Борис Шапталов – Как проиграть в политике (страница 12)

Возрастание военной составляющей в политике – типичная ошибка набирающего мощь лидера. Почувствовавшие державную силу, в правящем классе складывались группы, готовые спрямлять углы и «экономить время». В мае 1932 г. военные заговорщики убили главу правительства. Молодые офицеры, осуществившие этот акт, считали премьер-министра и вообще гражданских политиков слишком нерешительными в достижении экспансионистских целей в Китае. В феврале 1936 г. они отважились на открытое восстание. Группой военных был захвачен центр Токио с рядом правительственных учреждений. В ходе силовой акции было убито несколько высокопоставленных чиновников. Премьер-министру удалось спрятаться и тем самым избежать неминуемой смерти. Путч был подавлен, но давление в националистическом котле не упало. Военные в своем большинстве жаждали подвигов не меньших, чем их отцы в 1905 году.

В июле 1937 г. японское командование, использовав очередное столкновение с китайскими военнослужащими, начало боевые действия против центрального правительства Китая. Кабинет министров опять вынужден был одобрить действия военных постфактум. Только на этот раз быстротечной кампании не получилось. Война приняла затяжной характер.

Китай манил японский генералитет как слабый противник. Предыдущие легкие победы создали впечатление, что с такой же легкостью можно двигаться и дальше, вплоть до Тибета. Однако вторжение в глубинные районы Китая вызвало упорное сопротивление китайских войск и самого народа. Японскому командованию казалось, что это временное явление, надо лишь поднажать, а для этого перебросить на фронт еще несколько дивизий, еще корпус, еще одну армию… Постепенно «китайский инцидент» перерос в полномасштабную войну, продлившуюся восемь лет. Если в сентябре 1937 г. общая численность действующей японской армии в Китае составляла 350 тыс. человек, то в 1940 г. перевалила за миллион. Глобальная задача подчинения всего Китая оказалась несоразмерной возможностям Японии. «Рыба» была крупнее «акулы». Гражданские политики понимали это, потому предпочитали откусывать кусочками и долго пережевывать добычу, дабы не подавиться. Но такие тонкости совершенно не осознавались милитаристскими кругами. Впрочем, это характерно для милитаристов всех стран. Отсутствие политико-дипломатического видения проблемы и элементарное нетерпение вело военных дальше. Не закончив с Китаем, они взялись за новые комбинации.

28 июля 1938 г. командир 19-й дивизии самовольно начал боевые действия у озера Хасан. Его поддержало командование Квантунской армии. Однако вмешательство гражданских политиков позволило урегулировать пограничный конфликт. Правда, этому способствовало поражение японских сил, отброшенных советскими частями на маньчжурскую территорию. Однако в августе 1939 г. командование вновь самочинно организовало очередную пограничную операцию, теперь в Монголии на реке Халхин-Гол. Однако и она закончилась полным провалом. Ошибка в оценке сил северного соседа не рассеяла мираж. Воспоминания об успехе 1904-05 гг. сохраняли свою притягательность, только теперь в отношении других государств. И на то были основания. Война в Европе, капитуляция в 1940 г. Франции и Нидерландов, тяжелое положение Великобритании открывали перед Японией захватывающие перспективы. У японской военной верхушки появилась возможность ударить по очередному слабому противнику и захватить, как минимум, Индокитай и Индонезию. В обоснование аппетитов была срочно выработана доктрина построения «великой восточноазиатской сферы совместного процветания». За образец гражданским политикам было предложено взять Маньчжоу-Го. Военные незамедлительно предприняли шаги в этом направлении. 30 марта 1940 г. бывший председатель центрального политсовета гоминдана Ван Цзивэй в оккупированном Нанкине возглавил марионеточное «центральное правительство Китая». Еще раньше во Внутренней Монголии было сформировано правительство во главе с князем Дэваном. Создание государств под полным военным, политическим и экономическим контролем Токио, казалось, открывало возможности для формирования новой политической системы, новой политической «вселенной» с Японией-солнцем в центре. Дух захватывало от открывшихся перспектив. Но были и помехи…

Главным камнем преткновения на этом пути к вершинам лидерского могущества оказались Соединенные Штаты. Они не участвовали в войне в Европе, а значит, имели свободу рук. Располагая сильным военно-морским флотом, мощной экономикой, владениями близ «районов стратегических интересов Японии» (Филиппины, острова Гуам и Уэйк), они, кроме того, имели такой рычаг давления, как экспорт в Японию жизненно важных товаров, вроде нефтепродуктов, черных и цветных металлов, заводского оборудования. Причем доля США в ввозе стратегических товаров превышала 50% и потому была трудно заменимой. Вашингтон, прекрасно осознавая свою силу, угрожал эмбарго в случае распространения экспансии на Южную Азию. Это вынудило правительство Японии отказаться от немедленного захвата Индокитая и «бесхозной» после германской оккупации Нидерландов Индонезии. Требовалось провести военную и политическую перегруппировку. Сами планы создания «восточно-азиатской империи» подталкивали к структурной перестройке политической и отчасти экономической системы Японии. Требовалось мобилизовать ресурсы для развертывания экспансии. Вывод страны в лидеры Тихоокеанского региона не мог обойтись без определенных жертв, и политики это понимали. В итоге была выдвинута концепция «сильного обороноспособного государства» путем создания «новой политической структуры для органического объединения всех сфер государственной политики». Как видим, звучало красиво…

23 июля 1940 г. премьер-министр Коноэ выступил по радио с обоснованием нового курса. Он заявил, что необходимо обеспечить «сотрудничество и единство действий власти и народа» и «самоотверженное служение государству каждого подданного на своем рабочем месте», поэтому «разобщенные политические течения уже несовместимы с новой государственной структурой». Повинуясь «высшим интересам», политические партии одна за другой стали заявлять о самороспуске. Их заменило «Общество содействия трону» – организация, представлявшая собой союз националистов всех оттенков. Таким образом, вместе с усилением государственного регулирования экономикой стала оформляться система, сходная с тоталитаризмом. И все потому, что манила легкая добыча.

Решив внутренние вопросы, власти принялись решать проблему дипломатического обеспечения будущего «великого похода». 27 сентября 1940 г. был подписан военно-политический союз с Германией и Италией. Союзники брали на себя обязательство выступить против США в случае военного конфликта с Японией. 13 апреля 1941 г. в Москве министр иностранных дел Е. Мацуока подписал с Советским Союзом договор о ненападении. Теперь можно было приступать к реализации планов создания «восточно-азиатской империи».

В июле 1941 года японское правительство заставило главу французской администрации Петэна согласиться на ввод японских войск в южную часть французского Индокитая (на севере японские подразделения находились с 1940 г.). Реакция Соединенных Штатов последовала незамедлительно. Был введен полный запрет на ввоз в Японию всех товаров, кроме хлопка и продовольствия. Для страны, не имеющей своей сырьевой базы, это был тяжелый удар. Перед правящими кругами Японии встала нелегкая проблема выбора: или сделать несколько шагов назад и выждать, или достать необходимое через войну. Гражданские политики продолжали колебаться. Готовность страны к Большой войне оставляла желать лучшего. Совещания политиков, высших чиновников и генералитета следовали одно за другим. На них военные твердо высказались за открытие полномасштабных боевых действий. Их точка зрения опять перевесила чашу весов. 17 октября 1941 г. правительство возглавил генерал Х. Тодзио. «Несмелые» гражданские остались не у дел. Новое руководство незамедлительно решило начать войну с Соединенными Штатами, а заодно, не мелочась, с Великобританией, Голландией, Австралией, Новой Зеландией.

7 декабря 1941 г. японские вооруженные силы атаковали очередную великую державу – США.

Худший вариант придумать было невозможно. Ничего близкого к ситуации 1904 и 1914 гг. не было. Япония уже вела войну с Китаем, где были задействованы ее основные сухопутные силы. Территория США находилась вне даже теоретической досягаемости японских вооруженных сил. Под удар попадали лишь ее колонии. Экономическая мощь США, их сырьевые и людские ресурсы были просто несоизмеримы с японскими. Получалась война на два фронта, а с учетом борьбы с Австралией и английскими владениями в Индокитае – на три! В случае затяжной войны такой расклад становился фатальным. Выиграть такую войну можно было лишь при одном главном условии – отсутствии воли у противника, который спасует после нескольких поражений, как это произошло в 1905 году с царской Россией. Однако осталось непонятным, каким образом японский генералитет хотел добраться до основных сил американской армии. Ни на Аляске, ни на Филиппинах, ни на островах Океании таковых не было, и развернуть крупные группировки там не представлялось возможным. У японской армии просто не было своей «Маньчжурии», где бы можно было организовать очередной «Мукден». Даже американский флот не могли поймать и гонялись за ним, пока сами не попали в ловушку у Мидуэя. Это означало, что американское командование могло использовать свои силы по своему усмотрению, нападая там, где им было выгодно и, уклоняясь в тех точках, где было мало шансов на победу. И получилось, что самое крупное сражение между американскими и японскими сухопутными войсками в первой фазе войны произошло на острове Гуадалканал в нескольких тысячах километров от Японии. В то же время остров находился недалеко от Австралии – союзника и тыловой базы США. Это означало, что обеспечить превосходство над американцами японское командование не могло, но и уйти из этого района Тихого океана тоже не хотелось. Оно попало на крючок, которое само закинуло в эти воды.