Борис Пармузин – До особого распоряжения (страница 95)
следят за чужой жизнью.
- Ты покинешь город в крайнем случае через два дня. В крайнем случае, - подчеркнул Аскарали. - Не
позже.
- Но как оставлять эту свору? - развел руками Махмуд-бек. - Они и правительство создали.
- Правительство смешное, - покусывал губу Аскарали. - Смешное... Да...
Он думал о кучке эмигрантов. Конечно, как правительство они не будут признаны ни одной страной,
ни одной разведкой. Но их, озлобленных, готовых на любую подлость, все-таки могут использовать враги.
Даже немцы начали заигрывать с Саидом Мубоширом. Это понятно. В случае гибели, провала Махмуд-
бека гитлеровцы делают ставку на Мубошира.
- Откуда они о нем узнали? - спросил Аскарали.
- Кажется, - медленно проговорил Махмуд-бек, - кажется, я сам рассказал о Мубошире.
Он был готов покаяться, но Аскарали остановил его взмахом руки:
- Сейчас это не имеет значения. Немцы выходят из игры завтра-послезавтра.
- Мубошир остается.
- Ты прав, - опять задумался Аскарали. - Остается... Немцы могут обнадежить их. Мубошир будет
ждать.
Казалось, все варианты были уже пересмотрены десятки раз. Сегодня можно свернуть всю работу и
покинуть город. Завтра-послезавтра в дипломатических кругах разразится большой скандал. Завтра-
послезавтра дипломатические представительства Советского Союза и Великобритании заявят протест
по поводу действий немецких специалистов, направленных против союзников. Местное правительство,
разумеется, примет конкретные меры. И нужно же, чтобы в эти минуты встало новое препятствие: Саид
Мубошир, тот самый, с которым, казалось, давным-давно все покончено.
Аскарали предлагает свой план. Махмуд-бек молча слушает. Затем делает несколько замечаний.
- Пожалуй, на этом остановимся, - говорит Аскарали. - Будь осторожен. Прошу тебя покинуть город как
можно быстрее.
- Ты уже говорил, - улыбается Махмуд-бек.
- Тогда говорил, а сейчас приказываю. Будь осторожен. Ты теперь остаешься совершенно один. Если
же... - Аскарали не хотелось говорить о последней возможности.
- Если что случится, придет на помощь один из местных интеллигентов, врач. О тебе он, конечно, по-
настоящему ничего не знает. . Кого думаешь оставить связным?
- Шофер Шамсутдин... Он точно все передаст. В смысл не будет вдаваться. Мне предан.
- Хорошо... А теперь давай прощаться...
- Надеюсь, мы скоро увидимся, - как можно бодрее сказал Махмуд-бек, Но голос его дрогнул,
прозвучал глухо, сдавленно.
Махмуд-бек понимал, что времени для завершения дел у него остается в обрез. Считанные минуты.
В городе шла своя жизнь. О событиях в мире могли знать торговцы, менялы, крупные чиновники.
Одни следили за ценой на товары, за курсом денег, другие прикидывали: как на их личном благополучии
отразится победа гитлеровцев в России.
Грамотных, читающих газеты людей трудно встретить в караван-сараях и чайханах. Здесь пользуются
слухами, которые приносят торговые люди из других стран. Купцы, чувствуя внимание окружающих,
медленно пьют чай, рассказывают не спеша, украшая рассказ невероятными фактами и событиями.
Иногда одной фразы достаточно, чтобы замерла вся чайхана и выжидающе уставилась на спокойное
лицо рассказчика.
- Гитлер пришел в Москву.
Тут купец стирает пот, отдувается, нарочно меняет тему разговора, задав кому-нибудь вопрос о ценах
на рис. Ему торопливо ответят и ждут продолжения рассказа.
Махмуд-бек обычно присаживался рядом с внимательными слушателями. Его реплики или
иронические улыбки портили настроение рассказчикам. Путаясь, заикаясь, ссылаясь на занятость, они
комкали свое повествование.
Сейчас Махмуд-беку было не до очередного рассказчика. Он искал Нормухамеда, младшего брата
Курширмата. Нормухамед встречался с эмигрантами в чайханах, стараясь их расположить к себе
добрыми советами, разговорами о будущем. Он тоже метил в вожди. Создавая себе авторитет спокойно,
медленно, не слишком ввязываясь в интриги. Нормухамед надеялся, что в конце концов уважаемые
старцы выдохнутся, а такие лидеры, как Махмуд-бек, непременно сломают шею.
97
Нормухамед выжидал... В то же время он не прятался, старался почаще быть на виду. Махмуд-бек
хорошо знал, какого врага он оставляет на свободе.
В этой чайхане Нормухамеда не было. Следовало бы повернуться и уйти. Но, услышав очередную
«новость» из Москвы, Махмуд-бек не выдержал и грубо сказал купцу:
- Если бы Гитлер вошел в Москву, мы сегодня бы выехали в Ташкент.
Купец обиженно засопел. Пожал плечами, сделал вид, что не отвечает за эти слухи: ему рассказали, а
он передал.
- Наша беда, что немцы бегут. . - не выдержал какой-то высокий, сановитый старик. - Бегут! А мы на
них надеялись...
Махмуд-бек поймал чей-то торжествующий взгляд. Но человек торопливо, чтобы не выдать своего