбергом, а почтенные джентльмены в Англии XIX века. Скандальная история с нацизмом перечеркнула всю эту мыслительную работу, и книги английских и прочих теоретиков были изъяты с библиотечных полок. В Европе наступила эра всеобщего интернационализма, а затем и толерантности. Однако проблема передела жизненного пространства осталась. Можно не думать о воздухе, но он все равно окружает нас, и мы все равно будем дышать им.

Окончание экспансии европейцев отнюдь не означало завершение борьбы за жизненное пространство. Однако современные политики Европы долго не замечали возобновление исторического процесса. Они мыслили сквозь призму гуманистической идеологии: главное – дружба народов. Дружба, это конечно, хорошо, но есть и естественно-исторический ход вещей. А о нем политики начисто забыли.

История показывает, что по большому счету ничто не ново: психология человека и многие закономерности жизнедеятельности народов остаются неизменными на протяжении тысячелетий. Пока Европа пребывала в состоянии равновесного покоя, на пространствах Африки, Азии и Латинской Америки возникли тектонические процессы. Поначалу исподволь, затем ускоряясь, начался очередной цикл борьбы за жизненное пространство, издавна известный как «переселение народов». К нему вынуждала закономерность, проявившая себя еще во времена борьбы за доминирование на планете между неандертальцами и кроманьонским человеком. Победил кроманьонец и по этой причине мы существуем как человечество. Неандерталец же вымер. А победивший антропологический вид продолжал двигаться по планете, заселяя ее, образуя в ходе многовекового движения, новые племена, народности, расы. И этот круговорот этносов в природе продолжается, как и борьба между народами за ресурсы и первенство.

Нынешнему движению этносов «южного пояса» способствовал такой давно известный фактор как демографический бум. В природе он хорошо известен биологам. Быстрый рост популяции всегда приводит к одному – его выходу за привычный ареал обитания и освоению новых экологических ниш. Применительно к Человеку это означает массовое переселение на другие территории, закрепление там и вытеснение (или оттеснение на вторые роли) аборигенов. Так сказать, ничего личного, только «бизнес».

Европейские политики проморгали этот глобальный процесс, хотя демографы и некоторые политологи своевременно ударили в набат. Но мало ли кто и что пишет в сверхинтеллектуальном обществе Европы? Тем более что после Второй мировой войны силу набрали левые и либералы с их проповедью тотального интернационализма и толерантности (читай: снисходительности). И мало ли что происходило в бывших колониях Европы, ведь это так далеко… А происходило вот что: миллионы потомков европейский поселенцев стали вытесняться из новых государств. Уехали на родину португальцы из Мозамбика и Анголы, бельгийцы из Конго, французы из Алжира (почти миллион человек), англичане из Южной Родезии… Уезжают белые из ЮАР (уже около миллиона). Ну и ладно. Потеря былого жизненного пространства не беспокоила потому, что демографический бум в Европе, позволивший без всякого ущерба для местной экономики, посылать миллионы поселенцев в далекие края, остался позади. Население континента стабилизировалось и даже обозначились попятные тенденции – его сокращение, и прибытие сотен тысяч мужчин и женщин трудоспособного возраста из колоний стало восприниматься как благо. Вот только процесс перекройки жизненного пространства на этом не закончился.

Проблемы демографии в Европе продолжали усугубляться, а рост жизненного уровня породил проблему «невыгодных профессий». Выход нашли быстро – завоз иностранной рабочей силы. Временно. Приглашали из соседних стран – Испании, Португалии, Югославии. Понравилось. И кому-то пришла светлая идея завозить более дешевую рабсилу, сэкономив на разнице. Так в Европе появились сначала турецкие рабочие, потом африканские, индийские, арабские… А дальше вступили в действие закономерности. По мере роста числа гастербайтеров из регионов с иной культурой, мировоззрением, образом жизни произошел переход количества в качество, как велит закон диалектики: трудовая миграция переросла в иммиграцию, а та – в колонизацию.

Демографический бум в Африке и Азии позволил по проторенной дороге растущему и избыточному по причине бедности населению бывших колоний устремиться в Европу, а затем в США и Канаду. Новые поселенцы знали язык метрополии и были, как бы, своими. Поэтому появление большего числа эмигрантов из Африки и Азии поначалу не воспринимался как процесс. Просто фиксировался факт переезда во Францию, Англию Бельгию, Нидерланды и далее везде некоторого количества жителей из бывших колоний. Европейские политики не поняли, что началось страшное – начался очередной виток переселения народов, который неизбежно приведет к борьбе за жизненное пространство. Только теперь ареной этой борьбы будет не Алжир или Южная Африка, а сама Европа.

Был запущен механизм демографического закона, известного в биологии: численность любой популяции ограничена ареалом (районом) проживания. Данный ареал контролирует численность особей в силу ограниченности ресурсов жизнедеятельности на территории проживания. Но если есть возможность раздвинуть границы ареала, то на величину ресурсов возрастет и величина популяции. Данный закон в полной мере действует и для человечества. Именно поэтому маленький народ Англии стал мировым этносом, заселившим обширные территории трех континентов, давший жизнь таким большим государствам как США, Австралия, Канада и Новая Зеландия. Точно по той же схеме росла численность арабов, тюркских народов и славян. И как только ареал обитания достигал предела, заканчивался и демографический рост таких этносов. А когда границы ареала стали сокращаться, мы видим, как вместе с ними уменьшается численность англичан, французов, русских, зато быстро растет население Африки, Латинской Америки, Ближнего Востока, Средней Азии. Им есть куда сбрасывать излишки населения, и они будут это делать и дальше. Поэтому смешными выглядят уверения политиков, заявляющих, что при необходимости примут законы, регулирующие поток иммигрантов. Они не понимают, это все равно, что повернуть поток воды руками. Раз процесс передела жизненного пространства пошел, то он будет идти до логического конца – до победы одной из сторон.